8

Разобравшись с документами и страховкой, я решила, что хватит сваливать ребенка на Веру с Леночкой, пора и совесть иметь. Да и приглядеться к собственному-то сыну. А то у него, оказывается, стихийная сила, неконтролируемые выбросы, а я, мать-ехидна, сбагрила ребенка соседям и в ус не дую.

Так что в магазин за продуктами мы с Олежкой гуляли уже вместе. Я собиралась купить понемногу самого необходимого, но все равно набралась тяжеленная сумка: сахар и мука, гречка и рис, хлеб, молоко, яйца, увесистый бройлер, кусок сыра и пачка сладкого творожка, масло сливочное и подсолнечное… А куда деваться, если дома пустой холодильник?

Рядом с магазином сидели в рядок бабульки с овощами-фруктами и прочей зеленью. Стыдно покупать укроп с петрушкой при таком участке, но первое время придется…

— Олежек, сынок, поможешь маме?

— Да, — разулыбался он. И гордо нес до самого дома кулек с тремя луковицами, двумя морковками и пучком зелени. А я рассказывала ему, как будем сейчас вместе варить вкусный супчик, суперполезную гречневую кашу и сладкий компот из собственных яблок.

Отойдя от испуга первых дней, Олежка стал тихим и спокойным. Не представляю, насколько нужно было этого ребенка довести, чтобы так полыхнуло! Хотя, судя по обрывкам «моих» воспоминаний и словам Олежки в тот вечер, скандал был знатный. И если бы не мое появление в этом теле, которое я уже и не пыталась для себя объяснить, мальчик мог остаться круглым сиротой, а скорей всего, и сам бы погиб.

Теперь он не отлипал от меня, хотя вел себя тихо и изо всех сил старался не мешать: похоже, приучен был к тому, что взрослые не всегда могут на него отвлечься. Пока я готовила, сидел за обеденным столом с карандашами и раскраской. Я иногда заглядывала, хвалила: «Молодец, так красиво получается». Спрашивала, какие книжки читали с Леной и Натусей, какие буквы выучили. Спросила: «А сколько тебе годиков, помнишь?» — и малыш гордо показал ладошку с растопыренными пальчиками:

— Скоро пять.

— Какой ты у меня большой, — восхитилась я. Пять Олежке исполнялось аж в декабре, так что «скоро» было относительное, ну и ничего. Сейчас главное — незаметно проверить, что мальчик знает и умеет, чем нужно с ним заниматься, на что обратить внимание.

Пообедав, пошли в сад за яблоками. Олежка лазил по траве, собирая в ведро ту падалицу, что покрасивее, а я аккуратно снимала с дерева спелые румяные плоды. Летние яблоки долго не лежат, так что буду делать сушку, варить варенье и печь пирожки и шарлотки.

Гости пришли, когда мы с Олежкой, расположившись за столом на улице, резали яблоки на сушку. То есть резала, конечно, я, а малыш красиво раскладывал дольки на противне. В печке разгорались дрова (вот зачем поленница и сушняк!), я прикидывала, не сделать ли потом куриных шашлычков на углях, и тут от калитки окликнули:

— Марина!

Я обернулась и не сдержала радостную улыбку:

— Ксения Петровна! Добрый день, как я рада вас видеть! Заходите, у нас не заперто.

Я и в самом деле совсем не пользовалась щеколдой на калитке. А зачем? Низкий забор не остановит злоумышленника, но если вспомнить, как дом стоял открытым неделю после пожара, и никто не влез… Зато Вера или Леночка могли заглянуть в любое время.

Вслед за Ксенией Петровной во двор вошел еще один гость. Довольно молодой мужчина, подтянутый, в классических серых брюках и светлой рубашке с коротким рукавом, темноволосый, чисто выбритый, в слегка затемненных очках в тонкой золотой оправе. Вид у него был одновременно официальный и доброжелательный — вполне объяснимое сочетание, если учесть, что пришел он с дамой из благотворительного комитета. Ох, а я-то в халатике…

— Алексеев Константин Михайлович, — представила его Ксения Петровна. — Куратор и преподаватель школы для одаренных детей.

— Можно просто Константин, — он улыбнулся и как-то очень бережно пожал мне руку. — Нам передали сведения о вашем сыне. Похоже, мальчику пора в школу.

Если честно, я испугалась. Что там за школа, не отберут ли у меня малыша? Если он в четыре года такое сотворил, мало ли что дальше будет, вдруг у них такие дети на положении стратегического оружия?! Почему-то я совсем не боялась того, что Олежка может снова устроить пожар в доме. И уж точно не собиралась куда-то его отдавать!

Мгновение моей растерянности гости прекрасно заметили, и уже следующая фраза ясно показала, что я запаниковала на пустом месте. Заговорил Константин:

— Вы, наверное, думаете, что Олежка еще слишком мал для школы? Но в его годы уже можно и нужно учиться управлять энергетическими потоками. Несложные упражнения для детей, ничего опасного, зато улучшают концентрацию и мягко наращивают резерв. Настоящая учеба потом пойдет легче.

— А я уже и не маленький, — влез мне под руку Олежка. — Я уже почти все буквы знаю! Мама, я хочу в школу! Почему Наталя пойдет, а я нет?

Я вздохнула, погладила сына по голове, ласково растрепала мягкие белые прядки:

— Сейчас обо всем поговорим. Чаю?

Мы расположились за столом на улице. Сладко пахло яблоками, я достала травяной чай, а Олежка принес из кухни оставшуюся от завтрака половину шарлотки. Я поставила чайник, малыш сразу утянул кусок пирога и влез мне на руки.

— Расскажите подробней, что за школа, какие занятия?

— В случае с Олежкой «школа» — всего лишь название. Его возраст — это подготовительные классы. Два-три часа в день, в игровой форме, в общении с другими детьми. У нас небольшие группы, все под присмотром. К слову, к вам пришел именно я, потому что Олег попадет в мою группу: огневика должен учить огневик. И в первый класс Олег пойдет в нашу школу, с его потенциалом других вариантов нет. Уроки по управлению силой будут продолжаться все время обучения, по тем направлениям, к которым у мальчика обнаружится предрасположенность или талант, он получит право поступления в институт вне конкурса. При хорошей успеваемости и поведении — стипендию.

Что ж, звучало вполне разумно. Я только спросила:

— А добираться как? Далеко?

— Из вашего района, наверное, удобней всего автобусом. Я привез буклеты, посмотрите потом. Одну минуту, в машине оставил.

Константин пошел за буклетами, я аккуратно ссадила Олежку с рук: чайник как раз вскипел.

— Мама, я пойду в школу? — громким шепотом спросил Олежка.

— Пойдешь, сынок, — я поцеловала его в растрепанную макушку. — Это ведь так хорошо, что ты хочешь учиться.

— Ура! Мам, а можно еще пирога?

— Бери, конечно. А чай будешь?

— Не, я на качели, можно?

— Иди, только сначала доешь, а потом раскачивайся. — Так даже лучше: мальчик и на глазах, и разговору не мешает, и ему не скучно со взрослыми.

Ксения Петровна с удовольствием вдохнула аромат чайного сбора:

— Какая прелесть! Вот теперь вижу, что вы оживаете. Появились мысли о будущем?

Я колебалась недолго: Ксения Петровна вызывала у меня доверие, и я уже убедилась, что верить ей и в самом деле можно. Она, очевидно, если и не была ведьмой сама, то знала обо всех этих заморочках, и раз уж мне все равно не помешает добрый совет, почему бы не от нее? Пока что помощь благотворительного комитета приходилась очень кстати.

— Знаете, я тут перечитывала письма, думала, — я разлила по чашкам чай, разрезала шарлотку. — Бабушка Тоня советовала на практические курсы пойти. Я бы хотела. Не знаю только, смогу ли сейчас.

Ксения Петровна отпила чай, одобрительно кивнула.

— А почему нет? Главное, есть желание учиться. На самом деле курсы — прекрасное решение именно для молодых мамочек. Там достаточно гибкое расписание, много самостоятельной работы. Единственная сложность — вам придется выбирать из того, что есть в городе.

— На нашей же базе, — кивнул вернувшийся Константин. — Зато сможете приводить сына и, пока он занимается, тоже учиться. Расписание подогнать — это решаемо.

— А что у вас есть?

Константин положил на стол несколько ярких буклетов:

— Здесь все. Я как чувствовал, по дополнительному образованию тоже прихватил.

Я перебрала буклеты, раскрыла тот, на котором алел заголовок «Профобразование для взрослых».

Наверное, это была судьба: с первой же страницы на меня глянули пучки трав возле ступки, аптечные весы, флаконы с бирками, и над всем этим название: «травник-фармацевт». Я подняла голову и встретила внимательный взгляд Ксении Петровны и заинтересованный — Константина.

— Вот. Это оно. Что нужно для поступления?

— Достаточный уровень силы — его проверят, когда вы придете подавать заявление. Но, насколько я могу судить, у вас с этим все будет в порядке.

— Если что, резерв подкачаем, — подхватила Ксения Петровна. — Сейчас картина недостоверна, вы еще не восстановились. Но уже лучше, сразу после несчастного случая вы были на абсолютном нуле.

— Время есть, — успокоил Константин, — все дополнительные курсы начинаются с октября.

— И остается вопрос оплаты, не так ли? — Ксения Петровна поставила опустевшую чашку. — Вот здесь, Марина, вам нужно все очень трезво взвесить. Вы в любом случае в льготной категории, но есть разные варианты.

— Расскажете? — попросила я, подливая гостям чай.

— Конечно. Итак. Самое очевидное — государственные социальные программы. Вы, безусловно, имеете право на социальную квоту и стипендию. Но придется выбирать из списка дефицитных профессий и после окончания учебы выбрать место работы из нескольких, предложенных государством. Насколько я знаю, фармацевты в этом списке есть, но гарантий действительно хорошего трудоустройства вам никто не даст.

Я кивнула: понятно, способ на крайний случай.

— Далее: можете заключить контракт на обучение от имени вашего будущего работодателя. Откровенно говоря, способ лучше лишь тем, что вы сами заранее ищете себе работу, то есть исключаете риск, что придется срываться с места и переезжать куда-нибудь в азиатские пустыни или на Крайний Север. Но сколько лет и на каких условиях будете потом привязаны к этой работе — тут уж как договоритесь. Если пойдете этим путем, советую не подписывать договор без консультации независимого юриста.

Ну, эта схема и по родному миру знакома…

— Интересно, кому в нашем городе может понадобиться свой фармацевт?

— Нашей же школе нужен, — сообщил Константин. — Но у нас требования к квалификации, за темную лошадку никто платить не будет.

— Как и в любом другом достаточно солидном учреждении, — кивнула Ксения Петровна. — Будь у вас протекция, рекомендации, родовой дар — еще можно было бы поискать, и то… не все готовы рисковать.

Какое-то время мы молча пили чай. Константин с таким удовольствием смаковал шарлотку, что я не удержалась от улыбки: в мужчинах-сладкоежках есть что-то очень трогательное. Если, конечно, это мужчины вроде Константина — подтянутые, спортивные, с мускулами, но без пивного животика. Могут себе позволить!

Ксения Петровна, как мне казалось, чего-то от меня ждала, и я спросила:

— Это ведь не все варианты, правильно я понимаю?

Она улыбнулась:

— Да, я могу предложить вам альтернативу. У нашего благотворительного комитета есть свой фонд и спонсоры. Фармацевт нам тоже пригодится, но исключительно неофициально.

— То есть?

— То есть мы оплачиваем вашу учебу без всяких условий, в рамках благотворительности. Это не так сложно, как кажется: наши спонсоры, между нами говоря, отнюдь не бескорыстны, их взносы на благотворительность окупаются налоговыми льготами. Что же касается дальнейшего — так как вы никому не обязаны за обучение, то и работать можете на себя. Это, конечно, рискованней, чем гарантированное жалованье, зато у вас будет стимул трудиться и совершенствоваться.

— А оформить такую работу на себя — очень сложно? Налоги и что там еще… никогда не интересовалась детально. И еще скажите, Ксения Петровна, вам или вашему комитету какой в этом прок? Я не понимаю, что такое «фармацевт неофициально»? Хочется точно знать, на что подписываюсь, а то уж очень соблазнительно все выглядит.

— Умничка, — почему-то улыбнулась дама не мне, а Константину. — На самом деле, Марина, все просто. Мы проводим благотворительные ярмарки, держим магазин для малоимущих, курируем городские школы, приют и центральную больницу. Разумеется, мы не ждем, что вы будете работать для нас бесплатно, и не требуем гарантий и обязательств. Но вот вам наглядный расчет. Получив право личной печати на продукции, вы можете продавать свои снадобья непосредственно клиентам либо делать им же на заказ, но для этого нужно обзавестись клиентами, не правда ли? Поначалу придется сдавать работу в аптеку. Для примера, простейшая детская микстура от кашля стоит в аптеке сорок копеек. У вас ее возьмут за двадцать. Мы закупаем оптовую партию для школ и приюта — по тридцать пять. Так уж лучше мы заплатим вам по тридцать, и вам выгодней, и нам экономия!

Я кивнула:

— Разумно.

— Поверьте, без работы не останетесь, — Ксения Петровна улыбнулась и добавила еще один очень веский аргумент: — К тому же у нас вы сможете обзавестись и клиентами на индивидуальные заказы. Не будем далеко ходить, если станете мастером, я сама с удовольствием стану покупать у вас, а не в аптеке. Там ведь не знаешь точно, насколько качественно оно изготовлено и сколько пролежало на складе.

— А вдруг из меня не выйдет мастера? — неужели они вот так готовы идти на риск, вкладываясь в не гарантированный результат?

— А я в вас верю, — шутливо отозвалась Ксения Петровна. И продолжила уже серьезно: — Марина, поймите, я чувствую ваш потенциал. Ваш резерв сейчас почти пуст, но это временно. Я уверена, что вы сможете развить силу до уровня мастера. К тому же мы ничем не рискуем, даже в худшем случае в проигрыше никто не будет. Вы по крайней мере попробуете, наши спонсоры получат свои льготы, а мы для того и работаем, чтобы давать людям шанс.

Все эти мысли и рассуждения действительно звучали разумно и к тому же очень многообещающе, но я все пыталась найти подвох. Кто знает, вдруг я в итоге не захочу снабжать их оптовыми партиями копеечных лекарств? Сейчас-то вообще не знаю, что здесь как и что почем! По-хорошему, стоило бы сначала обжиться, а потом договариваться, но чтобы обживаться, ни о чем не тревожась, нужны деньги. Средства к существованию. А у меня их — боюсь гадать, хватит ли хотя бы до зимы. А ведь ребенку нужны теплые вещи и на осень и на зиму, прежние наверняка малы! Нет, Маринушка, учиться нужно срочно, и как раз на такую специальность, которая востребована! И раз уж предлагают бесплатное обучение и практически гарантированный сбыт — за такую возможность нужно хвататься всеми лапами!

— Что ж, попробую оправдать вашу веру.