Глава 23

Услышав рычащий голос и увидев пятёрку рослых семнадцати-восемнадцатилетних парней во главе с Проскуриным и Поярским, я на миг вспомнил своё прошлое — как примерно в этом же возрасте меня избили в той самой, прежней жизни. Было это уже много лет назад. Тогда я не мог дать отпор ублюдкам, что решили покуражиться надо мной, а были они тоже на порядок старше. Отделали тогда меня знатно.

После того случая я взялся за своё физическое развитие всерьёз, под руководством деда, который воевал в Великую Отечественную в спец войсках, оттачивал передаваемые мне приемы рукопашного боя. Но дед, волею случая служивший не в обычной пехоте имел специфическую подготовку, направленную скорее на быструю и бесшумную ликвидацию противника. Поэтому, для обычных дворовых драк мои навыки впитанные за годы тренировок не подходили от слова совсем, и дед часто предупреждал: — Если ты, Андрей, начнёшь в полную силу использовать свои знания против мальчишек, то после драки останутся трупы, а ты поедешь в колонию для несовершеннолетних. Так что думай головой, прежде чем пускать в ход кулаки.

Сейчас, глядя на двух ухмыляющихся аристократов и их трёх прихвостней, которых мы с братьями только недавно отделали в рекреации, я думал о том, как бы не загубить все свои начинания в том случае, если после драки будут трупы. Даже если мы перенесем потасовку в укромное место, свидетели всё равно найдутся, а доброхоты тут как тут — направят ищеек по нашему следу.

— А там чемодан, вокзал — и здравствуй, канадская граница? Нет, не хочется мне всё ломать из-за этих ублюдков! — подумал я.

Но смотреть, как они упорно пытаются нас прогнуть, тоже желания не было. Не понимаю — на кой-чёрт мы им сдались? Считаете себя пупами земли, докапываетесь до всех слабых? А ведь перед вами — по сути, дети. Вам по семнадцать лет, уже и женилка выросла, а вы докапываетесь до девятилетних пацанов, пусть те и выглядят старше, да и мозги, как выяснилось на занятиях в гимназии работают получше многих.

Что эти два гаврика уже нарыли про нас, мне было известно. Свистунов не так давно вызвал меня к себе, сообщил, что нашей троицей интересовались и запрашивали личные дела. Отказать таким людям, что явились в гимназию по нашим душам, руководство не могло — как ни крути, а Павел Алексеевич понимал, чем это пахнет.

— Ну что, Горские, — сказал Проскурин, — опять будете прятаться за юбками преподавателей?

— Проскурин, ты хоть одну юбку сегодня видел в тот момент, когда удирал от неприятностей, после нашей «дружеской» оплеухи? — Лёха ухмыльнулся, посмотрев тому в глаза.

Проскурин насупился и покраснел. В его глазах метались искры злости, он хотел было шагнуть вперёд, но более опытный в подобных конфликтах Поярский придержал его за плечо, давая понять, что спешить не стоит.

По лицам этих ушлёпков было ясно — отступать они не собираются. Инцидент в рекреации они восприняли как досадную случайность, и, похоже, до их тупых голов ещё не дошло, что связываться с братьями Горскими себе дороже. Без лишних слов вся пятёрка двинулась на нас, и основной угрозой были, конечно, трое крепких подручных из мещан.

Двое из них попытались обойти Никиту с двух сторон, но он молниеносно перешёл в боевой режим и нанёс упреждающий удар левому нападающему прямо в болевую точку на ноге — дед научил нас такими приёмами быстро выводить противника из строя, если потом надо с ним поговорить, а не закапывать. Удар получился такой силы, что Ерофей Брагин заорал как резаный и завалился на бок, возможно у него перелом или трещина, но точно похромать ему долгое время придется, и этот момент тот запомнит на долго.

Тем временем Поярский с Проскуриным бросились на Лёху. Здесь нужно было действовать аккуратно — если аристократу нанести серьёзные повреждения, виновным сделают тебя, и суд всегда будет на стороне знатных. Даже если дворянин сам начал драку, а мещанин ему врезал — итоги очевидны: штраф, тюрьма, исключение из гимназии, а для аристократа максимум — формальное порицание. Поэтому на виду у всех я не стал их калечить — своё время ещё придёт, и всё решим по-тихому, без пыли и шума, как говорил герой из одного хорошего советского фильма XXI века.

Лёха увернулся от неумелого выпада Проскурина и не сильным, но точным ударом в солнечное сплетение выбил у него дух. Тот на секунду застыл, глотая воздух и тщетно пытаясь отдышаться. Поярский, увидев момент, попытался зайти Лёхе за спину и зарядить по голове, но не знал, что мы с братьями действуем как единое целое — даже если один стоит спиной к противнику, остальные братья контролируют ситуацию на 360 градусов. Лёха легко увернулся, сделал подножку и опрокинул Поярского на землю. Тот, поняв, что опять влип, решил не усложнять — замер, делая вид, будто получил серьёзную травму, хотя я видел, как он, лёжа, одним глазом продолжал следить за обстановкой.

Третий из их подручных, Максим Телегин, бросился на меня, но миндальничать с ним я и не собирался — ему уже сегодня прилетело по горлу. Он всё ещё хрипящим голосом выкрикнул что-то в мою сторону и попытался броситься в атаку, но получил в то же самое место — осел на задницу, держась за горло и сипя ругательствами.

В этот момент на улицу из центрального входа гимназии стали высыпать ученики и преподаватели. По сути, потасовка закончилась, но теперь, похоже, нас ждало серьёзное разбирательство — слишком много свидетелей, и на этот раз всё точно не ограничится кабинетом Свистунова.

Как и предполагал, закончиться всё простым порицанием не могло. Родители аристократов дотянули дело до суда. Нас пытались всеми силами отчислить из гимназии, но несколько преподавателей встало на нашу сторону — написали отличные характеристики, подтвердили многочисленные провокации со стороны Поярского и Проскурина в нашу сторону, а также о их регулярных нарушениях дисциплины за годы обучения в гимназии. В итоге нам влепили штраф по 380 рублей на каждого брата — для большинства простых людей этого времени это бешеные, неподъёмные деньги. Защитники аристократов явно рассчитывали, что мы не сможем оплатить и влипнем по полной. Но увы и ах, мы могли себе сейчас позволить и большие финансовые издержки, и план этих недочеловеков не сработал на полную.

На суде был Кузьмич, наш официальный опекун. Все шишки сыпались на его голову, но он, прекрасно понимая суть конфликта и наш характер, только радовался тому, что эти двое идиотов вообще остались в живых после стычки с нами. Павел Алексеевич Свистунов вцепился в нашу защиту мертвой хваткой — насколько я понял, он сильно рисковал своим местом в гимназии, ведь связи у родителей Проскурина с Поярским были на самом верху. Но, несмотря на всё это, история на какое-то время затихла. Мы вернулись к учёбе, а аристократы, пропустив пару недель вне стен заведения, будто перестали замечать нас вообще. Мы для них стали пустым местом.

Я решил не торопиться с ответкой этим ублюдкам. После такого громкого разбирательства привлекать лишнее внимание со стороны их родителей, а значит, и правоохранительной системы, не стоило. Придёт время — и уроды получат по заслугам.

Мы сидели на веранде нашей бани, распаренные берёзовым веником, который Кузьмич заботливо хранил в отдельном проветриваемом сарае. Любовались тёплыми лучами майского солнца — сегодня выдался необычно погожий денёк, каких в Петербурге весной не так уж и много. Наконец-то закончился этот утомительный учебный год. Наступил 1893-й, и мы, пройдя всю образовательную программу в гимназии, подошли к логическому завершению первой ступени образования.

Но, как водится, проблемы пришли оттуда, откуда не ждали. По словам Павла Алексеевича Свистунова, допустить нас к выпускным испытаниям было бы крайне сложно, даже с его связями. Для допуска к испытаниям зрелости ученик должен был быть не моложе 18 лет, получить свидетельство о благонадёжности от полиции, оплатить экзаменационный сбор, лично обратиться к директору с заявлением, предоставить автобиографию и документы об окончании всех классов. После этого проводилась целая процедура допуска, включавшая нравственную оценку зрелости, интеллектуальный уровень, поведение и успеваемость.

Поэтому нас, по сути, девятилетних пацанов, просто не могли допустить к этим испытаниям — возрастной ценз не пройден, социальной зрелости нет, да и нужных бумаг мы получить не могли. У Свистунова были надежды до тех пор, пока не случился тот самый конфликт с аристократами. Они, узнав о наших планах получить заветный документ в 9 лет, задействовали все связи, чтобы обломать нам этот путь.

Да и хрен с ним, подумал я. Есть у нас эта бумажка или нет — что по большому счёту изменится? Сейчас нам девять лет, на дворе май 1893 года. Ну придём мы в эту гимназию, когда стукнет восемнадцать, в 1902-м. Что, принципиально что-то изменится? Да ничего. Не будем мы девять лет торчать в университетах и академиях — высшее образование просто немного отложится. Никто нам не мешает заниматься самообразованием и реализовывать все наши планы, которых в голове у взрослого мужика хватает с избытком. Какая-никакая верная команда у нас уже есть. А формальное получение бумажки… да плевать, пошли они к чёрту с этими бумажками!

С Иосифом Джугашвили ситуация была другая. За год он успел сдать испытания сразу за четыре года обучения, и с осени 1893-го на общих основаниях начнёт учиться в нашей 11-й мужской гимназии на Выборгской улице, уже без нас. За это время он сильно окреп, так как включался во все наши тренировки, когда мог — отрываться от учёбы становилось всё труднее. Даже после успешной сдачи экзаменов он не прекращал заниматься, его трудолюбие и жажда знаний удивляли меня. Надеюсь, что те изменения, которые мы пытались вложить в его голову, обернутся на благо.

В любом случае, дальше вмешиваться в его судьбу и тащить его в политику сейчас не вижу никакого смысла. Пусть растёт, развивается, крепнет, набирается опыта.

Главным результатом нашего прогрессорства в этом году можно было назвать ПР-92. Через Андрея Михайловича Томских мы оформили привилегию на наш ТТ, который теперь носил имя пистолета Расторгуева модель 1892 года — коротко ПР-92. Оформлять решили на Олега, поскольку у него было инженерное образование, подходящий возраст и полное доверие с нашей стороны. Он крепко сдружился с нами, а на лето намечалась их свадьба с Алёнкой. Маленький Ванюшка звал его папой, а Алёнку мамой — и они уже привыкли, и относились к нему как к собственному сыну.

После оформления мы с Гудковым запустили мелкосерийное производство пистолетов ПР-92, и они постепенно начали покорять рынок — технологическое превосходство перед аналогами того времени было очевидным. Все узлы через Томских были запатентованы отдельно, документы зарегистрировали в США, Франции и Великобритании. После этого к нам потянулись тонкой струйкой оружейные дельцы из Европы, с просьбой продать лицензию на производство. А вот наше ГАУ пока даже не почесалось, хотя всё больше офицеров делало заказы на ПР-92 через партнёрские оружейные лавки, куда мы поставляли небольшие партии товара — спрос рос с каждым месяцем. Думаю, скоро можно будет задуматься об автоматической винтовке, но здесь есть нюансы: появление такого оружия раньше времени способно сильно повлиять на будущие военные конфликты, поэтому всё надо тщательно просчитать. Мы не хотели форсировать прогресс исключительно в военном направлении.

Что касается автомобилей, наши мастерские стали лучшими по ремонту немногочисленного автотранспорта столицы, и очередь к нам стояла изрядная. За это время стало ясно: запустить что-то сложное технически можно, но проблема — в кадрах, и есть шанс сесть в лужу. Людей надо учить и учить, чтобы набрались опыта. Поэтому мы с братьями решили начать с малого. Я вспомнил из детства простой мопед «Рига-7» с четырёхтактным двигателем Д6 и педальным приводом — по сути, велосипед с моторчиком, способный разгоняться до 40–50 км/ч. Именно такую конструкцию мы запустили в производство, запатентовав отдельные узлы двигателя и новшества, которых в то время не было.

Удалось, вложив кучу сил, сделать надувные шины и покрышки, пусть и по космической цене, но аппарат получился отличный. На пробных моделях мы с братьями и Сосо как угорелые обкатывали новинку, ставя на уши окрестности Шувалова. После таких вылазок народ сразу разнюхал, где можно купить такой диковинный аппарат — заказы пошли всё чаще и всё большим потоком. Патенты опять же оформили на Олега Расторгуева, а изобретение назвали «моторный велосипед Нева-1». Сейчас управляющий Гудков вместе с Олегом отлаживает технологию производства, а мы подсказали схему конвейерной сборки — так проще учить даже неквалифицированных рабочих, закрепляя за каждым простую операцию, отвечая за качество своего участка рублём, ну и получая премию за отсутствие брака.

Все остальные события, происходившие в России, шли примерно так же, как и в известной мне истории. В этом году наконец-то утвердили строительство Среднесибирской железной дороги до Красноярска, и вроде как вот-вот должны начать возводить мост через Обь — именно там начнётся развитие будущего Новосибирска. Германия, как и прежде, инициировала таможенную конфронтацию с Россией, что закономерно подтолкнуло к сближению с Францией. Чем это обернулось для империи, какими кредитами всё закончилось и какими последствиями для страны привело в конечном счете — мне отлично известно. Если не ошибаюсь, именно из-за трудностей с платежами по кредитам экспедиционный корпус, отправленный во время Первой мировой во Францию, и был послан на помощь союзникам. А после революции этих людей просто списали, и в лучшем случае боевым офицерам удавалось зарабатывать на пропитание работая таксистами на улицах Парижа.

Отличные новости в апреле пришли и от Томских — дело с реализацией партии фарфора XVII века сложилось на редкость успешно. На аукционах в Питере и Европе удалось продать почти треть всего, что имелось: из двенадцати сундуков осталось восемь полных, а сумма, которую мы получили на руки, оказалась просто фантастической — 380 тысяч рублей серебром уже после вычета комиссии Томских. Надо сказать, комиссия у него была по местным меркам астрономической, и он теперь стал весьма состоятельным человеком: прикупил дом в Шувалово, практически в пяти-десяти минутах неспешной ходьбы от нас, и теперь мы часто ходим друг к другу в гости.

Дальнейшую реализацию фарфора мы решили на год-два пока притормозить — не хотелось будоражить умы знатоков и перекупщиков, понимающих в этом деле. Денег на все наши планы теперь хватит с головой, а антиквариат, пролежавший десятилетиями в укромном месте, ещё столько же спокойно может лежать дальше.

Мы сидели расслабленные, распаренные. За пару заходов Артём Фёдорович, который теперь отвечал за столь любимое нами занятие, притащивший отличных пихтовых веников, прошелся по телу с головы до пят. С Кузьмичом у них по поводу правильной заготовки и использования веников часто случались жаркие споры. На этот раз он пропарил нас так, что каждая косточка пела. Вылетев из парилки, мы снова уселись за самовар, но я предпочёл выпить холодного кваса — по старому рецепту Прасковьи его теперь мастерски готовила Алёнка. Мы поглощали этот квас в промышленных масштабах.

Вдруг раздался крик Машки:

— Илья! Никита, Леша! Там кто-то приехал!

Я увидел суетящуюся Машку, поспешно натянул портки, хорошо помня, чем кончились прошлые неожиданные визиты, когда пришлось разбираться с Арцибашевым, оружие всегда держали под рукой, поэтому Лёша и Никита, не теряя времени, схватили ПР-92 и двинулись к воротам.

За воротами стояла бричка почтальона.

— Здравствуйте, уважаемые. Здесь проживают братья Горские? — спросил он.

— Да, это мы, — ответил я.

— Вот, распишитесь в получении.

Мы давно оплачивали доставку телеграмм на свой адрес. Это было недёшево, но очень удобно — курьер приносил сообщение буквально в течении пары часов после поступления на телеграф, и не нужно было лишний раз бегать и проверять лично. Так и на этот раз: бричка домчалась до Шувалова, и телеграмму вручили в руки.

Я получил послание, попрощался с почтальоном и вошёл во двор. Открыв конверт, достал бумажку с коротким текстом. Послание было от нашей мамы:

«Мальчики, здравствуйте. У нас беда. Жену Анисима убили. Есаул Селивёрстов лежит при смерти. Хунхузы похитили ваших сестричек. Они живы, но угнаны в Китай».

Когда я дочитал эти строки из далёкого Забайкалья, стало окончательно ясно: год, проведенный в Санкт-Петербурге, наполненный лишениями и вызовами, на самом деле был не такой уж и трудный. Настоящие испытания все еще ждали нас впереди…

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА.

 Продолжение здесь: https://author.today/work/477913