*** 58 ***

— Что сделать? — не понял Ксандор.

Иве ее идея уже казалась ребячеством, но три пары глаз смотрели на нее с ожиданием, пришлось объяснять.

— Если все получится, то в нашем мире нам придется несладко. Я не знаю, где очнусь. Не знаю, как скоро увижу Ксандора…

— Я разыщу тебя немедленно! — перебил он.

— Да, верю, но иногда не все вещи зависят от нас. А Роб, Лаванда? Они даже не в Курже! Где они сейчас?

— Да, где мы? — нахмурился Роб.

— Ты по-прежнему в столице Сфоридиса. Юрген отказался выдавать твое тело. Надеется, что оно станет козырем в переговорах. Отец идет в арьергарде армии по захваченным территориям. Армия почти добралась до столицы. Курж захвачен, Эстефис следующий.

Лаванда испуганно смотрела на мужа. Она знала о войне, слышала все новости, но все равно с трудом могла поверить, что ей грозит смертельная опасность.

— Не бойся! Я не дам тебя в обиду!

Роб притянул к себе хрупкую Лаванду. Со стороны они казались парой перепуганных подростков. Иве тоже было страшно. Где она очнется? Явно не в палатке префекта… Ксандор почувствовал ее растерянность и обнял.

— Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я окажусь рядом.

— И я поспешу навстречу. Остановлю армию отца на подходе, — сказал Роб. — Курж, значит? Договоримся встретиться в Алом доме, на него любой укажет. Помню, я проезжал этот небольшой городок по дороге в столицу. Неторопливый путь верхом занял несколько часов.

Ива слушала и боролась со странным чувством. Неужели они на самом деле собираются домой? Еще вчера вечером она почти потеряла надежду, однако теперь у них появился шанс!

— Мы отвлеклись, — напомнил Ксандор. — Ива хотела о чем-то попросить.

— Да… Это, наверное, глупость. Но давайте все вместе разок выступим на площади! Это наша единственная возможность. Вряд ли вы, Величества, решитесь на этот смелый шаг после возвращения в наш мир.

Ива кинула умоляющей взгляд на Ксана. Это все, конечно, баловство, и все же ей почему-то очень нужен был этот час. Всего лишь час, чтобы подготовиться к тому, что ждет ее впереди. 

— Я не пою и не танцую, — сказала Лаванда.

— Да, да. Но ты можешь сыграть на свирели. Это ведь ты научила Роба. Я спою. Роб возьмет кифару…

— А я, вероятно, должен буду жонглировать огненными шарами? — проворчал Ксандор, но не сердился. Кажется, ему самому эта идея нравилась.

***

Жители Орша приятно удивились, увидев, что странствующие артисты явились на площадь в неурочный час. Заезжий факир и певичка с ангельским голосом, видно, крепко сдружились с юным Аресом, раз приглашают его на каждое выступление. Позже разглядели и застенчивую жену музыканта, которая сжимала в руках свирель и, верно, нервничала. Неужели и она в артистки подалась? Вот уж поистине замечательный день.

Люди медленно потянулись от торговых рядов к каменному пятачку, все еще не слишком доверяя глазам. Вездесущий Мотя нарисовался, как по мановению волшебной палочки, Иве даже подумалось, что он не человек из плоти и крови, а дух города.

— Вижу, поправились! — воскликнул он. — И хорошо! Всем хорошо-то! И вы не болеете, и городок наш долго болеть не будет.

Ива тряхнула головой: напекло, видно, жарким солнышком, вот и слышится чепуха.

А Мотя смотрел на нее, прищуривался, морщины разбегались лучиками от уголков глаз, и в глазах этих светилась лукавая, но не злая улыбка. Он будто знал что-то… Хотя что он, дурачок деревенский, может знать!

— Мы выступим перед вами…

Хотела добавить «в последний раз», но осеклась: скоро их место займут настоящие хозяева тел, вот и увидят жители свои долгожданные фокусы! Да разве могут они сравниться с огненным фейерверком!

Лаванда дунула в свирель, Роб тронул струны кифары, Ксандор раскрыл ладони, выпуская на волю жидкое пламя, а Ива облизнула губы, готовясь петь. Она волновалась: что если талант покинул ее вместе с магией? Но первые же взятые ею ноты помогли успокоиться — пела она по-прежнему чудесно.

Представление удалось на славу. Благодарные зрители еще долго не хотели отпускать артистов и плотно сдвинули ряды, встав плечом к плечу. Правда, озорство длилось лишь до тех пор, пока Ксандор уже не в шутку, а всерьез не сотворил на руке огненный шар. Подкинул его, играючи поймал. Шар шипел и плевался искрами.

— Да что ты, что ты, — запричитал Мотя. — Это ж мы так! Шуткуем! Хоть и жаль вас отпускать, да делать нечего. Идите, дорогие гости! Спасибо вам за все!

Разошлись у калитки дома Роба и Лаванды. По дороге решили, что лучше остаться наедине друг с другом, сосредоточиться.

— Если не получится, встречаемся у нас через час, — сказал Роб. — Если получится… Увидимся в Курже, братишка!

Они обнялись все вчетвером. Иве вдруг сделалось тоскливо и жутко. Что ждет их там, в родном мире? Она поняла, что с огромным удовольствием осталась бы навсегда в Орше. Они с Ксандором сделались бы бродячими артистами, вольными и счастливыми. Без денег бы не остались, а главное, никакая сила на свете не смогла бы их разлучить.

Но в Курже ждут сестры. Если Ирис, Азалия и Роза живы, они, верно, расстались с последними крохами надежды. Маленькая Тензи час за часом пытается связаться со своей непутевой сестрой, а Ива молчит. А Фиалка такая слабенькая, такая впечатлительная, как бы потом девочку не пришлось отпаивать успокоительными взварами. А Жасмин считает себе уже совсем взрослой, как бы не натворила глупостей сгоряча...

Азалия, Ирис, Роза, Гортензия, Зербина, Фиалка, Лилия, Жасмин, Гербера, Астра… Ива мысленно повторяла имя каждой, пока они с Ксандором медленно брели по дороге к маленькому домику, приютившему их на время.

Они прожили здесь два дня, а Иве чудилось, будто прошли месяцы. Ей сложно было в этом признаться, но сейчас она чувствовала себя не просто напарницей Ксандора. Кем же тогда? Неужели женой?

Ива вспомнила, как подглядывала за Ксандором, когда тот брился у зеркала. Вспомнила, как они гуляли по торговым рядам, а потом разбирали корзину с гостинцами с таким нетерпением и любопытством, словно это были подарки молодоженам. Раскрасневшись, она мысленно воскресила в памяти события минувшей ночи. Видела руки Ксандора, что исполняли на ее теле чувственную мелодию, и свою партию, которой она отдавалась с жадностью и пылом.

Они зашли и встали у порога.

— Что же… — прошептала Ива. — Пора!

— Если не получится, мы не сдадимся! Помни об этом!

Ксандор взял ее лицо в ладони, осторожно приподнял, заставляя посмотреть на себя.

— Ива, я люблю тебя. Клянусь, это правда. Знаю, что не стою твоей любви, но если позволишь, то всей своей следующей жизнью я постараюсь загладить вину.

Ива смотрела в его лицо, такое знакомое и незнакомое. Фокусник был похож на настоящего Ксандора, но сейчас Ива будто и правда видела префекта армии Конфедерации. Каким высокомерным он был в тот день, когда перепуганная девчонка переступила порог командирской палатки, пытаясь сохранить остатки гордости и достоинства. Он был жесток, холоден и почти безумен. Но кем мог вырасти поломанный мальчишка, лишенный матери, с ядовитой ложью, которой напоили его сердце? Ему проще было ненавидеть алых жриц, винить во всем их, чем признаться самому себе, что ведьмы существуют лишь в его воображении.

А потом Ива увидела белобрысого парнишку, что отважно сжимал в худеньких руках грабли. Наверное, Ксандору очень нелегко пришлось в первом мире, но он ничем не выдал своего страха и сумел спасти город.

Он вытащил ее у Вазира. Он заслонял ее собой от орков. Он был огнем в очаге и слушал все, что она говорила. Не просто слушал — сумел услышать и понять. А потом, когда они оказались в Твердыне, уже сам Ксандор открыл перед ней душу. Наверное, даже Роб никогда не слышал того, что Ксан доверил девчонке, которую прежде ненавидел. Она улыбнулась, вспомнив Ксаню-Устину. Устина была такой милашкой!

Какой длинный путь они прошли… Длинный-длинный путь от ненависти до любви.

Ива не знала, в какой момент полюбила Ксандора. Наверное, любовь росла в ней, как цветок, чтобы однажды раскрыться и заполнить всю душу без остатка. Она очень долго боролась с ней, даже мысленно запрещала себе произносить это слово, но теперь…

— Я люблю тебя, — ответила Ива.

И это было правдой.

Поцелуй обжег, как пламя. Ива чувствовала огонь где-то глубоко внутри себя, и этот жар тянул-тянул из нее душу. Она доверилась ему, сама скользнула навстречу.

Ксандор сжал Иву в своих объятиях так крепко, будто мог удержать рядом с собой. Но это было невозможно…

Они летели, летели, а потом…

Ива упала.

Темно. Под руками твердая земля. Ива попробовала пошевелить ногами и почувствовала, как звякнула цепь, сковавшая лодыжки.

— Где я? 152e1bc

Голос проскрипел, как заржавленные петли замка, а губы удалось разлепить с трудом.

Вместе с голосом пробудились жажда и голод.

— О, Ива! Ива! Ты вернулась!

Ива узнала голоса Азалии и Розы. Сестры бросились, приподняли ее. Азалия поднесла к губам сестры жестяную кружку с остатками теплой воды, но Ива была рада даже этим каплям. Роза гладила ее по щекам, Азалия плакала, прижавшись лицом к коленям Ивы.

— Все будет хорошо, — прошептала Ива. — Он придет за нами…

— Кто? — Роза недоверчиво посмотрела на вернувшуюся сестру, словно та все еще была немного не в себе.

— Ксандор. Он спасет нас.

— Он не придет, — тихо ответила Азалия.