Глава 26. 1

— Спит? — тихий голос Корнилова выдернул меня из оцепенения, что и сном-то не назовешь. Лежала с закрытыми глазами, ощущая, как тянется время, и так же тягуче-неторопливо вращаются неспешным, но неостановимым водоворотом однообразно невеселые мысли. Почему? Почему все так должно быть? Почему у меня никак-никак не может все начать быть как у нормальных людей? Вон другие грешат, но живут вполне себе здорово, и все у них есть, включая перспективу расплатиться за грехи свои когда-то потом, даже не в этой жизни, что никого уже в современном мире и не пугает всерьез. Почему тогда я должна расплачиваться болью уже сейчас? Что за несправедливая херня такая, когда еще и хорошо-то не было и нажиться не случилось, а уже плати.

Хотя брехня. Хорошо как раз было. Недолго, но очень-очень хорошо. Но теперь это вроде как работает фактором усиления боли и усугубления херовости последующего бытия.

— Как будто. — прошептала корниловская баба. — Миш, я переживаю очень. Она кушать не стала, не выходила ни разу, хотя бы в ванную. Нам бы как-нибудь ее в больни…

— Ну вот простите, что я такая засранка немытая, — пробурчала я, открывая глаза и садясь на постели.

— Лизка… — выдохнул Корнилов, уставившись на меня, в то время как его пассия отступила и закрыла за собой дверь, оставляя нас одних. — Выглядишь…

— На себя-то посмотри, — огрызнулась, неотрывно глядя на него в ответ. Он был в камуфляже, пятнистая футболка разодрана на рукаве, на морде пара царапин, глаза ввалились, и вообще какой-то постаревший, что ли.

Тягучая боль стала острее, за горло будто кто придушивать стал, и по щекам позорно потекло.

— Ну всяко лучше тебя, — он гулко сглотнул, криво улыбнулся и протянул руки. — Лизка…

Меня сорвало с кровати непонятной силой, и, кинувшись к нему, я уткнулась мокрой физией в его грудь. Он пах потом, усталостью, хвоей, дымом и… домом. Тем самым, которого у меня никогда не было до него.

— Корнилов, я… ты прости меня… — пробубнила, глотая всхлипы. — Я не думала, что вот так… что вы все сорветесь…

— Дурная твоя рыжая башка, — поцеловал меня Михаил в макушку. — Ну а как нет-то?

— А на хрена бы? На кой я вам всем сдалась-то?

— Ох, Лизка-Лизка, что же ты за Фома такая у меня неверующая, что никак очевидного видеть в упор не хочешь. Ты же родная мне стала. И Камневым тоже. Своя. Семья, Лизка. А за семью глотку кому хочешь порвешь и пойдешь куда придется.

— Ну все, хорош тискаться, а то баба твоя приревнует, — вывернулась я из его лап.

— Ее зовут Лена, и она в курсе, что поводов для ревности у нее нет. И они с Федором теперь тоже наша семья.

— Чёт дохрена прям, Корнилов, — насупилась я. — Не было, не было никого ни у тебя, ни у меня, и тут на тебе! Поперло со всех сторон.

— Лиз, мне тоже пока это странно. — И главное, сам лыбится так, что на “странно” это ни черта не тянет. — Но все уже есть, факт свершился, и давай ты привыкать начнешь и Лену обижать не будешь.

— Уже настучала? — скривилась я.

— Нет. Я просто тебя хорошо знаю.

Знает он. Ну прямо демон я во плоти.

— Что, вот с ходу у тебя с ней все серьезно? То есть она и ее при… мелкий у нас насовсем? — покосилась я на дверь.

— Да. И в планах покупка дома, где всем будет достаточно места.

— Блин, нам и так до них тесно не было. Понаехали, а мы теперь переезжай.

— Лиз… — качнул головой Михаил, глядя без упрека, но мне все равно стыдно стало. Вот с самого начала у него эта фигня со мной на раз выходила. В смысле не нудит, лекций не читает, а я слушаю и слушаюсь почему-то. И когда косячила — не упрекал, просто смотрел, а я уже все осознавала, причем не так, как раньше, что сразу тянет послать или сбежать, а правда неловко и исправить хочется.

— Да я что? — проворчала себе под нос, отводя взгляд. — Дом так дом. И не буду я твоего ангелочка обижать, только пусть ко мне не лезет.

— Лиз, в семье так не выйдет.

У меня язык зачесался, что пофиг мне, и вообще могу свалить в любой момент, но я его прикусила. Свалила уже раз, ага.

— Корнилов, мне тебе кое-что рассказать надо бы, — решила я срулить с раздражающей темы.

— Давай. — Он оперся задницей о подоконник, и я вдруг поняла, что он страшно устал. Ему бы отдохнуть сначала, но дело такое…

— Мы когда с мажо… С Кавериным, в смысле, сбегали от бандюков этих, то, походу, завалили парочку в подвале.

— Знаю, — сухо кивнул он. — Забудь.

— А если у них есть дружки и мстить захотят, а тут Лена твоя эта и шкет?

— Никого уже нет, Лиза. Данная тема закрыта полностью и чисто.

— А… — я зависла, осознавая сказанное. То есть они не просто нас искали, прочесывая леса, но и… зачистили все и всех. — Корнилов, я…

Сказать что-то хотелось, но не моглось. Не об этом. Поэтому вывалилось из меня совсем другое. Торопливо и часто прочищая пересохшее горло, я ему рассказала всю правду о моем детстве. Нельзя, чтобы он не знал, ради кого на такое пошел. Нечестно скрывать.

— Я подозревал что-то нехорошее, но такое… — покачал он задумчиво головой.

Он хмурился до глубоких морщин между бровями, глядя сквозь меня рассредоточено. Что, уже осознает, что вляпался в лютый зашквар с убийствами ради куска говна? Представляет, что скажут на это Камнев и остальные, когда узнают всю правду обо мне? Смотреть на меня уже тошно ему? А вдруг сейчас подумал, что я с ним собиралась провернуть нечто вроде материнской схемы с кидаловом на бабки и имущество, потому и попыталась вешаться? Потому и сбежала, как только у него баба образовалась, поняв, что голяк уже и ничего не поимеешь. Вот это предположение внезапно напугало меня до усрачки.

— Корнилов, ты не думай, я с тобой ничего такого не планировала никогда, — с легкой паникой я вгляделась в его отстраненное лицо.

— Что? — вскинул он голову, выходя из своей задумчивости.

— Я к тому, что никаких подлянок тебе не задумывала, я просто жить хо…

— Лиз, вот сейчас рот закрыла, — грозно рыкнул он, и у меня совсем все внутри похолодело.

— Если скажешь свалить, я…

— Да что же ты за кусок баранины упертой, Лиза! — зарычал он, хмурясь. — Свали, да, в ванную, потому как мне тоже туда, а то смердит как от осла немытого. Давай, не задерживай очередь! Помоемся, поедим, и ты расскажешь, как дальше выбирались с Кавериным. Его, кстати, отец забрал?

— Без понятия, — дернула я плечами, как паралитик, в попытке безразлично ими пожать и отвернулась.

— Лиз? — насторожился Корнилов. — Рассказать еще ничего не хочешь?

— А не дофига ли откровений за один день? — фыркнула насмешливо и спаслась таки бегством в ванную.