*** 41 ***

Тронный зал, подготовленный к балу, преобразился как по волшебству. Или это вечер магическим образом изменил его? Под потолком горела люстра в сотни свечей, свечи стояли и в подсвечниках, расставленных по всему залу. Тени и всполохи перекрещивались и уже будто танцевали под только им одним слышную музыку. На самом деле это ветерки проникали в зал из распахнутых дверей балкона и шалили, заставляя плясать фитильки свечей. Вместе с ветерками прокрался во дворец запах свежести и ночи.

Ива не смогла бы дать точное определение этому аромату, но безошибочно угадывала его. Так же пахло в ее мире, когда она, закончив вечерние дела, выходила на крыльцо Алого дома и садилась прямо на ступеньки. Иногда кто-нибудь из сестер составлял ей компанию. Чаще всего Азалия. Она выносила две огромных кружки, исходившие паром. В воздух поднимался аромат пряностей и трав, смешиваясь с запахами сырой земли, цветов, что с закатом солнца начинали пахнуть сладко и горьковато. Иве чудилось, что даже луна на небе источает аромат озерной воды, а звезды — тонкий кисловатый аромат кувшинок.

Сейчас, после недавних слез, все чувства обострились. Но Ива больше не ощущала всепоглощающего горя. Она была настроена решительно. Рано сдаваться, еще не все потеряно. Тензи сказала, что есть способ, а если тринадцатилетняя девочка не поддается отчаянию, то Ива и подавно не должна.

— Все хорошо? — вывел ее из задумчивости голос Терри. — Тебе полегче? Ты немного бледная.

— Все в порядке.

— Я и сама не слишком хорошо чувствовала себя с утра. Это всё волнение.

— Да…

На самом деле бал нисколько не волновал Иву. К тому же слово «бал» было слишком громким для предстоящего мероприятия. Хотя невест нарядили с особой тщательностью, а распорядитель превзошел самого себя в поучениях, ожидалось почти домашнее торжество: принц Лоуренс, его невесты и пажи. Они будут составлять пару тем девушкам, которые временно остались без внимания Его Высочества.

Оркестр настраивал инструменты: трели флейт и короткие стоны струн, тронутых смычком, плыли над залом. Корнелиус дал последние наставления, но принц опаздывал, поэтому принцессы оказались предоставлены сами себе. Во дворце они уже освоились, не чувствовали себя такими скованными, как в первый день. Вот и сейчас разбрелись по залу, разглядывая в мерцании свечей портреты королей и королев рода Амбра.

— Ты говорила, что в зале есть портрет первой жены Его Величества?

Ксандор неслышно подошел и встал за спинами Ивы и Терри. Незаметно коснулся предплечья Ивы, не прикрытого перчаткой. Легкое движение пальцев заставило Иву зажмуриться, хотя он, конечно, лишь пытался выразить поддержку.

Ива до сих пор, казалось, ощущает прикосновение его рук и губ к своим мокрым щекам. Ксандор утешал ее, вытирая слезы, собирал их губами с ее запрокинутого лица. А потом целовал ее губы, припухшие от рыданий. И глаза тоже целовал. Ива хотела отвести его ладонь от своего лица, но их пальцы переплелись, будто против воли. И она потеряла счет времени, сидя в объятиях на его коленях, не понимая, что чувствует сейчас. Опустошение? Ненависть? Любовь?

Смирившись, она положила голову ему на плечо. А он прижал ко рту кончики ее прохладных пальцев.

— Я испугался, — сказал он, и голос оказался глухим и хриплым. — Когда увидел кровь на постели... Его Высочество не знает, насколько близок он был к гибели этим утром.

— Да, — Иве показалось, она понимает, отчего так разъярился Ксандор. — Он бы отнял у нас шанс вернуться…

— Не поэтому. Никто не смеет тронуть тебя. Ты только моя. Моя ведьмочка.

Ива вгляделась в его лицо. И снова в облике юноши она видела сильного и опасного воина, жесткого и даже жестокого командира. Убийцы.

— Сколько тебе было лет, когда ты убил впервые? — услышала она свой голос и сжалась: как только смелости хватило произнести это вслух! — Восемнадцать? Двадцать?

— Шесть.

Ива подумала, что ослышалась.

— Шестнадцать?

— Шесть лет. Отец приказал.

Ива содрогнулась. Она и прежде была наслышана о суровом воспитании, принятом в Аланке. Мальчиков там обучают военному делу, начиная с шести лет. До этого возраста дети находятся под присмотром матери, а потом их — неокрепших, привыкших к ласке — переводят на мужскую половину дома, и начинаются бесконечные тренировки, которые укрепляют тело, но ломают душу.

Воины Аланка славились по всему континенту. Только не все знали, какой ценой достигается безупречность.

«Бедный», — хотела сказать она, но побоялась оскорбить его жалостью. Сильные мужчины не выносят жалости…

***

— Вот она! Королева Мина!

Ива моргнула, выныривая из воспоминаний, и присмотрелась к портрету. Девушка, изображенная на нем, была, несомненно, красива, но выглядела больной и изможденной. И вовсе не дрожащие огоньки свечей, пляшущие отблесками на гладкой поверхности полотна, тому виной. Юная королева была неестественно бледна, под глазами залегли тени. Она прижимала руки к груди так, будто хотела защититься от неведомого и невидимого зла. Улыбка на похудевшем лице казалась вымученной.

— Говорят, здешний климат вызывает болезни, — грустно произнесла Терри, так же, как и Ива, потрясенная видом умирающей королевы. — А ведь она была здоровой, полной жизни девушкой. И очень талантливой. И пела, и играла на флейте. Наследники рода Амбра всегда выбирают тех, кто одарен талантом. Прошу меня простить: я уже напоминаю нашего старого доброго Корнелиуса — говорю очевидные вещи. Вы и так это знаете. Я подготовила в подарок принцу танец. А ты?

Она первой обратилась к Устине. Ксандор, услышав о предстоящем испытании, немного опешил.

— Сыграю на лютне.

— Ты хорошо играешь?

Долговязая невеста пожала плечами.

— Давно не практиковалась.

Терри не нашлась, что ответить, но по лицу можно было догадаться: она считает принцессу Устину слишком беспечной.

— А ты, Злата?

— Я могу петь, играть на арфе и танцевать, — ответила Ива, нисколько не рисуясь, но Терри поджала губы, внезапно вспомнив, что они все-таки соперницы.

Но тут распорядитель провозгласил: «Его Высочество принц Лоуренс», оркестр грянул, приветствуя жениха, пажи выстроились в идеальную линию, склонившись в поклоне, принцессы присели в реверансе, и сделалось не до разговоров.

Ива прежде не бывала на балах — на настоящих балах в высшем свете. На вечерах, куда ее приглашали, она зачастую оказывалась единственной женщиной. Но и тогда она была чем-то вроде редкого артефакта в музейной коллекции: хозяин с гордостью демонстрировал гостям алую жрицу, тем самым повышая в их глазах свой статус. Ивой любовались издалека, точно редкой картиной или драгоценным камнем. Она танцевала и пела для гостей. Но никому бы даже в голову не пришло дотронуться до нее хоть пальцем.

Сейчас же она должна будет танцевать с принцем. И ничего не значит, что прежде она уже танцевала с Ксандором. Ксандор — это другое… Даже самой себе Ива не смогла бы объяснить — почему другое.

Бал обычно строился на чередовании танцев — быстрые и медленные, парные и такие, когда участие в туре принимали все гости, но бал в Твердыне предполагал только вальсы.

Принц Лоуренс по обыкновению радушно приветствовал милых невест, призвал их чувствовать себя как дома, а после, доброжелательно улыбаясь, поклонился Аласте, приглашая на танец. Аласта вспыхнула, хихикнула, но тут же смутилась и прикрыла рот. Принц, наклонившись, сказал что-то ей на ухо, и Аласта зарделась еще больше, а потом торопливо стянула перчатки. Ива удивилась: открытое платье предполагало перчатки, но принц, видно, хотел касаться обнаженной кожи.

Перед Ивой как из-под земли вырос паж, почтительно предложил ладонь, и она, вздохнув, встала в пару. По залу уже кружились принцессы в целомудренных объятиях пажей. Разноцветные платья превратились в пятна, лиц было не разглядеть. Ива отыскала взглядом фиолетовое пятно — Ксандора — и вздохнула с облегчением: Устина не подвела, усвоила урок. Конечно, сложно представить, что чувствовал сейчас грозный префект, позволяя безусому юнцу вести себя в танце, но ничего не поделать: на войне как на войне!

На второй вальс принц пригласил Денизу. Следом за ней Аурелию — с ней Иве не удалось пока перекинуться и парой слов. Потом предложил руку Василине. И каждую просил снять перчатки. Терри следила за происходящим с возрастающим негодованием, покусывала губы и четвертый вальс пропустила. Отошла к столику, на котором были приготовлены прохладительные напитки. Ива присоединилась к ней. Слуга налил обеим принцессам лимонада в хрустальные бокалы и недвижимо замер, будто был вылеплен из воска.

— Наверное, принц сегодня отправит домой ту, которую пригласит последней, — мрачно сказала Терри. — И боюсь, это буду я! Говорила я своей бестолковой служанке, что кудряшки мне не к лицу!

«О, Терри, думаю, кудряшки здесь не при чем», — хотелось утешить ее Иве. И даже больше, ей хотелось сказать: «И пусть отправит тебя домой, Терри! Это только во благо!» Но, конечно, она не посмела произнести вслух ничего подобного.

И тут общий вздох пронесся по залу. Кто-то из девушек вскрикнул. Ива обернулась и увидела, что Василина серебристой хрупкой тенью распласталась на мраморном полу, а Лоуренс стоит рядом на коленях и похлопывает ее по щекам, пытаясь привести в чувство.

Танец оборвался, все сгрудились вокруг пострадавшей. Перешептывались и переглядывались, не зная, чем помочь. Появился Корнелиус, растолкал толпу.

— Слишком душно! Принцесса Василина переволновалась! Отойдите, ей нужен свежий воздух!

Тут же пара слуг подхватили тоненькое тело и унесли прочь. Ива не сказала бы, что было душно: двери на балкон стояли открытые настежь, тянуло вечерней прохладой. Но Василина действительно могла переволноваться и потому лишиться чувств.

Бал продолжился. Однако на лицах девушек больше не было улыбок. Все танцевали будто принужденно и без прежнего пыла.

— Разрешите вашу руку, принцесса Злата, — услышала она уже знакомый спокойный голос. — Вы не будете против, если я попрошу вас о небольшом одолжении?

Принц Лоуренс улыбнулся так, будто задумал маленькую, простительную шалость.

— Снять перчатки? — сдержанно спросила Ива.

— Да.

Ива медленно стянула перчатки с рук. Отчего-то ей совсем не хотелось этого делать, но причины отказать она не нашла.

— А когда же я? — раздался капризный голосок принцессы Устины. — Теперь моя очередь!

Ксандор попытался оттеснить Иву от Лоуренса, но она сжала его крупную крепкую ладонь своими тонкими и снова очень холодными пальцами.

— Нет. Моя, — тихо, но твердо произнесла она.

Принц наблюдал за девичьими разборками с легкой улыбкой.

— Со всеми потанцую, милая, — успокоил он нервную долговязую принцессу, но отчего-то Иве в его голосе почудилась издевка.

Заиграла музыка, и принц Лоуренс повел принцессу Злату в танце.

Ива прислушивалась к ощущениям, но не чувствовала ничего необычного. Рука, что держала ее, была обыкновенной человеческой рукой. Она мысленно пожала плечами и отдалась музыке.

— Вы отлично танцуете, — сказал принц. — Так тонко чувствуете ритм. Надеюсь, ваше пение и музицирование тоже порадует меня.

— Порадуют, — односложно ответила Ива.

В этом она не сомневалась.

— Вам не душно? Не жарко?

— Нет.

Что за странные вопросы? И вдруг Ива едва не охнула: она, как и прежде, на балконе, ощутила покалывание в пальцах, по обнаженной руке побежали мурашки. Немного закружилась голова. Правда, совсем чуть-чуть, так что Ива даже не сбилась с шага.

— И сейчас?

Ива подняла на него взгляд. Темные глаза смотрели внимательно и ждали ответа так, будто он был важен для принца. Волоски на ее коже приподнялись теперь уже от страха.

— И сейчас! — ответила она, распрямив спину.

— Хорошо…

Бал продолжался. Позже стало плохо еще одной девушке — принцессе Кристине.

— Душно, душно, — причитал Корнелиус, когда слуги уносили невесту в голубом платье. — Ах, бедняжки, утомились!

Но Иве все меньше казалось, что дело здесь в духоте.

Устину принц пригласил последней. Ива, памятуя о словах Терри, начала волноваться: что если Лоуренс задумал выгнать Ксандора? Что же им тогда делать?

Но вердикт принца всех удивил. Когда отзвучал последний вальс, он вышел в центр зала, поблагодарил всех своих грациозных и прекрасных невест, а потом уголки его губ печально опустились.

— К сожалению, одна из вас сегодня отправится домой. Принцесса Василина.

Принцесса Василина в серебряном платье, что первой лишилась чувств. Раздался тихий ропот: всем было жаль бедняжку. Вот уж несчастливый день! Одна только Ива за нее радовалась.

— Ты как, ведьмочка? — Ксандор встал рядом и незаметно погладил ее ладонь. — Этот мерзавец что-то пытался делать с нами. Ты почувствовала?

— Да. На мгновение мне стало не по себе.

Ксандор кивнул.

— Василина ему не подходит. Она слаба и долго не выдержит.

— Не выдержит чего?

Ксадор перевел взгляд на портрет Мины, что наблюдала за происходящим, скорбно сложив руки на груди.

— Долгой и мучительной болезни…