*** 38 ***

Ива проснулась и первым делом подумала о том, какая неудобная, жесткая подушка у нее под головой. И теплая. И дышит!

Ива затаилась, боясь пошевелиться. Медленно открыла глаза и едва удержала удивленный вздох.

Она спала на плече Ксандора. Ладно бы просто спала, так она еще и обняла его левой рукой поперек груди, а носом уткнулась в шею префекта, на которой чуть подрагивала, билась вена. Ксандор по-прежнему лежал на спине, так и уснул вчера. Ива уже готова была посчитать себя коварной соблазнительницей, домогающейся спящего, когда почувствовала, что его левая рука с удобством устроилась на ее талии.

Ива попыталась осторожно выпутаться из объятий так, чтобы не разбудить его: аккуратно приподняла голову, ухо ее при этом с трудом отклеилось от кожи Ксана, подтянула руку и тихонько, по сантиметру, отползла на свой край кровати. Откинулась на прохладные простыни, переводя дыхание. Она была рада этой свежести, чуть остудившей ее разгоряченное тело. Ее с ног до головы заполняло чувство сладкой неги.

Что-то отдаленно похожее она испытывала каждый раз, когда танцевала, играла на арфе или пела, но всегда умела контролировать себя. Это зрители могли плавиться от жара и таять, точно воск, глядя на нее. А сейчас сама Ива плавилась. Ей хотелось коснуться спящего мужчины. Провести ладонью по его обнаженной груди. Вдохнуть его запах.

Ива сглотнула и больно дернула себя за прядь волос, приводя в чувство.

«Он враг! Он убийца! Вы ненавидите друг друга! — мысленно накричала она на себя. — Это просто влечение!»

Но доводы разума не действовали. Здесь и сейчас, в других телах, в другом мире, они были союзниками, а не врагами. Когда-нибудь наваждение развеется, и Иве будет очень и очень больно. Но она больше не могла ненавидеть, как бы сильно этого ни желала.

Пока она, терзаемая противоречиями, покусывала костяшку указательного пальца, Ксандор проснулся. Потянулся, перекатился набок, устроил голову на сгибе локтя и посмотрел на Иву.

— Я тебя вижу, девочка с волосами, точно спелая пшеница… — тихо сказал он.

— Ничего не поделать, мы обречены видеть друг друга в любом теле…

Она спохватилась и замолчала. Еще только не хватало начать оправдываться!

— Ты чувствуешь то же, что и я сейчас?

Он одним плавным движением перетек на ее половину постели и, приподнявшись на локте, смотрел на нее сверху вниз. Глаза скользнули по ее лицу, чуть ниже, где вырез рубашки приоткрывал грудь, по обнаженным рукам, а потом вернулись к губам. Ива вжалась в подушку.

— Не бойся. Тебе ничто не угрожает. К тому же… Я не допущу, чтобы эти низменные инстинкты привели к катастрофе, — произнес он грубовато, пытаясь за суровостью скрыть слабость.

— Низменные инстинкты… Вот как, значит…

— Я не понимаю, чем ты недовольна! Разве ты не должна прыгать от счастья, что я не стремлюсь тебя поцеловать?

— Я бы прыгала от счастья, если бы поцелуй вернул нас домой! Но, как мы уже знаем, раз дело не завершено, целоваться бесполезно.

— Бесполезно, — хрипло повторил он. — Да, я забыл. Вернее… Значит, если я тебя поцелую сейчас, то ничего не произойдет?

— Произойдет, почему же! Получишь в глаз!

Иве надоело чувствовать себя загнанной в угол, когда Ксандор нависал над ней, а ей некуда было деваться, кроме как врасти в постель, поэтому она выкрутилась и села, поджав под себя ноги. Ксандор тоже сел и снова оказался выше.

— Тебя кто-то целовал прежде? — спросил он.

Он глядел на нее остро и изучающе. Ива снова почувствовала себя, как на допросе, даже холодок пробежал по рукам.

— Нет. Только ты, — ответила она честно, не видя смысла скрывать. — Ты первый.

Он порывисто вздохнул, чуть отшатнулся, будто эта новость неслыханно удивила его. Потом провел по ее щеке тыльной стороной ладони, и Ива не отвела голову, невольно зажмурилась от ласки, и тут же ее бледная кожа вспыхнула огнем.

— Не смущайся…

— Я не смущаюсь! Я злюсь! На себя…

Ива негодовала: какая она оказалась жалкая, слабая! А он-то, он! Коварный соблазнитель!

На лице Ксандора пылал лихорадочный румянец. Он тоже злился и негодовал…. И горел тем же огнем, что Ива.

Он взял в ладони ее лицо, и она в первый миг дернулась, но совсем слабо. Облизнула губы, и Ксандор, увидев это, чуть слышно застонал.

— Что же ты делаешь со мной, ведьмочка…

Они подались навстречу друг другу одновременно. Ксандор обхватил ее поперек талии, перетянул к себе на колени, а Ива вцепилась в его плечи, не зная, то ли оттолкнуть хочет, то ли прижать сильнее. По всему получалось, что прижать…

Разговаривать больше было не о чем, потому что разговор продолжили их тела. Их губы, что жадно нашли друг друга. Их руки, что скользили, изучая, едва касаясь. Ладони Ксандора Ива ощущала, кажется, везде. Он не переступал определенной черты, однако спина, плечи, руки, обнаженные лодыжки оказались полностью в его власти. Дыхание Ивы сбилось, она даже дышала со всхлипами, готовая разрыдаться от переизбытка чувств.

— Не бойся…

Он на секунду выпустил ее, тревожно вглядываясь в лицо.

— Я не боюсь!

И она притянула его к себе, запустила пальцы в волосы, не разрешая прерывать поцелуй.

«Теперь он точно решит, что я ведьма. Невинные девушки не бросаются на врагов, словно голодные тигрицы…» — обреченно подумала она.

Но мысль мелькнула и пропала, а руки, губы, дыхание, капельки пота на коже — остались.

Ива сама не поняла, как оказалась лежащей на спине, а Ксандор, сдвинув ткань с ее плеча, целовал ямочку под ключицей. Потом щекотно лизнул шею. Его рука, приподняв рубашку, медленно и нежно накрыла коленку Ивы.

— Твоя невинность… Должна быть полной? — хрипло спросил он.

И тут Ива опомнилась. Что они делают? Что они, черт побери, творят? Играют с огнем!

Она уперлась ладонями ему в грудь. Не столько с ним боролась, сколько с собой.

— Ксан, нет!

Нашла глазами его глаза.

— Нет, нельзя!

Он тяжело дышал, будто только что пробежал несколько километров, но взгляд стал осмысленным. Они, не расцепляя рук, упали на смятую жаркую постель и замерли в объятиях друг друга.

— Принцесса Злата! — раздался пронзительный голос, а секундой позже стук в дверь. — Вы проснулись?

Иве с перепугу показалось, что служанка уже в комнате. Они с Ксандором подскочили, хватая воздух открытыми ртами, переглядываясь, будто нашкодившие дети.

— Я не одета! — крикнула Ива и тут же сообразила, что она и не должна быть одета, для того помощницы и нужны. — Я… Проклятие… Мне немного нездоровится! Дайте мне несколько минут прийти в себя.

— Хорошо, принцесса, — голос служанки сделался недовольным. — Несколько минут.

Ива спрыгнула с постели, сдернула с кресла помятое, изгвазданное в грязи платье, сунула в руки Ксандора.

— Одевайся! Быстро!

Пока он с видом мученика натягивал на себя скользкую ткань, Ива залезла под кровать и появилась оттуда, чихая и отплевываясь, зато с добычей: с двумя комками ткани, которые чуть позже с мстительным удовольствием запихнула в декольте Устины.

— Повернись!

Шнуровка резала пальцы и отказывалась поддаваться, но все же Ива кое-как затянула ее: главное, чтобы платье не свалилось с Ксандора, пока он пробирается в свою спальню.

— По-военному вышло! — усмехнулся Ксандор и пояснил в ответ на подозрительный взгляд Ивы: — Быстро!

Она выглянула в коридор и, никого не обнаружив, махнула рукой.

— Все. Иди! Только поторопись.

Посторонилась, пропуская. И ощутила, как Ксандор, выходя, скользнул ладонью по ее плечу.