Глава 8.1

Каверин, значит. Антон Каверин. Почему мне чудится, что я слышала это имя раньше? Где интересно? Хотя не сильно-то важно. Главнее другое — походу, связываться с ним и соглашаться на совместный тур к теплому моречку было глупостью с моей стороны. Вон его каждая встречная-поперечная собака узнает и прям с почтением радушно скалится. Бармен в курсе, чем он девок склеенных напаивает, прежде чем развести на потрахаться. Впрочем, думаю, не сильно-то утруждаться разведением ему случается. Большой, видать, человек в определенном смысле, то бишь кинуть такого или бабосиков потянуть может быть чревато. Обидненько. Я уже чуточку поверила, что мне подфартило и действительно возможность повеселиться беззаботно и без последствий перепала. А тут… Не, ну его на хрен, с мажорами связываться — надо быть или дурой, или безотказной давалкой. А я, хочется верить, не первое и однозначно не второе.

К моменту, как нарисовалась визгливая телка, что с налету повисла на моем мажоре, как срамная болезнь на портовой шлюхе, я уже всерьез обдумывала план, как бы свалить технично, обмениваясь одновременно с ним колкостями. А еще стараясь игнорировать, что вроде как по кайфу то, как он близко, но при этом не зажимает и не притирается пошло. Не прет по-борзому, пальцами потными куда не надо якобы невзначай не суется. Даже когда обнял, пока вел через зал к стойке бара, напрягло лишь самую малость. Дальше напряжение рассеялось, потому как он не пошел дальше. На очень даже резонный вопрос к себе, почему так, ответа у меня не было. Можно списать на пивас, к которому я не прикасалась с того времени, как поселилась у Корнилова. Он взял с меня слово, что никакого бухла, я его дала и держала. До сего дня. Нет больше в моей жизни Корнилова, нет и обязательства.

— Длинный, идем к нам! — продолжала болтаться на Каверине, как сраная индюшиная сопля, крашеная кукла, так и норовя еще и к лицу его присосаться. — Я тебя не видела сто лет!

— Ну не так уж и сто, допустим. Пересекались в прошлом году, — буркнул мажор.

— Толку-то? Ты же вечно с этой припадочной Миргородской рядом терся, а к ней и близко подходить я не сумасшедшая. Ну пойдем же! — заканючила она снова. — Расскажешь, как ты, где был? Вспомним старые деньки. Как зажигали ведь!

— У меня тут своя компания, Осипова. — Мой мажор положил ладони на плечи девицы и не слишком вежливо отстранил ее от себя. Мне почудилось, что даже с легкой брезгливостью.

— Да? — Блин, как можно умудряться говорить так визгливо, что даже музло бухающее перекрывает. — Где?

И принялась вертеть головой, явно нарочито в упор меня не замечая. Бывают же такие сучки.

— Я с девушкой. И нас вполне устраивает компания друг друга. А ты, смотрю, и так отсутствием компании не страдаешь и обзавелась друзьями помоложе, — ухмыльнувшись, Антон кивнул куда-то мне за спину. — С ровесниками со всеми уже передружила?

Вот честно, скажи он мне такое, причем в присутствии посторонних, я бы ему нос сломала. С ходу прямо лбом в переносицу херакс! Можно козлить и дергать за нервы друг друга наедине, можно и высказаться нелицеприятно, но без свидетелей. Но вот так, перед толпой. За такое бить надо. Даже если бы потом отхватила от души и была бы по жизни конченной шалавой и действительно перетрахала полклуба. Не его это, бл*дь, собачье дело. Она тоже сучка, тут диагноз неизменен, но у парня нет права так себя вести. Ни у какого. Особенно у того, кто с ней терся когда-то, судя по ее намекам. И тем более делать это перед другой бабой. Это в сто раз ведь сильнее задевает. Знаю, что есть девки, кто прям тащится, если их дружок при них унижает бывшую, пытаясь тем самым подчеркнуть, насколько нынешняя лучше. Но они тупые овцы. Мало того, что ты завтра сама можешь и, скорее всего, будешь на месте этой бывшей, так еще и что за бесполезной херней надо быть по жизни, чтобы самоутвердиться с помощью чужого уничижения.

Но окончательно меня бомбануло не от того, какой козел, оказывается, Каверин, тут мне глубоко похер, а от того, что вместо возмущения эта Осипова только молча погрозила ему пальчиком, продолжая сушить зубы в дебильной улыбке от уха до уха. То есть сглотнула. А он наверняка ведь знал, что так и будет, что ему такое за положняк позволяется, потому и сказал. Пиво, которое я как раз доцедила до дна, шибануло мне в голову, и я решила, что хорош.

— Да ну нах! — буркнула себе под нос и, развернувшись, пошла сквозь толпу к выходу.

— Эй, Лисица, ты куда? — окликнул меня хамоватый мажор, догоняя шаге на десятом, а я как раз догнала, что мое-то барахло все в его тачке осталось.

— Вещи мои отдай и озвучь, сколько с меня за подвоз и пиво, — прищурившись, зло проорала сквозь музыку ему.

Блин, а в том стакане точно чисто пиво было? Чего-то меня сильно так вставило. С непривычки, видать.

— С хера ли гости понаехали? — изумленно уставился на меня Антон.

— Внезапно поняла, что степень твоего мудачизма слишком перевешивает все возможные выгоды от совместного веселья за твой же счет. Особенно за твой счет.

— Откуда такой вывод? — наклонился он к самому моему лицу, силясь перекричать шум. — Я тебе еще своего мудачизма, рыжая, и не демонстрировал.

— Ой ли? — А по дороге ты исключительно милахой себя показал, конечно.

— Но до сего момента ты признавала его терпимым, так с чего вдруг? — Я перестала выдирать локоть из его захвата, все равно и не думал отпускать. Ну не бить же его исподтишка в надежде вырубить слегка и стянуть ключи.

— А вот ответ я перед тобой держать не обязана. Ты мне кто?

— А кем хочешь, чтобы был?

Я на это только закатила глаза. Ну смешно же.

— Вещи отдай, и адье, — вернулась на исходную позицию.

— Пошли! — Он схватил меня за руку и поволок совсем не к выходу. Мы прошли весь зал, свернули в какой-то коридор, где он стал толкать идущие подряд запертые двери, пока одна не распахнулась. Он затащил меня в небольшое помещение с тусклой лампочкой и захлопнул дверь. Кто бы мне еще сказал, почему я с ним иду, а не вырываюсь и не отбиваюсь.

— Бля, заманался я перекрикиваться, — сказал, отпуская, и привалился к стене спиной, складывая руки на груди. — Ну, и какого хрена?