Глава 5

Вопрос с Вельским решили не откладывать в долгий ящик. Кто знает этого маразматика, что от него можно ждать. Думая день, два и он обнаружит пропажу посланных решить вопрос варнаков. И тогда может появиться вторая группа. Раз бандиты шли по конкретному адресу, значит и граф может быть в курсе. А узнали они место нахождения Алены с ребеночком через врача. Поняли, собаки, что девочка так или иначе попадется к оному из практикующих в столице врачу, вот и провели, так сказать, опрос. Ну и наш доктор выдал, что была такая пациентка. Надо ли за длинный язык наказывать эскулапа, я еще не решил, пока признаться не до него.

Проведя разведку дома семейства Вельских, Леха с Никитой приставили следить за трех беспризорников, за малую награду. Нам было нужно, чтобы те подали сигнал, когда граф соберётся выезжать в свое имение. И буквально через день один из мальчишек поставил крест на доме около булочной. Мы не хотели, чтобы даже беспризорники были в курсе нашей связи с аристократом. Потому как не понятно, чем для него закончиться такая встреча.

Около булочной наличие отметки контролировал дворник, который с желанием получить в награду полушку примчался к нам в квартиру, сообщить об сигнале. Мы быстро собрались, взяв с собой собранные заранее рюкзаки с необходимыми для дела вещами и оружием. Подоспели вовремя, так как именно подходя к дому графа увидели выезжающий из кованых ворот экипаж. Повезло, что в пятисот метрах от дома остановилась пролетка, из которой вышло два мужчины средних лет. Леха рванул к ней и нанял возничего. Здесь был один важный момент, который пришлось решать на ходу. Ведь возничий в свидетелях нам не нужен, но и причинять вред в принципе не имеющему отношения к делу человек, тоже не хотелось. Поэтому, надеясь, что граф отправился именно в свое имение, а не по другим делам, мы не стали просить ехать в след за его экипажем, а просто назвали адрес. Возница было хотел отказаться от дороги за город, но получив двойную от стандартной цены, перестал выделываться и погнал запряженных в пролетку лошадей.

В городе дорогу, чистили многочисленные дворники, а вот за городом снега намело прилично, и не совсем приспособленная для такого пути пролетка то и дело застревала в снегу. За время пути пришлось раза три вылезать и используя детский труд вытаскивать ее по направлению движения. Подъезжать к имению непосредственно мы не стали, а вылезли на дороге примерно за две версты до него. И дождавшись, когда пролётка скроется из вида пошли по дороге в нужном нам направлении.

Загородное имение Вельского занимало гектар пять площади, дорога, которая вела в него петляла между деревьями, посаженными аккуратными рядами. Летом здесь должно быть красиво, — подумал я.

Слишком близко подходить мы не стали, а как только смогли разглядеть усадьбу, представляющую из себя большой одноэтажный дом на пригорке, окруженный садом из каких-то плодовых деревьев, сейчас лишенных листвы и плодов соответственно, мы углубились в лесопосадку. И укрывшись от чужих взглядов за елями, стали готовиться к операции «Ы».

— А почему «Ы»? — спросил Никита.

— А чтобы никто не догадался! — почти шепотом ответил Леха.

И мы дружно рассмеялись, правда беззвучно.

— Вот опять слишком редко говорю межу собой… Спалят тебя Штирлиц, спалят, — подумал я и улыбнулся сразу во все девяносто шесть зубов. Хотя может и не девяносто шесть, как-то не считал.

Вместе с братьями натянули маскировочные костюмы для зимы, которые сшили Санька с сестрой Машей.

— Как там они? Уже хочется увидеть, — подумал я, пристраивая ремень с ножом и кобурой к поясу.

— Так попрыгали! Вроде все в порядке, — сказал я и направился в сторону усадьбы.

Первым делом обследовали окрестности и за два часа наблюдения насчитали всего трех человек. Это сам граф Вельский, здоровый бугай, видимо его телохранитель и извозчик в одном лице, а также какой-то плюгавый мужик в костюме, скорее всего это управляющий, либо кто-то из этой братии, особо не важно. Странно, что так мало людей на территории, дом то большой и требует пригляда гораздо большего количества людей. Ладно, разберемся. После небольшой разведки решили не медлить, и оставив Леху наблюдать в бинокль за обстановкой со стороны выдвинулись в сторону дома.

Когда мы подобрались ближе, то дворецкий зашел через главный вход, а бугай стоял и курил, озираясь по сторонам. Маскировочные костюмы хорошо так сливали нас со снегом, и даже на расстоянии десяти — пятнадцати метров нас легко было спутать с сугробом. Дождавшись, когда бугай повернется в сторону от нас. Я подобрался и использовав глиняный шарик вырубил здоровяка, попав ему точно в затылок с небольшого расстояния. И вот осечка, точнее я попал, а вот бугай только лишь пошатнулся, и стал стоять менее уверенно, чем раньше, слегка покачиваясь на ногах, потирая затылок, из которого сочилась кровь правой рукой. В этот момент прилетел дополнительный снаряд от Никиты, теперь в лоб, и этого слава Богу хватило дубовой башке, чтобы на время выйти из строя. Хорошо, что стоял она рядом с сугробом, поэтому звук от падения тела был практически не слышан нами, а тем более в доме.

Леха переместился ближе, стал наблюдать за ближайшими подступами к дому, контролируя центральный вход, а мы с Никитой связав по-быстрому ноги и руки успокоенному бугаю, пошли с двух сторон в обход стараясь не мелькать под окнами. Добрались до заднего входа и отодвинуть толстый засов куском жесткой провлоки, приготовленной заранее, стали пробираться в дом.

Вот мы прошли через хозяйственное помещение на пустую кухню. Странно, — подумал я, где весь персонал. Раздался какой-то звук похожий на крик, но очень приглушенный. Мы, стараясь не издавать звуков двигались, обследуя комнату за комнатой. И наконец в зале за столом я увидел того самого плюгавого, то ли дворецкого, то ли хрен поймешь кого. Этот индивидуум краем глаз заметив движение в проеме двери было дернулся, но так как расстояние между нами было не большое, то все что он успел, это вскочить со стула, развернуться к нам и каким-то писклявым голосом выкрикнуть, немного заикаясь:

— В-вы, кто такие?

В этот момент он получил удар от подскочившего к нему Никиты по гортани, захрипел и промахнувшись мимо стоявшего рядом стула осел на пол. Повторный в голову выбил из тщедушного тела сознание. Откуда-то с низу раздался, теперь хорошо различимый женский крик. Никита принялся по-быстрому вязать плюгавого, а я стал искать спуск в подвал, так как более не от куда было кричать девушке. Обследовал соседнее помещение, в котором мне показался неуместным плотный гобелен на стене, практически от пола до потолка с каким-то цветочным пестрым орнаментом. Отодвинув его рукой, я увидел не до конца прикрытую дверь, и теперь различил более четко стоны откуда-то с низу. Никита подошел ко мне, и мы стали спускаться вниз. Я взял в руки кольт, а Никита рогатку. Если выйдет, то постараемся не использовать огнестрел, все-таки не известно прибежит кто на ум или нет. Хотя из того подвала скорее всего ничего слышно не будет. Но Вельский нужен нам живым, поэтому лучше обойтись без стрельбы из револьвера.

Спустившись вниз по лестнице, мы попали в коридор, из которого был выход в три разных помещения, а на его стене висела керосиновая лампа, довольно неплохо освещающая помещение. Из-за одной из двери снова раздался крик, и проверив две другие, оказавшиеся запертыми, мы подкрались к той, где точно кто-то был. Эта дверь тоже была закрыта, и похоже также просто как дверь черного входа ее не вскрыть. Она слишком добротно сделана, не просматривается ни единой щели, да и если сейчас начать копаться отмычками, то по любому всполошим Вельского, а чем все после этого закончится одному Богу известно. В итоге Никита остался у двери, продолжая слушать женские стоны, долетающие из-за нее. А я поднялся наверх, решил разговорить плюгавого.

Войдя в комнату, обнаружил пытающегося развязаться мужика, который извивался на полу как змея в период линьки. Подошёл и не сильно пнул его в живот, от чего тот застонал. Я же достал нож и приставил его к глазу. Отработанная метода, — подумал я и спросил:

— Как звать? Что здесь делаешь?

— Н-Никифор я, тружусь по хозяйству у его сиятельства — просипел он.

— Граф в подвале? Что там делает?

— С девкой дворовой развлекается, — опустив глаза в пол сказал Никифор.

— Дверь как открыть к нему, есть ли оттуда другой выход?

— Нет, никого он туда не пускает, и выхода другого нет.

— Сейчас спустишься вниз и позовешь его, скажешь, что жена приехала, и изволит встречи с ним, да смотри, если выкинуть чего надумаешь вмиг останешься без глаза, — с этими словами я сделал небольшой надрез на его щеке.

— Хорошо, хорошо, только не убивайте, я все расскажу, все знаю почитай десять лет здесь в прислуге, только вот Марья Антоновна сюда и не приезжает почти никогда, лет пять последних была.

— Скажешь так. Беда в городе приключилась какая-то, а она и не говорит, но требует мужа, понял?

— Понял, понял, все сделаю! — замотал как болванчик головой перепуганный Никифор.

Я развязал ему ноги и для начала вывел на улицу, где под прицелом револьвера Лехи освободил и руки. Далее мы схватили вдвоем с Никифором бугая, которого звали Данила, по словам плюгавого, и затащили в дом через центральный вход. Телохранитель уже пришел в сознание, пытался дергаться, но хорошо связанные конечности не давали ему такой возможности.

Выяснив у Никифора, что минимум два дня здесь никого не появится, очень уж его сиятельство не хотел огласки своих развлечений, да так, что разгонял немногочисленную дворню по домам на время интимных встреч, мы решили, что большой надобности торопиться с операцией не стоит. Есть время все обстоятельно продумать, для достижения наилучшего результата.

Спустив вниз Никифора, предварительно связав руки у того за спиной и повторив инструкцию, от выполнения которой будет зависеть жизнь подручного графа, я подал знак, и он громко заговорил:

— Ваше сиятельство, Ваше сиятельство, беда, беда случилась. Марья Антоновна прибыла, Вас просит.

Из-за закрытой двери раздался женский вскрик, а затем мычание. Видимо Вельский заткнул своей жертве рот кляпом в этот момент. Через пару мгновений послышался звук отпираемого засова, и дверь тихонько стала открываться во внутрь помещения.

То ли граф почувствовал что-то не ладное в словах Никифора, то ли чуйка у него работает как у того пса, но выходил он из каморки выставив вперед руку с револьвером.

— Никифор, шельма! Где ты? — уверенным властным голосом господина проговорил граф.

— Здесь я, здесь Ваше сиятельство! — с дрожью в голосе ответил Никифор, за спиной которого практически невидимый для князя в свете лампы стоял Никита.

Я же притаился у стены, рядом с дверью, и как только высунулась рука с револьвером, и граф сделал первый шаг, открыв голову попытался нанести удар дубинкой по его светлейшей голове. Да чуйка, у того работает что надо, не знаю как, но он отклонился от удара, и тот попал ему в плечо правой руки, державшей револьвер.

Бил я не насмерть, поэтому из крепкого жилистого аристократы таким ударом дух выбить не вышло, тем более если бить не по голове. Но вот прицел револьвера сбился, хотя тот и удержал его в руку, видимо на автомате нажав на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и пуля выбила из каменного пола несколько осколков.

Граф растерялся и на мгновение замешкался, что позволило выполнить задумку и вторым ударом дубинки отправить того во временное небытие.

— Да, блин! Надо уже наконец нормальные инструменты для оперативной анестезии сделать. Делов-то кожаные дубинки со свинцовой дробью, зашитой в основание. А то такими палками, весь вид можно испортит. Да еще сука все кровью тут заляпал! — пробубнил я под нос, осматривая лежащего графа, из затылка которого струилась струйка крови.

Никита принялся вязать бессознательную тушку аристократа, а я зашел в комнату, из которой все также продолжались раздаваться мычащие звуки.

— Сука, что за уродом нужно быть, чтобы сотворить такое! — выругался я входя внутрь.

По середине комнаты примерно на двадцать квадратных метров стоял стол, на котором кожаными ремнями была зафиксирована молодая девушка, да скорее девочка лет четырнадцати. Она практически голая, видимо одежду граф срывал с истязаемой здесь же, так как обрывки платья, заляпанные кровью, валялись подле стола, и часть элементов одежды все еще частично прикрывали тело ребенка. А для моего сознания, из будущего это был именно ребенок.

Рядом с головой девушки лежал кривой нож из какого-то непонятного метала черного цвета. Видимо именно этим инструментом аристократ изводил бедняжку. Тело ее практически полностью было покрыто порезами замысловатой формы, и по виду многие из них уже были не первой свежести, так как на них образовалась кровавая корочка. Я расстегнул ремни и снял кожаные путы на руках и ногах, освободил девушку, которая с усилием поднеся руку к голове вытащила кляп изо рта и тут же начала рыдать, не в силах подняться с этого кровавого постамента.

— Все закончилось девочка, теперь все будет хорошо! — сказал я ей, накрыв пледом, который до сего момента укрывал дорогое резное кресло с мягкой кожаной сидушкой, стоящее в углу помещения.

Никита сбегал наверх и принес графин с водой, после чего мы вдвоем помогли девушке приподняться и напоили ту водой. Она жадно глотала воду, видимо изверг ее давно не поил. Боюсь предположить сколько времени она была без питья и еды.

— Мы сейчас выведем тебя на верх и поможем обработать раны, не бойся нас, этот ублюдок ответит за все, что с тобой сделал! — сказал Никита.

Девушка сама идти не могла, поэтому нам пришлось вдвоем, по возможности меньше тревожа раны поднять ее на руках. Весила она килограмм сорок, поэтому нашим натренированным организмам сделать это не составило большого труда. Найдя комнату с кроватью, застеленную белоснежным бельем, уложили девушку, а Леха метнулся на кухню разводя примус. Нужно было чем-то горячим покормить девочку, и для этого он решил отварить бульон из курицы, найденном в герметичном ящике на большом куске прозрачного льда, видимо эта конструкция заменяла холодильник.

Время у нас есть, поэтому делать все впопыхах, как я говорил ранее нужды нет. Леха сварил бульон, а мы привлекли Никифора и поместили бессознательное тело аристократа на место, где ранее была девушка, далее сюда же спустили брыкающегося бугая, и проверив у того путы на надежность оставили в подвале, связав спиной к спине с Никифором. Так они не смогут помочь друг другу, а кляпы не дадут поговорить.

В одной комнате Никита нашел бар с напитками на любой вкус, и выбрав водку в красивом хрустальном графине, стал обрабатывать раны девушки. Она залилась краской, но никак не сопротивлялась и все ранки были дезинфицированы такими подручными средствами, после чего нарезав простынь на бинты, мы вдвоем принялись перебинтовывать наиболее пострадавшие участки тела. Глубоких ран не было, видимо изверг сначала хорошенько поиздеваться, не нужно было ему, чтобы жертва быстро отдала Богу душу. Но тем не менее после обработки ран, девушка стала похожа на мумию. Она молчала, и спокойно принимала помощь. К этому времени Леха закончил возиться с бульоном и принялся кормить бедняжку.

А у нас с Никитой появилось время для решения главной задачи. Очень уж хотелось выяснить у его сиятельства много вопросов. И не сомневаюсь, что когда он очнётся на своем же столе для изуверских ритуалов, то заговорит.

— Обязательно заговорит…- сказал я в слух ощерившись своей фирменной улыбкой и спускаясь в подвал.