Глава 39. Ксюша

Несколько дней за всеми хлопотами пролетели незаметно. Я была очень довольна результатами ремонта. Мы вложились в срок. И к приезду моих мамонтят кухня была полностью обновлена. Яркая, солнечная и красивая. Она стала еще лучше прежней. И теперь даже в самый серый осенний или зимний день у нас в доме появилось место, где постоянно будет господствовать лето.

Утром в день приезда мамонтят я схватилась ни свет ни заря. Просто не могла спать из-за бурлящего по венам волнения. Так уже хотелось обнять своих мужей. Соскучилась — просто жуть!

К их возвращению у меня все было готово. Но я в сотый раз обходила дом и все перепроверяла. А на кухне уже все тушилось, бурлило, шкварчало, чтобы с дороги накормить своих голодных, уставших и очень любимых мужчин.

Мама Андрюши приехала с утра, чтобы возиться с малышней. И дать мне время подготовиться к встрече мужей. К тому же она настаивала на том, что я и отдохнуть должна успеть.

— Женщина всегда должна мужа встречать с улыбкой и сияющей. — наставляла она меня. — Поэтому не загоняй себя, а пойди приляг, отдохни.

А что я? Я только «за» была. Кто же откажется от отдыха. Тем более у меня были веские основания подозревать, что сегодня ночью мы с моими мамонтятами долго не уснем.

Я как раз только зашла в нашу спальню, когда зазвенел мой телефон.

— Ксюша, ты только не волнуйся, пожалуйста. — голос мамы звучал странно и… пугающе.

— Маам… что случилось? Ты же знаешь, что эта фраза производит ровно противоположный эффект.

Мамуля молчала. И мое сердце тревожно затрепыхалось.

— Самолет пропал с радаров.

Я даже сначала не совсем поняла, о чем она говорит, настолько сильно мой мозг отказывался воспринимать эту информацию. Но как он не сопротивлялся, весь ужас этих слов все-таки просочился в мое сознание.

Наверное, впервые жизни у меня почва ушла из-под ног. Как мне позже рассказала прибежавшая на шум свекровь, я упала в обморок.

Я пришла в себя через какое-то время. И увидела, что около меня собрались все родные. Ну почти, ВСЕ.

Родители нас троих уже приехали. Папы и мамы.

Сашка, который жил недалеко от нашего дома, курсировал по спальне туда-сюда и что-то активно выяснял по телефону.

Даже Женька примчался. Да еще и Воробышка с собой прихватил. Оба выглядели мрачными и сосредоточенными. И внимательно следили за мной.

Больше всего я удивилась появлению на пороге спальни… Мыша.

Никита сразу потянул к нему свои маленькие ручки. Он узнавал и признавал его каждый раз, как тот появлялся в поле зрения.

И Мыша забрал его у моей мамы так естественно и привычно, словно делал это ежедневно.

Рядом были все. Кроме тех, кого я сейчас хотела видеть больше всего. Мамонтятки мои…

— Ксюшенька, как ты себя чувствуешь? — мама Андрюши погладила меня по голове и поднесла к губам чашку. — Выпей, пожалуйста. Это успокоительное. И тебе это можно, как кормящей.

— Мамонтятки? — я едва смогла выдавить из себя это единственное слово.

Мамы Вика и Андрюши переглянулись хмурыми взглядами.

— Папы и Саша все выясняют. Пока никакой информации нет.

— Ксюша, постарайся набраться терпения. — рядом с моей кроватью присел Мыша с Ником на руках. — Я дернул свои источники тоже. Как только что-то будет известно, нам обязательно сообщат.

Я кивнула, но почувствовала, что слезы побежали по щекам. Не могла их ни остановить, ни проконтролировать.

— Доченька, тебе нельзя сейчас нервничать. — рядом присела мама и положила мою голову себе на ноги. — Молоко пропадет. А малышам оно еще очень нужно. Держись ради них. И будем верить в то, что все хорошо. Что это просто проблемы со связью или что-то в этом духе.

Я слушала ее голос, впитывала буквально каждое слово и цеплялась за мысль о наших телепузиках. О том, что я должна быть сильной ради них. Что слабость сейчас — непозволительная роскошь для меня.

Но в душе… Там все просто разрывалось. Сердце ныло и болело. По-настоящему болело.

Если с моими мужьями что-то случилось… Я судорожно сглотнула и постаралась отогнать эту мысль подальше. Потому что там, если ее додумать до конца, «там» я не понимала, как жить. Как растить нашу малышню, где брать силы…

Накатывающую истерику я удерживала неимоверными усилиями. Смотрела на своих деток и понимала, что, если сейчас разрыдаюсь я, они тут же подхватят. А пугать и нервировать еще больше малышей я очень не хотела. Они и так явно чувствовали, что происходит что-то нехорошее.

Следующие несколько часов я провела словно в тумане. Сосредоточилась только на том, чтобы удерживать рвущуюся наружу истерику и уговаривать себя, что все будет хорошо. Все звуки, разговоры, снующие вокруг меня родственники — были где-то там, на втором плане.

В груди тяжело ухало сердце и все давалось мне с неимоверным трудом. Будто из меня разом выкачали всю энергию.

Меня чем-то пытались накормить мамы. И напоить горячим чаем. Не лезло в горло ничего. Но я постаралась, хоть что-то проглотить.

Следила за малышней, которую тоже уговаривали поесть. Телепузики капризничали, нервничали, хныкали и все время тянулись ко мне на руки, жались к телу. А мне приходилось делать еще большие усилия над собой, чтобы не сорваться в рыдания.

Я ничего не хотела в этот момент, кроме одного — чтоб Вик и Андрюша вернулись. Целыми и невредимыми. Чтобы у наших деток были живы их папочки.

Говорят, мысль материальна. Целуя головы своих деток, я представляла, как Вик и Андрюша снова держат их на руках, целуют в щечки и носики, и улыбаются мне.