Глава 68.

— Что-то случилось? — сонно протянула я, поднимаясь с кушетки.

— Иди ко мне, — он похлопал по краю кровати.

Я приблизилась к нему, присела.

— Ложись, — улыбнулся мужчина, увлекая меня за собой.

— Только не говори, что соскучился по моему голосу, — нахмурилась я. — Еще час назад ты сказал, что устал слушать мои нравоучения.

Мужчина рассмеялся.

— Нравоучения — да, но не твой голос. Но я соскучился по кое-чему другому, — и потянулся ко мне здоровой рукой, ловко забравшись горячей ладонью под футболку.

— Мы в больнице, — прошипела я, пытаясь освободиться из его плена.

— Так что веди себя тихо, — ухмыльнулся он.

Накрыл ладонью грудь, сжал сосок. Я выдохнула. Сдержала срывающийся стон.

— Поцелуй меня, Мара, — прошептал он.

Я повиновалась. Приподнялась на локте, коснулась губами его лица. Сначала теплой щеки, провела кончиком языка по носу, обвела контур губ.

Витя играл с моей грудью, ласкал соски, заставляя стонать в его губы.

Я же решила, что должна отомстить ему за сладостную пытку. Запустила руки под одеяло, добралась до белья, и ловко нырнула под кромку, коснувшись напряженной плоти.

Теперь выдохнул Витя.

— Что ты творишь? — прохрипел он.

— Помолчи, — улыбнулась я. — Мы же в больнице, так что веди себя тихо.

Провела пальчиком по головке, собрав проступившую капельку смазки. Размазала ее, спустилась ниже. Аккуратно обхватила напряженный член, задвигала ладонью.

Витя рыкнул, сжал сосок. Я выдохнула, простонала в его губы.

— Я люблю тебя, — прохрипел мужского голос, и по моей ладони потекла теплая влага. — Позволь сделать тоже самое для тебя.

И я позволила. Сама стянула джинсы, устраиваясь удобнее, чтобы он мог легко коснуться меня между ног. Запустил пальцы, нажал на разгоряченную влажную плоть. Я ахнула, наслаждаясь игрой. Нескончаемые ласки доставили мне удовольствие.

— Я так скучала по тебе, — прошептала я, содрогаясь от накатившей волны оргазма.

— Теперь мы всегда будем вместе, — рассмеялся Витя, проникая вновь в меня пальцами.

Кажется, одного раза для нас было мало.

В ночь перед выпиской мы наслаждались друг другом, прикасались, целовались, любили. Мы были наконец-то счастливы и безмятежны.

По случаю выписки Виктора из больницы ребята закатили вечеринку у него дома.

Мы приехали после того, как все собрались. Даже Лера приехала, оставившая ненадолго сына дома с няней. Да, Марк настоял на том, чтобы у них была помощница. Он так заботился о своей супруге, что боялся за ее здоровье. А лишние руки, помогающие им дома, были просто необходимы.

— С возвращением, — всюду доносились приветственные слова.

Я вздрогнула, когда выстрелила пробка шампанского.

— Тебе нельзя, — усмехнулся Кирилл, вручая только мне бокал с игристым напитком.

Вик пожал плечами. Пить он явно не собирался.

— Как твоя нога? — поинтересовался подошедший к нам Роберт.

Виктор на костылях добрался до дивана и аккуратно с помощью друга сел.

— Пуля пробила кость, поставили штырь, — поморщился Витя. — Так что пока только так буду ходить, — и кивнул на костыли.

— Зато далеко не уйдешь, — задорно подмигнул Кирилл. — Теперь он точно не сбежит от нас.

Ребята рассмеялись, поддерживая друг друга.

В тот вечер шампанское лилось рекой.

Лере и Марку пришлось уехать примерно через час, остальные же никуда не торопились. Ника и Кирилл устроили чуть ли не представление, веселя всех. Ее муж, приехавший чуть позже, молча пил виски, которое отыскал в закромах Виктора. Он не вмешивался в шутливые споры жены и ее брата.

— И часто они так? — я остановилась около Майера.

Он посмотрел на веселое лицо Ники и на недовольное — Кирилла, и молча покачал головой.

— Всегда, — чуть слышно добавил. Кажется, ему нравились такие перепалки, из которых почти всегда победительницей выходила Вероника.

Роберт, сидевший рядом с Виктором, наклонился к тому, чтобы поинтересоваться, как идут дела. Все замерли и прислушались к их разговору. За последние дни никто не говорил о причинах, заставивших Виктора оказаться на больничной койке.

— Дело завели. На всех, — улыбнулся Виктор. Спокойно, безмятежно.

— Сообщников Жанны поймали сразу же. Они уже активно дают показания. Она не отстает, валит все на них.

— Обвинения выдвинули?

— Да, — согласился Майер. — И поджог, и нападение. Покушение на жизнь. Все, что только можно. Расследование затянется. Ты готов к судам.

— Я долго этого ждал, — Никольский взглянул на меня.

— Если так надо, то я не против, Витя, — улыбнулась своему мужчине.

Ника тихо ахнула. Кирилл и Роберт опасливо взглянули на друга, но тот не сводил с меня довольных озорных глаз. Улыбался с нежностью, на которую был способен лишь он.

— Мне показалось? — прошептала Ника, наклонившись к брату.

— Нет, — также тихо произнес он.

— Ей можно, — Виктор все-таки посмотрел на друзей. — Но только Маре, а не вам.

— Что нужно сделать, чтобы заслужить такой чести? — поинтересовалась Ника.

Виктор хитро прищурился, взглянув на Майера.

— Боюсь, твой муж не одобрит.

— Извращенец! — рассмеялась Вероника.

Я смутилась. Покраснела и спрятала лицо в ладонях.

После того, как даже засидевшиеся допоздна, но довольные гости разошлись, я помогла Вите добраться до спальни.

— Останешься со мной? — поинтересовался он, пока я поправляла подушки.

— Да, останусь, — улыбнулась, расправляя покрывало. — Могу переночевать тут или в гостевой комнате.

Он схватил меня за руку, вынуждая присесть рядом.

— Мара, я говорил не про эту ночь. Я прошу тебя остаться со мной здесь. На сегодня, завтра. И настолько пока мы будем тут жить.

Я изумленно взглянула на мужчину. Накрыла своей ладонью его руку.

— Ты предлагаешь мне вновь к тебе переехать?

Он молча согласился.

— Боюсь, если я во второй раз съеду от Тани, она больше не пустит меня на порог.

— Я больше не позволю тебе сбежать, — улыбнулся Витя. — Забирай свои вещи и верни мне мою кошку.

— Твою? — я ахнула. — Вася моя!

— Моя, вы обе мои. Так что завтра же я хочу, чтобы ты вернулась в свой дом, — он потянул меня на себя.

Я легла рядом, прислушиваясь к биению его сердца.

— Мара, теперь это твой дом. И клуб твой. И у тебя есть счет, — тихо поговорил мужчина. — Все, что я сказал тогда, было не шуткой. Я знал, что могу не выбраться, поэтому позаботился о будущем, о твоем будущем.

— Витя, но мне не нужны твои деньги, — я приподнялась, чтобы взглянуть на его лицо.

Мрачный, но все же спокойный. Его не задел мой отказ. Он уже принял решение. Окончательное.

— Тебе понадобятся деньги, чтобы восстановить клуб. Сделать там ремонт, организовать там все то, что захочешь. Я готов финансировать любые твои затеи, — улыбнулся он.

— Но мы составим соглашение о том, что я верну тебе все вложенные деньги, — настояла я.

— А если не окупится? — вдруг усмехнулся он.

Я насупилась. Поджала губу.

— Ты не веришь? А я уверена, что к чему бы ни прикоснулся Никольский, обязательно принесет ему выгоду.

Мужчина удивленно взглянул на меня, а после весело рассмеялся.

— Что же поделать, знаю, как получать выгоду. И если тебя успокоит, то я готов составить любое соглашение, тем более работать со своей будущей женой одно удовольствие.

— Женой? — выкрикнула я, открыв от удивления рот.

Он покачал головой и прищурился.

— Да, Маргарита Александровна, вы согласны закрепить официально наши неофициальные отношения?

Я рассмеялась, приближаясь и возвышаясь над Витей. Поцеловала его в губы и тихо ответила:

— Я подумаю.

В ту ночь, как бы Виктор не пытал и не упрашивал меня, я не дала ответа. Как и в последующие дни. Но он не сдавался. Упорно доказывал каждый день то, как я буду счастлива с ним.

Он вернул мне веру в счастливую и беззаботную сказку, хотя нас окружали новые, но посильные трудности. Мы занялись клубом. Витя стал спонсором, помогая с возрождением клуба. Роберт, узнав про нашу задумку, сразу же подключился к этому занятию, всецело посвятив себя любимому занятию.

Через пару месяцев, ближе к осени, мы открыли клуб. Новый, полностью отремонтированный, оборудованный лучшими тренажерами, и названный в честь моего отца. Александр Некрасов, мой папа, гордился бы мной, появись он здесь в этот солнечный теплый день. В день, когда меня обнимал любимый и дорогой мужчина.

В день, когда со мной были наши друзья, веселые, радостные и искренние.

В день, когда ученики отца собрались, чтобы почтить его память.

В день, когда я больше не была одинока.