Глава 12 Декабрь

Конец декабря – малоснежный и относительно теплый; казалось, что зима словно встала на паузу.

Мы встретились с Ириной в кафетерии большого супермаркета. Я искала подарок Саше, а она, по ее выражению, – «чего-нибудь вкусненькое». Утром здесь еще было мало народу.

Ирина выглядела несколько раздраженной и скептически настроенной. Указала мне на свои пакеты с покупками:

– Вот не верю я, когда пытаются мне продать что-то особенное… Помешались на эксклюзивном! Зерновой откорм, без нитратов… Все такое деревенское, экологическое… И в три раза дороже! У меня пожилая соседка раньше так развлекалась, когда жива была: купит яйца в дешевом магазине, влажной тряпочкой с помощью пищевой соды оттирает штампы с яиц. А затем едет на электричке куда-то в пригород, туда, где у станции стоят всякие бабульки с «домашним». И продает эти яйца уже по более дорогой цене, естественно… Еще как разбирали те яйца! По поводу домашнего, особо крафтового производства у меня уже давно никак иллюзий нет. Так мало того, а еще разные неравнодушные волонтеры-активисты устраивают акции «покупаем у бабушек». Неужели есть еще эти люди, которые покупают соленья у бабулечек у метро? Вот уж что самое страшное, а если у бабушки туберкулез или еще какая болезнь? Вот не боятся люди ботулизма совсем, или нарваться на ядовитые грибы. С другой стороны, там могут быть и грибы из магазина, их просто в другую банку переложили и цену накинули – за якобы домашний продукт. – Она помолчала. – Ну, короче, купила я сейчас обычное мясо, произведенное на известном мясокомбинате.

– А зато все магазинное, с завода – с химией, – напомнила я. – Хотя как без консервантов? В торговле, особенно в сетевой, дополнительная обработка нужна для длительного хранения.

– Ну и что… Большому мясокомбинату я доверю свою здоровье куда охотнее, чем знакомому соседки, который вчера зарезал бычка. Предприятие может всю прибыль потерять, если его продукцией отравятся, а знакомого фермера, который очень гордится, что никогда не колол животинку антибиотиками, вряд ли сильно накажут. Нет уж, лучше заводское и фабричное, там хоть есть кому предъявить претензии в случае чего.

– Да и фермер наверняка тоже колет своих животных антибиотиками! Просто говорит, что не колет… Из соображений маркетинга! Хотя нет, фермеров тоже надо поддерживать, тут мы не правы. Пусть будет альтернатива, без нее вообще все может развалиться. Погоди, а что ты с мясом собралась делать? – заинтересовалась я.

– Пирог испеку, – деловито произнесла Ирина. – По рецепту из прежних времен. Сделаю тесто на опаре, мясо сварю и прокручу, добавлю жареного лучка, чтобы он был именно жареным, а не казался варено-тушеным, и добавлю еще чуть-чуть того бульона, в котором мясо варилось, чтобы фарш был нежнее. Бабушкин рецепт!

– М-м-м…

Ирина снисходительно улыбнулась:

– Я даже не спрашиваю, где и с кем ты будешь в Новый год. Ясно же – с Сашей.

– Он мне предложение сделал, – призналась я. – То есть еще сделает, сюрприз пока готовит.

– Поздравляю. – Сестра потянулась, обняла меня. – Это чудесно. А дети? О детях вы задумались?

– Да помню, помню, что «часики тикают», – засмеялась я.

– Материнство теперь называют репродуктивный труд… ну а что, правильно, это труд. С другой стороны – это инстинкт. С нами, женщинами, материнский инстинкт играет эти шутки. Сначала как кошки мечемся, нам надо родить, первобытное стучит нам во все части тела, хочу-хочу детей. И добрые люди добавляют, что часики тикают. Если бы не этот материнский инстинкт, если бы сразу мозги, а не желание размножиться, то человечество давно бы вымерло. А женщины у нас да, почти ничем не защищены, слабое звено. Считаю, что если задавить этот инстинкт и твердить только про труд, то скоро семья как институт уйдет в прошлое.

Я возмутилась:

– Не хочу думать ни про инстинкт, ни про то, что материнство – это репродуктивный труд… Тоска какая-то от этих слов. Если у меня будет ребенок, то по любви. От любимого. От Саши… слышала, ребенка можно и нужно рожать только по любви-страсти.

– Вообще-то страсть – очень зыбкая основа. Если основа вообще, – с сомнением возразила сестра. – Оптимально, когда крепкая дружба (включающая нежность) дополняется физическим влечением. Но даже у любящих пар страсть – штука крайне непостоянная. Любим мы друзей, мужей… любовников, и то мы сами выбираем. А с ребенком уж как повезет. И с родителями тоже, кстати. Далеко не всегда они становятся любимыми. И это печально. Ну так, это мои наблюдения, тебя они совсем не касаются… – Она помолчала. – Я вот заметила такую тенденцию: чем хуже женщине, тем сильнее она хочет родить. Зачем? Может быть, чтобы было кого любить? Но обычно жизнь становится еще тяжелее. А если, не дай бог, ребенок родится не совсем здоровый?

– Кузя, не надо.

Ирина, словно не слыша меня, продолжила:

– Услышала в какой-то юмористической передаче фразу, которая описывает мужскую готовность иметь детей: мужчины хотят детей так же, как дети – собаку. И помогать готовы, и гулять с ней, и кормить, и все что угодно обещают делать, пока собаки еще нет. А как появилась – отлынивают. Ведь тогда и приходит понимание, что это непросто – заботиться о ком-то. И тут точно так же, и с ребенком мужчины идут на попятный – нет-нет, они обещали, но выполнить эти обещание не в состоянии. Слишком тяжело все оказалось. Не все, конечно, мужчины включают обратную скорость, но это довольно типичная ситуация. Сравнение с собакой, конечно, тоже не очень, но как иначе объяснить… Я тебе вот еще что скажу: мужчина часто хочет не ребенка, а красивую картинку, в которой в его жизни ничего не меняется, он живет расслабленно, отработал условную смену и свободен, вечером иногда сюсюкает с дитем и рассказывает всем, что он отец. А женщина крутится как белка в колесе! Но мужчина обещал, да, словами обещал, что будет помогать…

– Ну да, разговоры ничего не гарантируют, увы, даже при условии «правильных» ответов на «правильные» вопросы, – вздохнула я и тут же спохватилась: – Погоди, а где ты, Кузя, собираешься Новый год справлять?

Ирина вдруг замолчала, опять задумалась. Мне даже немного не по себе стало – я знала, как важно для нее не быть в одиночестве в эту ночь.

– Ты будешь в новогоднюю ночь одна? – решительно спросила я. – Знаешь, мы с Сашей можем…

– Перестань, – быстро перебила меня Ирина. – Все в порядке. Я просто собираюсь с силами. Мне надо рассказать тебе еще кое-что важное… Давно хотела это сделать, но как-то тяжело.

– Ты меня пугаешь! Ты здорова?

– Перестань, Дашка, – нервно засмеялась она. – Все в порядке. Короче… когда вы мне принесли Маську, то я вскоре после того отправилась с ней к ветеринару. А к нему очередь. Пока мы с Маськой там сидели, то, се… Короче, рядом сидел мужчина с дочерью. У них хомяк заболел. Пока ждали приема – разговорились. О хомяке их. О моей Маське… Они первые к доктору, и ушли, потом я. Выходим с Маськой – а они меня у входа ждут. Тот мужчина и девочка. Ей одиннадцать. Света. Ему пятьдесят, Олег. Ведущий инженер на заводе. Вдовец.

Ирина замолчала. Я видела, как она волнуется.

– Ну так вот, – продолжила с усилием сестра. – Мы стали встречаться. Я у них на даче жила, целых три дня. С Маськой. Нам понравилось. Света… она ко мне очень хорошо. Мы с ней вместе что-то все время делали. Интересно.

Я прижала руки к груди – сердце вдруг забилось очень быстро. Я хотела счастья сестре, я боялась, что она сейчас скажет – «а потом мы с ними расстались».

– Кузя… ну не томи! Что дальше?

– Да как-то… странно все. Как в кино, ощущение ненастоящести было. Он мной очень восхищен, девочка от меня тоже не отлипает, – неохотно продолжила Ирина. – И я подумала – ну это же морока какая. Так я свободна и спокойна, а тут мужчина, ребенок… Быть матерью и женой тяжело…

– Кузя!!!

– Тише ты, на нас уже все смотрят, – зашипела сестра. – Не торопи меня, мне сложно говорить. В какой-то момент я хотела осторожно так с ними обоими порвать. Закончить эту историю. А потом… а потом я представила, что будет со мной в старости. У меня ведь был шанс получить все то, о чем я мечтала, – и мужа, и ребенка. Дочь!

– Ты рассталась с ними? – с трудом произнесла уже я.

– Погоди. Я долго думала… Я вдруг увидела себя со стороны. Знаешь, как таких как я называют сейчас? «Принцеждалка». И еще такой момент. Я же… я же специально все время заваливала себя какой-то работой, очередным образованием, курсами, хобби, спектакли эти до полуночи… Гладила вечерами, мыла окна в выходные… Я же сама себе не давала никого шанса устроить свою личную жизнь, я боялась. Но я заставила себя посмотреть в лицо своим страхам. И лени. Я ведь ленивая. Чтобы не искать семью, я мыла окна. Парадокс, да?

– Парадокс, – удивленно согласилась я.

– Я сразу поверила в счастье с мошенником и аферистом, Аркадием! Но боялась поверить в Олега и Свету. Короче, я себе всю душу перевернула. Я словно сама себе в глаза смогла посмотреть. И я себе сказала: ну чего ты тупишь, чего ты тянешь… Они же классные. Их можно любить, их нужно любить. И это здорово – любить. Самой.

Я постаралась сильно не всхлипывать, у меня вдруг защипало глаза.

– …И ты знаешь, Дашенька, я опять сказала себе – принимаю. Ну вот как тогда, с Маськой. Принимаю их. Пусть будет. А чего ты плачешь? – она словно очнулась и только что заметила меня. – Короче, в новогоднюю ночь меня не ищи. Мы втроем опять поедем на дачу. Ой, вчетвером, с Маськой-то. То есть впятером, если и хомяка считать.

Ирина вдруг встала, передвинула ко мне стул, села рядом, обняла меня.

– Так что буду печь пирог с мясом, – сказала она. – По бабушкиному рецепту. Олег все остальное уже заказал, с меня только пирог. Ты помнишь бабушку? Ах, нет, что я говорю… В праздничную ночь можно съесть что-то не-зожное. Погоди, а сколько сейчас? Ой, мне пора… Сейчас испеку пирог, а Олег рано утром заедет… Пробки же будут тридцать первого.

Она поцеловала меня в лоб, а потом произнесла с веселым удивлением, задорно:

– А ведь все началось с Маськи, если подумать! Ее появление оказалась настоящим сюрпризом для меня. Именно она изменила мою жизнь…

* * *

Тридцать первое декабря. В кофейне Людмилы стояла наряженная елка, по стенам висели мигающие гирлянды (мы сами и развесили). Около семи вечера Людмила повесила на дверь снаружи табличку «закрыто». Оно и к лучшему – все посетители уже разошлись, хотя в самом торговом центре жизнь еще кипела, но только в супермаркете.

– Послушайте, это важно… – едва только все собрались за общим столом (только Илья не пришел, ну оно и понятно), поднялась я. – Мы уже сколько собираемся в нашем Клубе, столько обсуждений было, даже секс сумели разложить на атомы. А давайте сегодня перейдем к главному. Как найти счастье? – сказав это, я оглядела всех собравшихся. Саша, Акса, Макар, Людмила, Костя… Обратилась ко всем: – Что такое счастье вообще?

– Серьезная тема, – с шутливо-испуганным выражением произнес Макар. – Вот ты замахнулась!

– Проблема еще в чем… – решительно продолжила я. – Человечество слишком долго жило в культуре, которая поощряла создание семьи. А потом резко сломались все традиции. Люди не знают, что им теперь делать! Они чувствуют себя потерянными! Если так пойдет и дальше, то человечество просто вымрет. В соцсетях рассказывают о тяжести материнства и семьи, подлости родных. Свекровь – это зло, родная мать часто – предательница в этих историях. Рассказывают о том, как трудно учиться в школе, буллинг-моббинг и уроки с детьми до полуночи. Короче, родительство многие теперь представляют как нечто тяжкое, когда без посторонней помощи, репетиторов и нянек, не обойтись. Да, я тоже думаю о том, где бы найти помощь, если у меня вдруг дети появятся! Ну ладно, допустим, помощь – это хорошо, но как при этом выглядит родительство вообще? Что его просто так не вытянешь. И молодые люди думают – и зачем мне все это… Инстинкты, отвечающие за воспроизводство, атрофировались. Как предлагают решать демографические проблемы? Ну какой-то бред иногда предлагают – то порнографию хотят запретить, то некоторые виды контрацепции не одобряют, то видят обязательную потребность всех брачующихся обвенчать, а за развод брать громадные деньги. Короче, старый мир сломался, несите новый.

– Что надо изменить в мире? – задумалась вслух Людмила. – Ну чтобы поддержать семью и материнство, поднять рождаемость, надо в первую очередь создать нормальные сайты знакомств, это мы уже обсуждали. Да, и все-таки еще создать институт нянь и помощниц – поскольку институт бабушек развалился, в том числе и по возрасту, мы это на том заседании поняли, когда «сэндвичи» обсуждали.

– Сомневаюсь, – возразил Костя. – Скажут – вот, люди совсем зажрались, нянь себе требуют!

– Люди просят о другом, – продолжила Акса. – О доступных яслях и садиках, чтобы у попавшей в трудную ситуацию матери была возможность хотя бы на хлеб себе заработать… Бывает такое, что и на хлеб-то не хватает порой. Матерям-одиночкам такая помощь нужна. Либо пусть действительно развивается институт социальных нянь… А как тяжело тем, у кого двойни и тройни! Ну, короче, необходимы разные варианты помощи мамам, исходя из их семейной ситуации.

– Да, почему все считают длинный декретный отпуск таким уж достижением? – подхватила Людмила. – Он многим не подходит. Вы мне дайте работу хорошую, чтобы на няню хватало, если ребенок заболел, и дайте садик возле дома, чтобы маленького ребенка на двух автобусах в сад не таскать зимой. Еще медицину хорошую и для ребенка, и для мамы. И я с удовольствием выйду на работу и продолжу делать карьеру, которой вот этот трехгодичный «отпуск за свой счет» очень мешает. В ресторанах есть детские комнаты, а во взрослых поликлиниках их нет! В детской поликлинике такие комнаты еще бывают… Что-то я ни одной поликлиники по типу «мать и дитя» не видела. Получается, что заболевшей женщине, например, с одним, а то и с двумя детьми к врачу сходить очень проблематично. Куда ей детей девать? С кем их оставить, пока она у врача сидит? Поэтому одинокая женщина с детьми не болеет до тех пор, пока «Скорая» ее в реанимацию не увезет.

Саша сказал:

– Недавно наткнулся на любопытный график. Он демонстрирует, как изменились привычки молодежи с годами. Если кратко: общение, любовь и работа уже не в почете, интерес к ним упал в разы. Причина в том, что современных детей окружают заботой, им удовлетворяют все их потребности еще до того, как сам ребенок их осознает. Они, подросшие, и знакомятся теперь тоже виртуально в Сети, там же и общаются. Потом, после двух-трех месяцев такого «общения» и нескольких реальных свиданий, идут в ЗАГС, создавать семью. А потом начинаются стоны про грязные носки, неумение готовить, неумение забить гвоздь… Поэтому и разводов стало больше. Поскольку жить с людьми, которые привыкли только к виртуальному общению – вести с ними быт, воспитывать детей – очень не просто.

– Но это все социальные моменты, – заметила я. – Это тоже надо решать, безусловно, но давайте лучше о том, что мы можем сделать сами? Лично для себя? Есть формула?

– А что, и правда, существует ли формула счастья? – поддержала меня Акса. – Действительно, давайте попробуем разобраться сами с собой. Вдруг у нас получится то, с чем другие философы и прочие мудрецы не смогли справиться.

Я села. Все послушно задумались.

Через некоторое время Костя поднял руку:

– Разрешите? Я первым. – Он прокашлялся. – Мне кажется, изначально душа должна чего-то желать. Ну вот как там у поэта – «Вся жизнь моя была залогом свиданья верного с тобой; я знаю, ты мне послан богом, до гроба ты хранитель мой…». Ну, короче, надо послать Вселенной некий запрос. Чтобы возникло истинное желание. Я не про физиологию, я про душу. Когда вот это томление, трепет… Простите уж за излишнюю романтизацию исходных данных. Но как будто душа тянется найти другую душу – родную. Она есть, она существует, та другая родная душа. Вот как в природе! – оживился он. – Океан, туман. Плеск волн, ни фига не видно… И киты поют, зовут друг друга. Слышат голос и плывут на него.

Людмила вдруг закрыла лицо ладонями, плечи ее затряслись. Она смеялась или плакала? Или это что-то нервное было? Впрочем, Людмила быстро справилась с собой, отняла руки от лица, сидела потом уже спокойно.

– Ты поэт, Костя, – серьезно произнесла Акса. – И все ты правильно говоришь. Только есть проблема – в этом тумане плавают обломки старых кораблей, они мешают китам встретится.

– Какие обломки, дорогая? – с интересом спросил Макар.

Акса ответила:

– Эти обломки, эти препятствия – наши заблуждения, наши изначально неправильные установки и прочий мусор. Штампы из любовных романов! Что мы должны обязательно потанцевать под дождем на набережной, искупаться голышом на море под звездами…

– Все это ерунда, согласен! – улыбнулся Макар, обращаясь к Аксе. – У меня все проще было, без звезд и танцев. Я зашел в кафе, когда искал Дашу, и увидел тебя, Акса. И я решил остаться здесь, познакомиться с тобой.

– А я тебя узнала, – усмехнулась Акса. – Кажется, я видела тебя давно. В снах. Но видишь, вспомнила же! Откликнулась на твой зов. Так что почти как в тех стихах…

– Наши души друг друга нашли и узнали. Да так, что сразу слепились в одно целое, что не разорвать ничем, если только пилить теперь по живому, – сказал Макар, глядя ей в глаза. Он старался ерничать и шутить по привычке, но у него не очень получилось, поскольку его голос в конце фразы все-таки дрогнул.

– Ты бабник и пьяница, – шлепнула его по плечу Акса. – Я не стану тебя тянуть, если что. Я сразу уйду.

– Я это знаю. Ты не пыталась меня переделать, – сказал Макар. – Я сам хочу стать другим. Я не пью уже несколько месяцев, и другие женщины мне не нужны.

Людмила вдруг произнесла с раздражением:

– А я всегда упорно пыталась вырвать из жизни лакомые куски, составляла алгоритмы, вела расчеты. И у меня ничего не получалось. Я считала этот мир несправедливым, я как ребенок топала ножками, кричала «хочу-хочу!» и требовала себе счастья. А потом я устала и затихла. И внезапно получила то, что хотела моя душа. А не ум, всегда находящийся во власти заблуждений и искажений. То есть мне бы с самого начала довериться мирозданию, богу, высшей силе, или как еще назвать, что есть над нами, но… вот так, как получилось, так получилось.

Костя взял ее руку и поцеловал.

Людмила словно не заметила этого, продолжила со спокойным удивлением:

– Я описывала Дорогому Мирозданию, каким должен быть мой идеальный мужчина. Я загадывала Дорогому Мирозданию его, мужчины, подробные параметры и характеристики… ну вот как на маркетплейсах ищут одежду или обувь. Я давала Вселенной этакий запрос на доставку из магазина. А вместо этого лучше бы попросила способность узнать свою родную душу – сквозь весь тот мусор, что забил мои фильтры. Сквозь те штампы, что забили мне голову. Мой мужчина оказался… – она не договорила, махнула рукой, замолчала.

Вот интересное дело, мои друзья, оказывается, тоже об этом думали! Этот разговор прозвучал как эхо моего другого разговора, с сестрой. Оказывается, многие теперь сравнивали выбор партнера с выбором товара. И в то же время спорили с этим суждением…

Костя обнял Людмилу, и ласково произнес:

– Твой мужчина оказался странным рыжим типом (а ты ведь ненавидишь рыжих, зая, я знаю!), который, ко всему прочему, ненавидит «разведенок с прицепом». И особо ненавидит слово «зая». Как я рад, что нашел тебя – сквозь тот мусор, что был уже у меня в голове. Тебя и Витю, само собой.

– Короче, надо очистить себе «операционку» от этих всех багов и битых файлов (которые называют мечтами и критериями), которые создают просто чу-до-вищные искажения, – сказал Саша. – Я вас всех понял. Невозможно увидеть родную душу, если иметь в виду хотя бы один из фильтров: «а будет ли этот человек танцевать со мной под дождем?» Он – точно не будет. Потому что на то он и реальный, живой человек, а не вымышленная кукла из фантазий.

– Можно состариться, так и не повзрослев, – вздохнула я. – Да и вообще… люди, которые настолько зациклены на себе, что не замечают ничего вокруг. Им не интересен окружающий мир и другие люди. Им нужен идеал. Только и они миру не интересны тоже, поскольку преподносят себя как идеал.

– Идеал, идол, айдол… – сказал Костя. – В восточной поп-культуре идол, или айдол – это юная медиаперсона с привлекательным, часто по-детски чистым имиджем. Идолы являются отдельной категорией звезд и позиционируются как «светлый и чистый идеал» и «недосягаемый предмет любви неистовых поклонников». Айдолы, или идолы – это люди, которых общество или группа людей возводят в объект поклонения и восхищения. То есть многие пытаются сделать из себя айдола, иногда бессознательно. Просто потому, что это модно сейчас!

– А не надо зацикливаться на себе. Надо видеть окружающих, реальных, – сказала Акса. – Все мы живые люди со своими достоинствами и недостатками. Но нет, нужен придуманный в голове идеальный персонаж. Да еще и как в кино все было, да еще и каждый день желательно. И ладно б подростки о таком мечтали… Взрослые люди, в солидном возрасте… Эти взрослые тети, которые в соцсетях стараются выглядеть юными и соблазнительными… У них каждый день в соцсети – их тело, они считают себя царицами и ведут себя как царицы. И взрослые дяди ничуть не лучше, они берут публику, правда, другим – менторством и поучениями, любят похвалы своей мудрости… Они, что те, что другие, видят завистников и врагов, но они не могут соединиться! Цари и царицы не видят счастья друг с другом, ведь они – конкуренты между собой за всеобщее внимание. Они ловят лайки и одобрительные комментарии от своих френдов, но счастье… Счастье так не поймаешь.

– Значит, люди не хотят счастливо жить, люди хотят страдать! – воскликнула Людмила. – Для некоторых счастье – в переживаниях, в страстях…

– А я хочу возразить, – вдруг сказал Саша. – Я, конечно, согласен с тезисом, что надо довериться мирозданию, и немножко отключить рассудок… но, блин, ведь так можно вляпаться во что-то нехорошее!

Наверное, он вспомнил об истории с Аркадием?

– Дополню, – сказала я. – Вернее, уточню. Это очень банально, но… Чтобы не вляпаться, надо сначала полюбить себя. Принять себя. Ну вот правда, не стоит бросаться с голодухи на всякое.

Людмила задумчиво произнесла:

– Еще основной совет женщинам в тяжелой ситуации: не верить в благородство абсолютно всех мужчин, особо не надеяться, что кто-то из них рассмотрит ее и поймет, что она хорошая, верная, добрая, готова сама подставить плечо. Нет. Надо из последних сил брыкаться и не давать себя сожрать, держаться подальше от хищников. Потому что когда у тебя энергия на нуле – прибегают те, кто ищет жертву. Они могут сожрать ослабевшую добычу.

– Кто такие хищники? – спросил Саша.

– Мужчины-хищники – это те, которые ищут не любовь, а добычу. Ищут слабых женщин и тех женщин, у которых отсутствует энергия. Или чересчур наивных!

– А женщины что, не бывают хищницами? – возразил Костя. – Хищники могут быть любого пола, это не только любви касается, но и дружбы.

– Опасно быть совестливой женщиной, с детства приученной переживать – «ой, не причинила ли я кому-то неудобства?!», «ой, а вдруг я кого-то обижу!» Знаете, зачем хищнику нужна добыча? – спросила Акса. – Чтобы чувствовать себя героем и спасителем. И он требует за это от женщины благодарности. Осчастливил же ее!

– Отношения – это всегда обмен ресурсами, – добавила Людмила. – А когда травма тянется к травме, то ничего хорошего не выйдет. Просто кое-кого съедят. Главное – не быть кормом полностью. Основное, что привлекает хищников – это материальный ресурс, например квартира. Деньги. Налаженный быт. Ресурсом может быть что угодно – хищнику главное, чтоб этот ресурс он мог использовать, потреблять.

– Бездомный ищет жилье, ленивый – где его согреют и накормят, больной – того, кто будет за ним ухаживать и лечить, – сказала я.

– Короче, чтобы стать счастливым, партнер не нужен. Ну не обязан другой человек обслуживать тебя… чтобы ты «об него» получил наконец свое счастье, – сказала Акса. – Но! Но… но когда человек счастлив сам по себе, когда он находится именно в таком гармоничном состоянии, к нему и приплывает его истинная вторая половинка.

– Слышали такое выражение – «на поддержание иллюзий одной женщины не должна идти жизнь другой женщины»? – спросила у всех Людмила. – Это о любовницах и женах. И мужьях, которых устраивает жизнь в таком треугольнике, с двумя женщинами.

– Столько сложностей, что просто ужас, – с отчаянием произнесла я. – Но давайте я все-таки рискну подвести итоги. – Я выдохнула. – Итак, формула счастья: надо быть самодостаточным и в согласии с собой, реально оценивать себя и окружающих, чтобы не попасться в лапы негодяев и мошенников. Мусор в голове тоже может мешать (под мусором имеем в виду штампы и разные навязанные обществом установки). Плюс надо себя как-то проявить, что ли, чтобы не быть невидимкой. Это не про песни с танцами на публике, а про свои мысли, свой характер, приоритеты… Короче, надо быть искренним и не притворяться. А, и подавать иногда зов. И слышать зов другого человека – и плыть на него, все как ты сказал, Костичка…

Я вдруг не выдержала, и начала нервно смеяться.

И они все тоже невесело захохотали, Саша и мои друзья.

Мы смеялись ровно до тех пор, пока Макар не включил у себя на смартфоне аудио с реальным пением китов (звуками китов).

Мы сидели, замерев, и слушали эти странные звуки. Они пугали и завораживали одновременно. Потом Макар дал нам послушать мелодию Жана Мишеля Жарра «Плач кита». И стало как-то совсем-совсем таинственно и грустно, словно на какое-то время мы сумели заглянуть… куда заглянуть? Наверное, в бездны мироздания, пусть это и странно звучит. Но, наверное, это нормально, в такие моменты, когда один год сменяет другой, неизбежно приходится осмыслять уже прожитое и потихоньку приглядываться к будущему.

Поэтом пришел Витя, и мы решили ничего больше не обсуждать, а устроить танцы, и танцевали и веселились почти до десяти вечера, пока не пришел охранник торгового центра и не сказал, что пора закрываться.

Мы дружно все убрали в зале, и покинули торговый центр.

На площади у входа все еще раз поздравили друг друга с наступающим, попрощались и разошлись.

Мы с Сашей отправились к нему домой, все-таки Новый год – это семейный праздник.

– У меня такое чувство, что это было последнее заседание в нашем Клубе, – вдруг призналась я.

– Не исключено, – согласился Саша. – Формально мы все уже не подходим под определение «одиноких сердец». Ну какой Клуб одиноких сердец, если все разделились на пары! Клуб пора закрывать, а все его задачи и цели считать достигнутыми.

– Ага… – завороженно произнесла я.

– Ну только если твоего Илью рассматривать как реальную кандидатуру одиночки.

– Он не мой! – возмутилась я. – И сколько ты мне о нем будешь напоминать?!

– Прости. Честно, я не из ревности, а из каких-то других соображений о нем вспомнил, – серьезно произнес Саша. – Я формалист, все ищу критерии, для меня важно все правильно оформить. Нет, это не про ревность, точно. Это про мои мозги, как они устроены, скорее.

– Поправки принимаются, – я прижалась щекой к его плечу.

Мы добирались до дома его родителей пешком, не захотели заказывать такси. Да и возможно ли было его заказать за час до Нового года? Я вдруг вспомнила:12727c

– Знаешь, мне вчера мама Ильи, Елена Андреевна, написала.

– Поздравила с Новым годом?

– И да, и нет. Не совсем… – вздохнула я. – Странное письмо. И неприятное. Я себя уже давно их из своей жизни вычеркнула, а они… Короче, на Илью, оказывается, подали в суд. Одна из его «бывших». Требует установление отцовства, экспертизу ДНК и всякое такое. Самый прикол в том, что ее ребенку от Ильи уже года три. Дама старше его лет на двенадцать, что ли… Она хотела родить «для себя» и попросила Илью вот о такой «услуге». Клялась перед зачатием, что ей от Ильи ничего не надо, ей просто нужен ребенок. Ну так Елена Андреевна мне ситуацию описала, а уж насколько это правда, я не знаю. Так вот что дальше произошло. Спустя три года дама вдруг поняла, что «не вытягивает», к тому же она потеряла работу. Вот и подала недавно заявление – на алименты и установление отцовства. Примерно как-то так получилось.

– Насколько я помню, Елена Андреевна мечтала о внуке, – заметил Саша. – А тут ей готовый внук, даже особо нянчиться не надо. Это ли ей не подарок к празднику? Новогоднее чудо, по сути.

– Все сложно. Та дама не понравилась Елене Андреевне. Возраст у несостоявшейся невестки не тот, характер не тот, все не то… А главное, Илья ту даму терпеть не может. Зачем, спрашивается, тогда согласился стать «донором»? Непонятно, – пожала я плечами. – И суды, и экспертизы тоже любви не прибавляют. Но! Больше всего Елену Андреевну триггернуло то, что тот ребенок, в случае если экспертиза подтвердит родство, сможет претендовать на наследство. На то, что было заработано и самой Еленой Андреевной в том числе. Весь ее мучительный труд, получается, зря.

– Почему зря? Если законный наследник…

– Нет, Елене Андреевне нужен не законный наследник, а любимый наследник. Он от той дамы априори не любимый, так она мне написала, и еще очень сетовала, что не подсуетилась нас сразу с Ильей женить, как только мы с ним познакомились, много лет назад. Вот этот вариант кажется ей идеальным теперь.

– Как это все бесит, – вдруг признался Саша.

– Не то слово. И меня, – мрачно согласилась я. – Я ее забанила. Раньше мне ее было жалко чего-то, а тут… не хочу, не хочу ничего знать, это чужая жизнь, чужие люди, пусть сами разбираются. Я ее забанила, и мне стало легче. Словно прошлое осталось только в прошлом. И больше чем уверена, что спустя время Елена Андреевна начнет опять жалеть – но уже о том, что поначалу была так груба с той дамой. Все, не хочу, не хочу про них, не напоминай! И не ревнуй, и не думай сам.

Саша некоторое время молчал. Мы шли по городу, который готовился ко встрече Нового года, и это чувствовалось. Приближение праздника! То самой черты, которая отделяла одну эпоху от другой.

– Я ревновал тебя. Дико ревновал, – вдруг произнес Саша. – Я бесился и сходил с ума, только не показывал это тебе. Я ненавидел тебя, когда ты мне в первое время твердила про френдзону. Что мы можем быть только друзьями и прочее. Ведь я любил тебя так, что мало что соображал.

– А сейчас уже меньше любишь? – спросила я.

– Еще больше люблю. Но по-другому как-то. Мы поссорились, помнишь, и я ушел? Я тогда устал от этой мучительной любви, я даже радовался этому расставанию. А потом вдруг понял, что отпускаю тебя. Отпускаю на свободу. Не в том смысле, что ты вольна делать что хочешь… то есть не совсем… короче, я про то, что не надо мне душить тебя… Я могу только предлагать, но не заставлять.

– Саша, Саша… – я не знала, плакать мне или смеяться.

– Нет, ты дослушай… и вот когда я это понял, я пошел к тебе. Мириться, или что там… и тут ты мне навстречу. И словно чудо произошло – ты бежишь ко мне, мы обнимаемся… мы опять вместе. И я тебе делаю предложение, и ты соглашаешься. Ты даже не представляешь, как я теперь счастлив.

Мы уже подошли к дому его родителей. Остановились и принялись целоваться прямо посреди дороги. Было довольно тепло, как всегда в новогоднюю ночь, снежинки падали мне на лицо, щекотали ресницы… Саша продолжил:

– Короче, я долго думал над сюрпризом, как сделать тебе официальное предложение, где это сделать, чтобы как можно чудесатее вышло, и при этом не пафосно, и чтобы только свои… Поэтому решил сделать это сегодня дома, при родителях. Поставил видеокамеры в комнате по периметру, будет съемка со всех ракурсов, потом смонтирую ролик. Как тебе эта идея? Если нет, то переиграю идею с предложением, – решительно произнес он.

– А что, мне нравится! – немного удивляясь самой себе, ответила я. – Хорошая мысль… А все эти срежиссированные спектакли в необыкновенных местах… ну не мое, если подумать. Пожалуй, ты придумал чудесный сюрприз. Родители знают?

– Не-ет, что ты! Как можно. Они в полном неведении! Сейчас придем, сядем за стол, я их предупрежу, что включу камеры, типа, снимаю, как мы празднуем Новый год… а в полночь сделаю тебе предложение.

– Прекрасный сюрприз, просто прекрасный! – в восторге воскликнула я.

– Погоди… – Саша достал из кармана беспроводные наушники. Один воткнул себе в ухо, другой осторожно вставил мне.

У меня в ухе зазвучал вальс.

– Будем танцевать под музыку, под падающий снег, вот здесь, под фонарем, – сказал Саша, развернув меня к себе. – Это очень романтично. Ну, раз-два-три…