Глава вторая

Жил на свете белом

Одинокий лось.

Сердце никому так

И не отдалось.

(с) А. Хвальский

Депрессяшки

Сергей

Это был дом его мечты. Определенно. Небольшой, всего две комнатки наверху и гостиная-кухня на первом этаже, с окном во всю стену, выходящим на микроскопический, но настоящий сад. Дерево и камень. Стекло. Идеально. И что немаловажно! Стояла избушка задом к людям, которые заполонили все, в том числе и этот двор, расположенный неподалеку от моря.

– Вас все устраивает? – приветливо поинтересовалась хозяйка, немолодая подтянутая дама. Тоже рыжая. Ему сегодня везет на этот цвет.

– Еще бы не пел никто, – вздохнул Сергей, вспоминая вокализы Артура под душем.

– Вечером под вино случается, – не стала лукавить хозяйка. – Дети опять же бегают.

Сергей огляделся. Перед домиком обнаружился газон, три низенькие раскидистые яблони, два куста с какими-то шарообразными цветами. И качель с балдахином. В тени.

– Все замечательно.

– Ужин и завтрак. Я принесу меню на согласование, пароль от вайфая на холодильнике, – улыбнулась хозяйка. – Вас покормить когда?

– Сейчас.

– Пока есть только борщ и котлетки.

Ну, после сосиски «диете» уже не было страшно ничего, поэтому он кивнул.

– Сейчас принесу. Помидорчиков порезать?

– Обязательно.

Женщина ушла.

Он наконец-то остался один. Достал из кофра рюкзак, зашел в домик, под включенный кондиционер.

Хорошо как!

Повесил куртку в шкаф. Стащил сапоги, носки, с удовольствием пошевелил босыми пальцами.

Закинуть вещи в стиралку. Понадеяться, что любимая футболка отойдет от ядовитого кетчупа. По крайней мере, солью ее любезная продавщица на заправке засыпала более чем щедро.

И – в душ.

Замурлыкал под прохладной водой, без слов, настолько хорошо было. Заржал от полноты чувств.

Переодевшись, вышел на террасу. Обнаружил еду, прикрытую полотенчиком. И полное отсутствие людей. Хозяйка – умница! Быстро все умял. Помыл посуду. И босиком отправился к качели. Раздумывая по пути: пойти ли за едой, потому как какой-то запас сделать надо. Пустой холодильник – это не дело. Или не стоит? Потому как лень.

Жизнь определенно начала налаживаться, подумал Сергей перед тем как закрыть глаза и провалиться в блаженный послеобеденный сон.

…Рыжая бестия возмущалась, уперев руки в боки. Надо же – девица с заправки и в сновидения к нему пожаловала. И тут, кстати, чем-то недовольна. Какая она все-таки возбуждающая! Ну, зачем ругаться даже во сне, если его можно сделать вполне себе эротическим?

Сергей потянулся вперед, поймал рыжую незнакомку и уронил на себя. Она ойкнула. А он стянул резинку с ее волос, пропустил пушистый огонь между пальцами. И сделал то, что очень хотелось сделать еще на заправке: легко обвел нижнюю ее губу, погладил большими пальцами шелк щеки. И нежно – он сам чуть не сошел с ума, насколько нежно – прижался к ее губам. Пламя просто взвилось в нем. Но чем больше оно рычало внутри, тем сильнее отчего-то хотелось замедлить темп до жаркого, вынимающего всю душу своей неторопливостью dolce cantabile.

Она затрепетала, обняла, погладила плечи. И… ответила на поцелуй. Он осторожно приоткрыл глаза – хотелось не только чувствовать ее, но и видеть близко-близко, а еще было страшно интересно, какого цвета у нее ресницы.

Рыжие. Темно-темно рыжие и золотистыми кончиками. И глаза закрыты. Словно она вся в этом поцелуе, вся в его руках – трепещет, льнет, светится от удовольствия…

Да. Она – совершенство! Потом, когда проснется, он ее найдет. А пока Сергей скользнул ладонями под ее футболку, ощутил под пальцами атласную спину, вдохнул терпкий запах разгоряченной женщины.

Она всхлипнула ему прямо в губы. Так и не открыв глаз. И этому нежному, откровенному звуку что-то откликнулось в нем. Яркое и жаркое, первобытное, хищное. Он прижал ее к себе, вклиниваясь коленом между ее ног, углубил поцелуй…

И чуть не подпрыгнул от боли в нижней губе.

Она его укусила! Пребольно!

От неожиданности он ослабил объятия и тронул губу языком. Мокро и солоно. До крови укусила. Вот же… рыжая!

А искать ее не придется, потому что никакой это не сон. Во сне не бывает так больно.

Рыжая вывернулась из его рук, запуталась в ногах, потому как прыгать из положения лежа на мужчине, который сам лежит на качели – вообще не вариант. Сергей успел подхватить ее до того, как девица грохнулась, и сам же ударился головой о стойку качели.

– Черт! Ну ты!.. – прорычал он, пытаясь одновременно поставить ее на ноги и не свалиться самому, что из крайне неудобной и идиотской позиции «две каракатицы запутались друг в друге» было чертовски неудобно.

Но он справился. Поставил ее и встал сам, мысленно поблагодарив задолбавшего всех своей хореографией Бонни Джеральда. Но вместо благодарности получил яростный зеленый взгляд и шипение:

– Ты совсем спятил? Ты кто такой? Ты вообще…

Она задохнулась от собственной злости.

А Сергей понял вдруг две вещи. Первая: ему повезло, как… да слов таких нет, чтобы описать его везение! Эта рыжая, которая обалденно целуется и совершенно невероятно стонет от страсти – взяла и приперлась с той заправки прямиком в его новый дом. В смысле, арендованный. И вторая: он ужасно этому рад. Настолько, что… угу, стоять неудобно, джинсы давят на самое нежное. И не поправишь. Неприлично как-то при даме.

А дама, она же рыжая бестия, чуть отдышавшись и сощурив кошачьи глаза, ткнула в него пальцем:

– Убирайся отсюда!

От такой несправедливости Сергей окончательно выпал из прекрасной полуденной грезы. О, этот звон разбитой мечты! Вот почему в реальности женщинам всегда надо все испортить?!

– Вы что – меня преследуете? – не остался он в долгу, мгновенно переключаясь в привычно-ненавистную роль «сукина сына, у которого лучшие адвокаты».

– Да как вы… – выдохнула бестия, пронзая его убийственным взглядом.

Лев бы с ума сошел от зависти. Здесь бы ее и закопал, чтоб неповадно было конкуренцию составлять. А вообще очень удачно, что у нее нет ружья, как у Томбасова. Или чайной ложечки, как у Олеси. А то бы закапывать пришлось его. Труп, в смысле.

Но никакие убийственные взгляды не смогли бы остановить его разбушевавшуюся от полуденного солнца (и обжигающего огня чьих-то всклокоченных волос) фантазию.

– Может быть вы террористка? Или фанатка-террористка?! – грозно рыкнул Сергей. Не то что веря сам себе, хотя…

М-м-м… А под майкой у нее полный третий размер в тротиловом эквиваленте. Черт. Да она чертовски опасна. Этак она в самом деле захватит его территорию. Не то чтобы он был так уж против…

– Я? – взвилась рыжая. – Я – фанатка?! Что вы вообще делаете в моем доме?

О. Когда она вот так сверкает глазищами – это вообще… ага. Вообще.

– Простите. Но это мой дом, – заявил Сергей, подбираясь к дикой бестии ближе на полшага.

– Как это ваш? – Она даже тон сбавила от удивления.

– Я тут буду жить как минимум этот месяц, – пояснил он и тут же улыбнулся со всем возможным миролюбием и очарованием. Заодно и сокращая расстояние между ними еще на полшага. Пока она потеряла бдительность. – Впрочем, если вы захотите составить мне компанию, я возражать не стану.

– Мама! – крикнула рыжая, на те же полшага отступая.

Хм. Странная реакция.

– Нет – так нет, – пожал плечами Сергей и тоже отступил. На всякий случай.

– Мама! – голос рыжей прозвучал решительнее и злее. Так, словно она призывала кого-то в свидетели… хм… его домогательств?!

Черт. Вот только неадекватных феминисток ему не хватало! По судам же затаскает! Япона мать.

– Что вы так кричите? Подумаешь, дом. – Заговаривая ей зубы, он нащупал в кармане телефон и включил запись. – Не единственный же дом на все побережье. Пройдитесь по дворам, здесь везде сдают жилье. Не стоит так… возбуждаться!

Дослушав его с нечитаемым выражением лица, она снова заорала:

– Мама!

– Кариночка! – раздалось с другой половины двора, когда Сергей уже почти был готов звонить Самуилу Абрамовичу, чтобы тот спасал его из лап этой сумасшедшей. – А мы тебя не ждали в этом месяце. Что ж ты не предупредила?

Если кому-то в этот момент послышался стук – то это точно была упавшая челюсть Сергея. И он не смог бы точно сказать, упала она от офигения или от облегчения. Кажется, нападение сумасшедших отменяется.

Хотя, конечно, не факт. Не факт.

Карина

Дом-дом, милый дом. Я обернулась к растерявшейся маме. Что ж. Вполне логичное завершение истории о девчонке, что удрала из родного городка и отправилась покорять столицу. И даже в чем-то преуспела. До поры до времени. Вытереть злые слезы – еще не хватало позориться перед этим… этим!

Поэтому я отвернулась от этого совсем и сделала шаг маме навстречу.

– Карин, – беспомощно посмотрела на меня мама. – У тебя не бывает отпусков в июле. Что случилось?

И что тут ответишь? Не вываливать же на маму все мои злоключения при незнакомом мужике. Тем более при наглом и безбожно красивом мужике. С которым я только что целовалась.

Ну ты и докатилась, Кариночка.

Жар окатил меня с ног до головы, и виной этому был вовсе не солнечный полдень. А чтобы мне мало не показалось, что-то крайне горячее, раскаленное, я бы сказала, приблизилось ко мне со спины. На плечи легли тяжелые ладони.

– Слушайте, Карина, – огорченно пробасил этот, обжигая дыханием мое ухо. – Не переживайте так. Не стану же я выгонять вас из собственного дома. Мне есть куда уехать.

– Спасибо огромное, – вздохнула мама. – Как мы можем компенсировать доставленные неудобства?

– Пригласите меня на ужин, – голос этого стал мягким, и еще он явно улыбнулся, я это ощутила. – И я поеду, пока не стемнело.

Мама кивнула, хорошо скрывая разочарование. Очень хорошо скрывая. Но я слишком давно ее знаю, чтобы не увидеть, да и причину я отлично понимаю.

– Нет, – я покачала головой. – Нет.

Лишать родителей заработка за целый месяц было бы крайним эгоизмом. Зарплата учителей – слезы, и они весь год живут на то, что заработают в туристический сезон. Гостиница у них крохотная, и половина дохода это мой домик. Мой. Любимый. Лично вымечтанный, спроектированный и сделанный.

– Не покормите ужином? – недоверчиво переспросил этот.

– Да нет же. – Я развернулась практически в его объятиях. Мой лоб оказался напротив его губ, так что я почувствовала его дыхание. И рук он так и не убрал. – Вам не нужно уезжать. Я вполне могу пожить в большом доме.

– Спасибо, – сказал он так, будто ему в самом деле было это важно.

И приобнял меня чуть ближе. Ну не нахал ли?

– Отпустите меня, – тихонько приказала я.

Нехотя этот отступил, успев провести ладонями по моим плечам. Совершенный нахал.

– Мам, сейчас я приду, только машину отгоню в общий двор, – максимально легким тоном сказала я, увеличивая расстояние между собой и эти невозможным наглецом с невозможно синими глазами. Противозаконно синими. И улыбаться так ему следует запретить!

– Хорошо, – кивнула мама. – Карина?..

– Ничего не случилось, мам. Все хорошо, – легко соврала я.

Мама отчего-то переглянулась с Сергеем, бр-р, все-таки имя премерзкое. И, понятное дело, не поверила ни слову. Но хоть задерживать меня не стала. Так что я сбежала – переставить мою лапочку и остыть.

Да. Надо остыть и подумать…

– Мы же увидимся за ужином? – у самого выхода со двора догнал меня проникновенный, искусительный бас, от которого мурашки разбежались по всей коже.

Спокойно, Карина Пална. Улыбочку! Твои проблемы никого не касаются. В том числе проблемы тридцатилетней женщины, которой делала-делала карьеру, да так ничего и не сделала. А времени на что-то кроме карьеры не было. И теперь вы, Карина Пална, неадекватно реагируете на любого привлекательного самца. Потому что адекватные женщины не позволяют себя целовать при первой же встрече!

«Второй, – уточнил внутренний перфекционист-зануда. – «И вообще, у тебя отпуск, ты на курорте, так что все нормально. Имеешь право закрутить маленький романчик. На месяц».

– Непременно! – обернулась я, посылая этому солнечную улыбку и проходясь взглядом с головы до ног.

Ну а что? Если ему нравится лохматое, потное и ненакрашенное чудо природы – кто я такая, чтобы возражать! Отпуск у меня, в конце-то концов, или где!