Эпилог. Часть 3

— Главное, чтобы папа не узнал!

— Да уж конечно! Главное, чтобы мама не узнала!

Два детских шепота нарушали тишину места, куда не допускались ни оборотни, ни люди. Место, где царствовали духи.

Десять лет прошло с тех пор, как был уничтожен последний кровный враг Эрлингов. Никто уже и не помнил, что именно произошло в тот день в академии. Зато помнили первый учебный день, после осенних каникул, когда все студенты вернулись в алма-матер.

Тогда все узнали, что грозный ректор — женился на студентке. Сенсация, каких поискать! Но поскольку сама студентка выглядела счастливой, а суровый и всегда серьезный профессор Эрлинг улыбался, стоило увидеть молодую жену, то вопросов студенты на задавали. Сплетничали, конечно же. Говорили о разном. Но слухи быстро прекратились, когда стало известно о другом событии.

Выскочка с первого курса, Руфина Кьелл, оказалось, уже давным-давно стала истинной и женой советника Эрлинга, опасного и хищного красавчика. И не просто захомутала преподавателя, но и забеременела от него.

О том, куда пропала семья Холгер (отец Тео, мать Эрика и дочь Ханна) никто не спрашивал. Якобы кто-то видел эту троицу около темной пещеры в неприступной горе на самой границе Беловодья. Но это просто слухи. Кто ж в них поверит?

Да и оборотням были интересны другие события. Например, по выходным стали устраиваться соревнования на арене, а после — зажигательные вечеринки. Каждый волк мог проявить себя, покрасоваться перед публикой. Которой, кстати, появлялось все больше. В ряды студентов начали принимать не только представителей древних и уважаемых родов, но и тех, кто проходил собеседование с ректором или советником. Не нужно было иметь связи, чтобы получить престижное образование.

А еще границы академии расширились. Теперь можно было арендовать, или построить собственный домик за высоким забором академии. Места под застройку не продавались, лес по-прежнему принадлежал семье Эрлингов, однако ректор давал разрешение на проживание на его территории.

Исключением был тот участок, где находился лесной домик советника Эрлинга и его жены. Уже через год этот участок разросся. Сама избушка превратилась в двухэтажный особняк, а по соседству возвышались еще два внушительных дома.

Тот, что больше, принадлежал ректору. Поменьше — начальнику охраны Людвигу, где он поселился вместе с новым доктором.

Никто из студентов или чужаков не заходил на поляну, где жили три семьи. Говорят, что-то отворачивало их от тропинки, запутывало. И всякий раз, когда кто-то пытался добраться до личных владений ректора, советника, или начальника охраны, то неизбежно оказывался у главных ворот академии.

Чертовщина какая-то! Или магия? Никто не знал, и узнавать не собирался.

И вот, когда по лесу начали бегать волчата, а сам лес до неузнаваемости изменился, источник жизни, тот, что по другую сторону шаткого моста, остался прежним.

Это место, спрятанное от любопытных глаз, охраняли духи. А пересечь пост. Как и прежде, могли только избранные.

Среди них оказались и два ребенка: мальчишка и девчонка девяти лет. Оба, похожие одновременно на маму и на папу, доставляли изрядно неприятностей родителям. Но никогда с ними не случалось ничего серьезного. Да, ушибы и ссадины дети приносили домой, однако от более серьезных повреждений их оберегали духи.

Вот и сейчас, близнецы задумали очередную шалость. И страшно было, ведь отец может отругать. Но больше дети переживали за реакцию мамы. Хотя, если повезет, папа заступится.

А потому, отринув страх, дети советника Эрлинга пытались выяснить, что скрывают воды источника. Ведь что-то там, под гладкой поверхностью небольшого озерца должно быть. Не зря ведь отец строго-настрого запретил им плавать именно здесь.

И вот Мэйера и Римман Эрлинги торопливо занырнули в ледяное озеро, чтобы хорошенько исследовать все, что было скрыто под водой.

Дети, ведомые любопытством, принялись плавать. Увлеченные исследованием, брат и сестра не сразу заметили, что мост кто-то пересек. Зря, конечно. Так бы Мэй и Рим поняли, что совсем скоро их настигнет не только материнский гнев, но и скорое наказание.

А в это время Ранд и Фина замерли, глядя на то, как их дети плещутся в священном источнике. Отругать бы их, в угол поставить, лишить всех гаджетов и сдать билеты на самолет, который все семейство Эрлингов доставит к бабушке Маше и дедушке Осу.

Фина уже собралась открыть рот, чтобы заявить о своем присутствии.

Но Ранд торопливо притянул жену к себе.

— Тише, любимая, — прошептал Ранд, — смотри!

И Фина заметил яркие лучики света, прыгавшие по глади воды, из которой выныривали темные макушки Мэй и Рима. Лучики словно возникали из ниоткуда, а на противоположной от Ранда и Фины берегу стояла другая пара. Мужчина и женщина, обнявшись, наблюдали за тем, как плещутся дети-волчата в древней колыбели жизни.

Фина радостно помахала родителям Ранда. Приятная встреча, да и совсем не неожиданная. Бабушка и дедушка неустанно следили за непоседливым поколением, оберегая и охраняя. Порой Ранд бесился такой опеке. Рычал, что дети вырастут слюнтяями, особенно переживал за Рима. Но нет, даже в девять лет, Эрлинг-младший проявлял характер и силу на арене.

— Замерзнут ведь, — наконец, вздохнула Фина, понимая, что ранняя весна — совсем не время для долгого купания в ледяной воде.

— Они же волки! — фыркнул Ранд, но на всякий случай обозначил своей присутствие громким свистом.

— Черт! — услышали они ругательство, слетевшее с уст сына.

— Я же говорила! — взвизгнула Мэй и принялась выбираться из воды. — Ма! Па! Мы все объясним!

— Разумеется! — прищурилась Фина, скрестила руки на груди и грозно взглянула на отпрысков. — Так что же вы делали здесь, в священном месте? Еще и без сопровождения!

— А мы с бабулей и дедом! — парировал Рим, махнул рукой на родителей Ранда и тоже вылез из воды.

— Как не стыдно, а? — не унималась Фина. — Какое неуважение к предкам!

— Ма, ну мы того… ну… этого…, — бормотал Рим и впился взглядом в суровое лицо отца, в поисках поддержки и защиты.

Отец молчал, сжав губы в прямую линию. И только по глазам было ясно, что грозный Рандолф Эрлинг с трудом пытается не смеяться.

— Если заржешь, я обижусь, — очень тихо, прикрыв лицо ладонью, шепнула Фина мужу.

— Я стараюсь, — так же тихо, почти беззвучно ответил волк.

— За подобное неуважение мы с папой вынуждены вас наказать! — продолжала строго говорить Фина и осеклась.

За спиной все-таки раздался приглушенный смех, переросший в громкий хохот. Ранд смеялся, а его плечи подрагивали. Дети, поняв, что наказания можно избежать, да и у родителей, судя по всему, совершенно не боевой настрой, заулыбались.

— И как водичка? — не переставая смеяться, поинтересовался Ранд у детей.

— Классно! Тут тепло, на самом деле, — взвизгнула Мэй и шутливо плеснула в родителей пригоршней воды.

— Мэйера! — возмутилась Фина, а потом завизжала, когда крепкие и сильные руки мужа подхватили ее, а в следующий миг Ранд уже прыгнул в озеро.

Хорошо, что много лет назад волк расширил границы водоема, и теперь в нем могло поместиться целое семейство плещущихся волков.

— Ранд! Ты что творишь?! — фыркала Фина, не выпуская шею любимого, обвив ее руками.

— Лишним не будет, малышка, — негромко ответил Рандолф, незаметно, под водой, скользнул ладонью по плоскому животу жены.

Фина перестала фыркать, мягко улыбнулась. Муж прав. Воды источника укрепят ее здоровье, напитают организм энергией и позволят крохотной жизни, зародившейся совсем недавно, расти и развиваться.

Дети принялись резвиться, позабыв о том, что изначально их визит к источнику имел исключительно научный интерес. А Фина и Ранд устроились на пологом утопленном под воду камне, нежась в теплой воде, наблюдали за своим непоседливым потомством.

— Я много думал о прошлом и настоящем, маленькая, — негромко прошептал волк, поглаживая широкими ладонями чувствительный девичий живот через мокрую одежду. — И пришел к выводу.

— И к какому же выводу ты пришел, господин профессор Эрлинг, — невинно поинтересовалась Руфина, улыбнувшись.

— Профессор! Пф! — фыркнул Ранд. — Никак не привыкну. Да и какой из меня профессор. Так, если только на бумажках.

— Ну конечно! — возразила Фина. — Видела я, как тебя взглядами облизывают первокурсницы. Так что, профессор из тебя получился очень даже крутой.

— Да брось, малышка, ты же знаешь, кроме тебя мне никто не нужен, — хмыкнул Эрлинг и перетянул Фину к себе так, чтобы видеть ее лицо. — Так вот, я думал о прошлом. О том, как мы встретились. Как ты рычала на меня тогда, на арене. Помнишь? А я помню. И как с ума сходил, помню. И как ты пришла ко мне, тоже помню.

— Какая у моего волка удивительная память! — хохотнула Руфина, устроившись удобнее и подложив ладони под подбородок. — Так к чему ты ведешь, родной?

— К тому, какое ты у меня чудо. Счастье мое рыже-огненное, — приглушенно пробормотал Эрлинг. — А еще, я ни за что не отмотал бы время вспять. Каждый миг с тобой — не променял бы на годы беззаботной жизни. Обожаю тебя, даже когда ты рычишь на меня.

— Аналогично, профессор, — проникновенно глядя на мужа, призналась Фина, — но ты и сам все это знаешь, да?

— Несомненно, — улыбался Ранд.

И вдруг в них полетели брызги воды. Ранд хмыкнул. Осторожно переложил Руфину на теплый камень и пригрозил:

— Сейчас буду мстить, щенки!

Руфина рассмеялась. Дети завизжали. А духи, охранявшие это уединенное место, спокойно наблюдали за тем, как два волчонка плещутся в воде с огромным волком.

* * *

— И чем тебя не устраивает наша академия, Рим? — не унималась Руфина, выхаживая по ковру гостиной.

Разговор с сыном был похож на монолог. Мальчишка, по большей части, молчал. А Фина все больше злилась. Ну вот что за характер у старшего сына! Не переубедишь ведь! Весь в отца!

— Потому что она «наша», — подал голос Рандолф.

Отец семейства наблюдал за событиями, сидя в своем излюбленном кресле. Признаться, сын оправдал его надежды и опасения, что уж скрывать.

Рим Эрлинг вырос упрямым, умным и сильным волком. Рандолф гордился сыном. Но и Фину понимал. Любимая не хотела отпускать старшего отпрыска так далеко от дома. Умом Руфина понимала, что нужно отпустить парня в свободное плавание, а вот материнское сердце билось в тревоге.

— Папа прав, — наконец, проговорил Рим. — Я не хочу, чтобы репутация Эрлингов открывала двери передо мной. Хочу сам открывать их.

— И биться о них лбом?! — фыркнула Руфина. — Шишки набивать?

— Даже если и так, — кивнул Рим и, поднявшись с дивана, подошел к маме.

Фина вскинула голову, чтобы посмотреть в лицо сыну. Волк в свои девятнадцать вымахал ростом с Ранда. Руфина понимала, что Ранд прав. Сын вырос. Должен сам вкусить все прелести свободной жизни, набить пару шишек, оступиться, достичь поставленных целей.

Но как унять дикую тревогу? Фина не знала.

— Мамуль, все в порядке будет. Стая деда меня примет. Не в чужие края еду, — проговорил молодой волк. — И дядьки помогут.

— Дядьки и здесь могут помочь! Беловодье – прекрасное место! — сдавая позиции, вздохнула Руфина, обняла сына.

— Ма, ну я же не могу всю жизнь рядом с твоей юбкой, а? — буркнул Рим. — Я ж не папка. У меня столько терпения нет.

— Кто-то сейчас по зубам отхватит, — невзначай пригрозил Рандолф и встал. — Все. Решение принято. Рим едет учиться в стаю Кьелл. Сами проводим. А на обратном пути заберем старшую дочь Инголфа.

— Хорошо. Тем более, Рада звонила, жаловалась, что девочка хочет провести каникулы у нас, а сами отвезти не могут. У Миши какие-то важные дела, а Рада не в том состоянии, чтобы летать самолетом, — кивнула Фина, перехватив хитры взгляд мужа.

— Не сработает, предки, я уже все решил, — хохотнул Рим. — Туфта это все. Сашка не поедет сюда. Мы час назад созванивались.

— Надо же, и на какие темы вели беседы? — невинно хлопнула ресницами Фина.

— А вот это уже мое с Сашкой личное дело, — подмигнул Рим.

— А Сандра Инголф в курсе, что у тебя на нее «личные дела»? — ехидно уточнила Руфина, а муж негромко рассмеялся.

Сын только снисходительно усмехнулся и промолчал. О том, что его волк год назад распознал истинную пару в несуразной девчонке с короткими торчащими в разные стороны волосами, огромными голубыми глазами и дерзким характером, знало все Беловодье. Но о том случае знали только близкие. Семейство Инголфов было приглашено на официальное мероприятие и впервые прибыло полным составом в академию. Тогда отец и дядька, которым пришлось усмирять взбесившегося волка, почуявшего пару, удалось сдержать зверя. Да и пара была настолько юна, что безопаснее было оградить общение.

Риммана выпустили только после того, как Инголфы отбыли восвояси. А сам парень, когда мозги вернулись в норму, принялся выяснять все, что можно было, о девушке. В итоге между ними случилось виртуальное знакомство, переросшее в виртуальный роман. И теперь, конечно же, выбор Римом места учебы и жительства был очевиден.

— И что, даже не попрощаешься? — в комнате появилась Мей, улыбаясь брату.

— Ты меня раскусила, так и хотел свинтить, пока ты спишь! — парировал Рим, а Мей уже подошла ближе.

На самом деле брат и сестра уже о много поговорили, обсудили, решили между собой. Ведь их отношения всегда были близкими, доверительными. Они с детства делились секретами и защищали друг друга, неважно от кого. А сейчас Рим уезжал, а Мей — оставалась в Беловодье.

Старшие дети вышли из гостиной, оставив родителей наедине. Выезд был назначен на вечер, оставалось еще немного времени. Но Фина была расстроена, пусть и понимала, что там Рим будет под присмотром ее родителей, и потом, от владений Кьелл до территории стаи Инголфа — рукой подать.

— Все хорошо будет, родная, — успокоил Ранд. — Рим у нас смышленый парень.

— Да я знаю, — вздохнула Руфина, обнимая мужа и пряча лицо на его груди.

Эрлинги молча замерли, слушая, как старшие дети смеются, а им в ответ визжат младшие. Задумавшись, Фина не сразу поняла, что кулон стал вдруг горячее обычного. Приятное тепло, которое растекалось от амулета, привлекло ее внимание. И волчица отпрянула от Ранда, а рукой перехватила кулон.

Тот моментально распался на части. И теперь на ладони Руфины лежал точно такой же амулет, что остался висеть на ее шее. Ярко-красный кулон стал копией подарка, который передала девушке мама Ранда в качестве защиты.

— Думаю, нам нужно отдать его Риму, — задумчиво пробормотал Эрлинг.

Кулон ярко сверкнул, словно одобрял это намерение. Фина сжала ладонь.

Вот теперь Руфина Эрлинг могла отпустить сына в свободную жизнь, зная, что там, за сотни километров от родного дома, мальчика будут охранять духи. В конце концов, Рим такой же виланец, как и его отец.

— Нам пора выезжать. Иначе опоздаем на самолет, — негромко проговорила Фина.

Но прежде, чем выйти из комнаты, волчица улыбнулась мужу, обняла его, нежно поцеловала.

— Я люблю тебя, — послышалось негромкая фраза, произнесенная в унисон.

Кто первым сказал эти простые, но важные слова? Неважно. Главное, сердца волка и волчицы бились в такт друг друга.

* * *

Мей Эрлинг пристально смотрела за тем, как взлетает самолет. Она намеренно не полетела с родителями. Брат справится. У девушки не было сомнений.

Просто не могла она покинуть этого места. Словно что-то не пускало ее. Что-то крепко держало в Беловодье. И, казалось, стоит шагнуть на борт самолета, как эта связь натянется напряженной струной и лопнет.

А Мей чувствовала жизненную потребность в том, чтобы ощущать себя частью Белых Вод, частью академии. Девушка привыкла к голосам, что звучали в ее голове. И не боялась их. Отец научил, как справляться с ними. Да и бабушка с дедом всегда были рядом.

Вот и сейчас, глядя на точку в небе, Мей вздохнула.

Что-то едва ощутимо коснулось ее раскрытой ладони. Волчица решила, будто дедушка или бабушка дают знать о своем присутствии.

Однако, обернувшись, наткнулась взглядом на полупрозрачные глаза.

Мужчина. Волк.

Мей это сразу ощутила, пусть и видела только глаза.

— Ты кто? — спросила девушка.

Вокруг толпились люди и оборотни. Аэропорт — не самое спокойное место.

Вместо незнакомца ответил дядя Фил. Он сопровождал племянницу, да и дела у дядьки были здесь, в городе.

— Ты о ком? Мей? Все хорошо? — уточнил ректор.

Мей сосредоточенно осмотрелась. Никого. Пусто. Мир духов молчал.

Только суетящиеся люди и волки. Но ведь кого-то Мей видела! Красивые глаза, полные печали и тоски.

— Да, все в порядке, дядя, — ответила Мей и пошла вперед.

Уже сев в машину, девушка выглянула в окно. И ей показалось, что там, у входа в аэропорт застыла полупрозрачная мужская фигура. Высокий, выше среднего. Плечи широкие, почти необъятные. А в глазах … Злость? Он злился на Мей?

Девушка хотела попросить водителя остановиться, но призрак исчез.

— Что ты видела, Мей? — вновь спросил дядя.

— Ничего, просто показалось, — отмахнулась волчица, но в душе поселились странные и необъяснимые чувства.

Будто что-то должно произойти. С ней.