Глава 20

Малис Эмбер стоял у окна, вид из которого открывался на пустынный двор перед зданием его тюрьмы. Он редко покидал свой просторный кабинет, но когда выходил, то не успокаивался, пока не обходил все здание, присматриваясь к своим заключенным. Невидимый всеми, он принимал разные облики и пробирался по главным нишам, слушая, запоминая, изучая. Некоторые экземпляры были ему интересны, других он просто обходил стороной, кого-то просто не замечал. Сейчас он находился на вершине одной из башен, в маленькой библиотеке, где директор хранил свои книги и записи, которые вел от руки, не все доверяя компьютеру.

В тюрьме Оригона царило одно правило — здесь выживали только сильнейшие. Малис знал, что в его исправительное заведение попадают только те существа, которые обречены на гибель. Те, кто присылал их сюда, заранее знали и даже надеялись на то, что больше никогда не увидят своих врагов, и Малис мог это обеспечить.

Тюрьма была разбита на множество секторов, которые здесь величались Нишами. В каждой нише был свой предводитель, именовавшийся ее Хозяином. Место Хозяина всегда было шатким, так как иногда появлялся тот, кто претендовал на него. И тогда Малис Эмбер мог полюбоваться на порой красочные бои за право сильнейшего, которые чаще всего заканчивались гибелью одного из противников.

Сегодня он тоже видел бой и Малису не понравилось то, что новенький, вместо того, чтобы закрепить свое положение и победу, добив прежнего Хозяина, оставил его в живых. Директор тюрьмы был немного разочарован, но догадывался, что так просто все в этом случае не закончится. Малис знал Хозяина ниши гуманоидов. Герра был подлым, сильным и жестоким. Настоящий Хозяин, который уже не один год держал свое место. Но самой его большой особенностью была неуемная гордость и Эмбер догадывался, что новеньким вскорости грозит столкнуться с большими проблемами, чем они могли бы предположить. Подлость Герры не имела границ, а в тюрьме Оригона царила вседозволенность. Убей этот человек хоть всех жителей своей Ниши, Малис и слова бы ему не сказал. Он уважал право сильнейшего, так как и сам был силен. Слишком силен.

Я очнулась из-за того, что мне было ужасно жарко и грудь сдавливала какая-то тяжесть. Открыв глаза, повернула лицо в сторону и тут же удивленно приподнялась, когда увидела, что, оказывается, все это время спала в обнимку с капитаном. И что, более того, сама прижималась к нему спиной, а мужчина закинул на меня свою руку и его широкая ладонь сейчас покоилась на моей груди.

Медленно пошевелилась, намереваясь высвободиться из чужих объятий, как меня с силой притянули назад и еще крепче прижали к горячему телу. И вот это уже заставило удивиться и замереть на несколько секунд.

— Не вставай, — услышала я тихий голос Джона Мортимера сидевшего у «балкона». — Дай капитану немного поспать. Он караулил нас всю ночь, а потом разбудил меня, чтобы я сменил его ненадолго.

Я нахмурилась. Это сколько же, получается, я спала? И ответ пришел почти сразу: «Минимум часов двенадцать, если не больше!».

— Почему не разбудили меня? — спросила я шепотом, сердясь на своих спутников.

— Сама догадайся, — последовал ответ и эти слова дока только больше вывели меня из себя.

— Я такой же солдат, как и вы с капитаном, и у меня есть обязанности! Я никому не позволю видеть во мне только женщину! — горячо зашептала я. За моей спиной снова зашевелился Йорк. Его рука переместилась на мою талию, посылая по всему моему телу непривычно приятный разряд. Заметив удивление на моем лице, Мортимер отчего-то улыбнулся, а я упрямо начала медленно выбираться из-под руки капитана Йорка, пытаясь не разбудить его. Но это оказалось напрасным. Едва я села, как Линк открыл глаза.

— С добрым утром, — сказала я, хмуро глядя ему в лицо.

— Судя по твоему виду, утро не такое уж и доброе, — ответил он. — А еще я не уверен в том, что это, действительно, утро.

Я отвернулась. Опустила взгляд на наручные часы, оставленные мне людьми Керка, и поняла, что капитан прав. Это было совсем не утро. Если верить часам, сейчас был разгар дня. Правда, в вечном полумраке тюрьмы, не поймешь так сразу, какое время суток. Здесь была вечная ночь.

Мортимер кивнул куда-то в глубину комнаты.

— Там уборная, — сказал он и добавил со смехом в голосе. — Я обнаружил ее во время своего дежурства.

— Уборная? — проговорила я, не веря своим ушам.

— Даже себе не представляете какая!

Я поднялась на ноги. Острое желание умыться и выпить воды не оставляло меня, пока я шагала в указанном направлении. В горле саднило и только теперь жажда ощущалась с нереальной силой.

Темнота сомкнулась за моей спиной, и я была вынуждена протянуть руку, прикоснуться ладонью к стене и так продолжила идти, осторожно передвигая ногами. Как оказалось, к нашей так называемой спальне-гостиной примыкала еще одна комната. Длинная и узкая, в конце которой, освещенный лучом, падающим в отверстие на потолке, находилась та самая обещанная уборная. Злая улыбка украсила мои губы, когда я увидела простое отверстие на полу, куда, как видимо, и полагалось справлять нужду. Даже думать не хотелось, куда шли все отходы человеческого производства. Наверное, падали просто вниз. Потому-то в пещере так воняло.

Тюрьма нравилась мне все меньше и меньше. Сделав свои «дела», заторопилась назад и, к своему удивлению, увидела, что пока я отсутствовала, у нас появился гость.

— Привет, — бросила я длинноухому, тому самому, что вчера нам показал это место для ночлега.

— Я пришел показать вам место, где выдают еду, — ответил Сайлем, — Скоро обед. Следуйте за мной.

Новость о том, что здесь все-таки кормят, намного приподняла мое угасшее настроение. Мысль о глотке свежей чистой воды напомнила мне о том, что я давно не пила и не ела, впрочем, как и мои спутники. И если без еды я могла бы обходиться достаточное количество времени, то вода была просто необходима, как воздух. При мыслях о ней, мой рот, и без того сухой, стал еще суше. Словно в нем поселилась вечная пустыня.

— Спускайтесь вниз и ждите меня, — скомандовал капитан и с усмешкой добавил. — А мне надо тоже пойти полюбоваться нашей уборной.

Сайлем первый выбрался из ниши. За ним последовали док и я. Оглядевшись, заметила, что в пещере стало намного светлее. Значит, за пределами тюрьмы начался световой день. Когда к нам присоединился капитан, Сайлем повел нас в темноту, рассеченную лучами света, падающего сверху полосами. Вокруг нас поднимались высокие стены с нишами действительно похожие на гнезда ласточек. Сайлем заметил мой любопытный взгляд и покачал длинноухой головой.

— Сколько ты уже здесь? — спросила я.

— Столько, сколько только помню себя, — ответил он.

— И что, ни разу не пытался бежать?

Длинноухий странно посмотрел мне в глаза и промолчал. Впрочем, его поняла, что задала по-настоящему, глупый вопрос. Вспомнив о том, какой негостеприимной бывает Оригон, более не задавала ничего подобного ушастику. И просто шагала за нашим своеобразным поводырем.

Шли не так долго. Пейзаж не отличался разнообразием, пока мы не достигли высокой стены, которая, в отличии от каменных, на которых ютились ниши, была металлическая и гладкая, уходившая под высокий потолок и терявшаяся в темноте.

— Здесь, — произнес наш спутник. Я почувствовала, что в темноте мы не одни. Все обитатели Ниши Гуманоидов стояли рядом. Я не видела их, но чувствовала чужое присутствие. Как оказалось, эта ниша была заполнена меньше всего. Это мне рассказал длинноухий, после того как из стены выдвинулись длинные полки с какими-то коробками. Сайлем схватил одну, мы последовали его примеру и буквально через секунду полка ушла обратно в стену, словно ее и не бывало, оставив после себя лишь идеально гладкую поверхность.

— А теперь нам надо возвращается, — сказал наш проводник.

— Расскажи нам о тюрьме, — попросил капитан Йорк, глядя в глаза существа. Тот рассеянно заморгал и отвел взгляд. Затем поспешно кивнул и сказал:

— Хорошо. Но не здесь. Давайте возвращаться, — он повторялся, но никто не мог его за это винить. Интеллект ушастого был довольно высоким для его примитивного развития. «Даже слишком», — подумалось мне, так как я сильно сомневалась, чтобы этим существам здесь давали хотя бы малейшее образование.

На пути назад, в нашу обитель, мы пару раз пересеклись с несколькими группами гуманоидов, живших в Нише, отдаленно напоминавших людей. Но всякий раз они бросались врассыпную, едва завидев нас троих и длинноухого идущего впереди. То ли слава о победе капитана над местным лидером шла впереди нас, то ли здесь все были запуганы и предпочитали избегать встреч с себе подобыми.

Сайлем забрался наверх первым, не дожидаясь, когда мы все поднимемся. Я нашла его в комнате. Существо сидело прямо на полу и что-то жевало, запуская время от времени руку в свою коробку. Опустившись на каменную кровать, открыла паек. Ничего особенного там я не обнаружила. Какие-то лепешки в пакете, пластиковая коробочка с чем-то отдаленно напоминавшим гречневую кашу и длинный металлический цилиндр с водой, на который я набросилась первым делом.

— Не торопитесь! — предупредил меня длинноухий. — Эта вода вам дана до вечера! Больше не будет!

Я поперхнулась и поспешно отстранила цилиндр от губ.

— Что? — только и спросила, удивляясь подобным словам. Интересно, как они здесь, вообще, выживают с таким-то рационом? Вот только к совету прислушалась. Ушастику хотелось верить.

Мужчины подошли ближе. Расселись. Доктор — рядом со мной. А капитан на полу, благо здесь даже от стен исходило тепло.

— Рассказывай, — сказал Йорк, устроившись рядом с Сайлемом. Гуманоид чуть отсел, словно опасался капитана, и вытер рот тыльной стороной сморщенной ладони.

— Что именно интересует вас? — спросил он тихо, глядя куда-то мимо Линкольна.

Капитан не спешил есть. Он последовал моему примеру, но воды выпил немного. Я же рискнула попробовать одну из лепешек. Она оказалась совершенно безвкусной, но голод требовал свое и пришлось заставить себя есть.

— Были попытки побега? — спросил Йорк у Сайлема. Длинноухий кивнул.

— Конечно, и довольно часто.

— Я так понимаю, неуспешные?

Сайлем снова кивнул.

— Иногда тем, кто сбежал, удавалось вернуться, но в основном все погибали за пределами тюрьмы. Кто от хищников, кто от холода, — и добавил спокойно. — Отсюда нет выхода.

Я замерла, услышав эти слова. То же самое говорил нам и директор. Но странное дело, я услышала интонации Малиса в голосе существа, и это напрягало.

— Выход всегда есть, — твердо сказал капитан.

О, мне бы его веру! Впрочем, мужчина казался упорным во всем, за что брался. И создалось впечатление, что, если Линкольн решит вытащить нас из этой дыры, ему удастся.

Длинноухий попытался улыбнуться. Он явно не верил словам человека, но спорить не желал.

— Ворота тюрьмы всегда открыты. Стражи пропускают всех без проблем наружу, но вот чтобы вернуться обратно, желающим приходится постараться.

— Интересно, — вступил в разговор доктор Джон. — Получается, здоровье заключенных здесь никого не волнует? — спросил он.

Сайлем пригнулся и зашептал еле слышно, словно боялся, будто его могут услышать.

— Все, кто здесь находятся — смертники. И вы, и я в том числе. Мы когда-то помешали кому-то, перешли дорогу… Никто никогда не доживал до срока своего освобождения. Никто! — он вытаращил свои глаза, словно в подтверждение этих слов и закивал, отчего его уши смешно закачались. Вот только мне смешно не было.

Линкольн Йорк пристально посмотрел на ушастого, а затем неожиданно вскочил с пола, схватил его за шкирку и с силой встряхнул:

— Кто тебя подослал? Говори немедленно! Или ты думаешь, я поверю, что ты нам все рассказываешь и помогаешь от доброты душевной! — и он, еще раз с силой встряхнул длинноухого, да так, что голова существа откинулась назад.

— Не надо! — крикнула я и поспешила на помощь Сайлему. — Отпустите его, сэр!

Длинноухий поднял свои тонкие конечности и закрылся ими от разгневанного мужчины. Доктор Мортимер просто ел, спокойно глядя на происходящее. Кажется, я одна пыталась успокоить Йорка и его подозрения. В любом случае Сайлем нам помог, без него мы бы не нашли так быстро свободную нишу и сегодня, скорее всего, пропустили бы завтрак, а это значит, лишились бы воды.

Капитан холодно взглянул на меня, но руку разжал и Сайлем с глухим шлепком приземлился на пол и тут же поспешно отполз в сторону, все также прикрывая свою голову руками.

— Я не предатель, — почти прокричал он и уже тише зашептал. — Я хочу отсюда уйти! Я думал, что вы те, кому удастся спастись с Оригона. Я хотел вам помочь, а потом попроситься с вами!

Не знаю, как капитан и док, а я ему верила. Хотела верить. Мне неожиданно стало жалко это существо, корчившееся на каменном полу. Вот только еще сильнее я верила капитану. И теперь знала, что просто так он никого не обидит.

— Я надеюсь, ты не врешь, — произнес Линкольн и сел на кровать.

— Не вру! — последовал ответ и смешные уши снова закачались, когда Сайлем закивал своей головой.

— Тогда расскажи мне о вашем директоре и об этом Хозяине Ниши, Герре, — приказал тоном, не терпящим возражений капитан Йорк.

— Расскажу все, что знаю, — поспешно затарахтел ушастый, после чего присел на пол, все также храня дистанцию между нами, и заговорил.

Придя в себя, Отто обнаружил, что лежит на каком-то старом матрасе в помещении, заполненном людьми. В основном все находящиеся здесь были мужскими особами, но Отто заметил и несколько женщин. Хотя назвать женщинами этих самок с почти отсутствующей грудью, высоких, темнокожих и шестируких, у него бы вряд ли повернулся язык. На очнувшегося человека никто не обратил ни малейшего внимания. Все существа занимались собственными делами и, казалось, никому не было интереса к альбиносу, что позволило Отто оглядеться более пристально.

Первое же открытие оказалось чертовски неприятным. На шеях всех, кто находился в этой комнате, красовались ошейники, подавляющие волю. Отто, встав на четвереньки, быстро ощупал собственное горло и не сдержал разочарованного рыка, когда его пальцы нащупали холод металла, стягивающего шею. МакКиган сел, откинувшись головой назад, прижавшись спиной к стене. Его сердце забилось отчаянно и быстро, а мысли скакали бешеным галопом. Седой прекрасно понимал, в какую передрягу попал. Сперва пираты, теперь рабство, но что самой важное и страшное — он потерял товар, предназначенный Уорду. А это означало только одно — теперь, даже если его работодатель и узнает, где и в каком положении находится его человек, он даже пальцем не пошевелит, чтобы помочь.

МакКиган прекрасно осознавал, что ждет его дальше. Сперва его купит какой-нибудь плантатор с маленькой, затерянной во Вселенной планеты, где выращивают тростник или пряности. Или, что еще хуже, отправят куда-то на рудники. А оттуда Отто уже вряд ли выйдет живым, да и кто будет жалеть раба? В том, что его скоро купят, Отто не сомневался, потому что само его тело и подготовка говорили о том, что раб получится выносливый и сильный, а что еще надо хозяину?

— Проклятье, — простонал мужчина. Сидевший рядом, на расстоянии вытянутой руки получеловек с большой головой и странными выпученными глазами, покосился на него.

— Убери рыло, — зло бросил существу Отто. Тот в ответ зашипел, открыв узкий безгубый рот с россыпью зубов иголок. МакКиган не выдержал и, со всей силы замахнувшись, нанес удар в лицо своего соседа. Большеголовый тотчас вскочил и вцепился в горло Отто своими многочисленными пальцами. В помещении началась суматоха, пока двое дерущихся катались по полу, сбивая с ног всех, попадавшихся им на пути. Вскоре Отто уже оседлал своего противника, принявшись бить его кулаками в лицо, превращая его в месиво, когда двери в комнату распахнулись и внутрь вошли трое с оружием в руках. Но они не спешили его применять, застыли, молча глядя на происходящее избиение. При виде охраны рабы разбежались по углам и в центре комнаты остались только Седой и его жертва.

Отто все еще методично бил по лицу большеголового, испытывая облегчение от того, что смог немного успокоить свои расшатанные нервы, пусть и подобным способом, когда вдруг почувствовал сильную боль, пронзившую его голову. Руки МакКигана разжались. Он повалился на пол рядом со своим противником, обхватив руками голову и крича, словно безумный от разрывающей боли. Она прекратилась так же неожиданно, как и началась, а затем подошедший мужчина из охраны, рывком поднял Отто на ноги и вытолкал из комнаты, уткнув между лопаток мужчины ствол оружия. Двое других осмотрели лежавшего на полу большеголового, затем переглянулись и, взяв его за ноги, поволокли к выходу.

Едва двери закрылись за их спинами, рабы медленно начали выбираться из углов, переговариваясь и обмениваясь взглядами. Спустя несколько минут о произошедшем, казалось, все забыли, снова занявшись прерванными делами.

МакКигана привели в одиночную комнатушку, такую маленькой, что сидя на полу, он даже не мог полностью вытянуть ноги. «Своеобразный изолятор для непокорных», — подумалось ему, когда замок на двери щелкнул, отрезая Отто от всего мира. В ту же самую минуту погас свет, оставив Седого в полной темноте. Сейчас он понимал, что мог получить и более жесткое наказание за избиение такого же товара, каким являлся сам. Но, видимо, за него надеялись выручить приличную сумму, раз наказали подобным способом.

МакКиган сполз на пол и закрыл глаза. Его будущее рисовалось ему в совсем не радужных красках. Быть рабом Отто не желал. Купивший его еще пожалеет о своем приобретении, решил для себя Седой и забылся в тревожном сне.