Глава 41. Ксюша

Быстренько в кухне навели порядочек. А я оценила, важно так головой покивала. Андрюшка как всегда смеется. А Виктор… Нет, он конечно тоже улыбался. Но настолько многообещающей, хищной улыбкой, что даже немного не по себе стало. Этот точно мне припомнит командный тон. И в самый неподходящий момент.

Сделала «невинные глазки», ресничками похлопала. Ну я же девочка… Как же без манипуляций? Ну хотя бы совсем чуть-чуть. В качестве обманного маневра, чтобы гонор некоторых хищников усыпить.

Эх, не прокатило. Виктор бровь так многозначительно задрал, и продолжая улыбаться, покачал отрицательно головой. «Мол, Ксюша, девочка… Не спасут тебя твои невинные глазки от моей страшной мести». Похоже и у меня телепатические антеннки в голове на этих двоих уже настраиваются. Понимаю без слов.

Вздохнула обреченно. Ну, отомстит, так отомстит. Что ж поделать? Даже догадываюсь где будет производиться «казнь» и в какое время суток.

— Давайте обедать. А то действительно, отощаете. Мне потом не простят, что я уморила голодом двух горячо любимых боссов. Кстати, о работе… — продолжила, когда они опять принялись, как саранча поглощать все что можно было съесть. — Вам в офис не пора?

Опять одновременно замерли. Прям чемпионы-синхронисты, секунда в секунду.

— Выгоняешь? — с лукавым прищуром спросил Виктор. Ох, с этим, похоже, у нас будет еще та борьба характеров и соревнование за первое место в любой ситуации.

— Мы тебе уже надоели? — сделал жалобные глазки Андрей. Моя ж ты зая, как же тебя прогнать-то?

— Просто уточняю. Вы же большие, важные боссы. Бизнес, деньги и дальше по списку. Это я — птица вольная, в свободном полете и поиске новой работы.

— Не понял! — Виктор даже вилку отложил в сторону. — А куда это ты собралась, птица Ксюша? Вольную, по-моему, тебе никто не давал.

Ох ты ж… Барин, ни дать ни взять!

— Простите, барин, великодушно. — чуть ли в пояс ему не поклонилась. — Может Вы не в курсе, но крепостное право у нас отменили больше ста лет назад.

— Ста пятидесяти… — уточнил, «википедия» ходячая, руки на груди сложил, брови нахмурил.

— Что?

— Больше ста пятидесяти лет назад было отменено крепостное право. Вот только офисное, крепостное право никто не отменял. — ехидненько так улыбнулся, глядя прямо мне в глаза. — Мы тебя не отпускали, котеночек. Так что ты по-прежнему работаешь у нас и на нас.

— Еще скажи, что «под вами». И в прямом, и в переносном смысле. — отзеркалила его позу, тоже сложив руки на груди.

За столом воцарилась гнетущая тишина. Мы с Виком сверлили друг друга взглядами. Андрюша растеряно смотрел то на меня, то на него.

— Спасибо за обед. Все было очень вкусно. — отчеканила я, поднимаясь, фразу, которую еще в детском садике приучили произносить без запинки.

Ушла на второй этаж. Как-то так неприятно на душе стало. Только-только о чем-то договорились. А уже такие заявочки. Дальше что? Будут вызывать меня в кабинет, как приспичит, и иметь меня «и в хвост и в гриву» между встречами с клиентами и очередным совещанием?

Сижу, в окошко смотрю, жалею себя бедную-несчастную, убаюкиваю свое самолюбие и слышу разговоры снизу.

— Вик, тебе можно иметь дело только с медведями. Кто так с девушками общается, чурбан неотёсанный?

— Да знаю я! Вообще не то имел в виду.

— То или не то, уже неважно. Девушки — создания ранимые. Иди и мирись.

— Андрюха, не беси. И без тебя собирался пойти за ней.

«Она», то есть я, услышала шаги на лестнице. Ну и как каждая обиженная женщина быстренько попыталась придумать, как обиду по драматичнее ему преподнести. Вот чтобы не повадно было меня обижать и гнобить.

— Ксю… — мне на плечи легли тяжелые ладони. — Я не хотел задеть твои чувства или обидеть, — промурлыкали мне на ушко, — прости, что так вышло.

И не дожидаясь, когда я хоть что-то отвечу, зажал меня в своих лапищах. Подбородком о мою макушку так по-свойски потерся. А я… Что я там думала про то, чтобы обиженную «козью морду» ему построить? Забыла уже. Вот как спрятали меня в уютных, медвежьих объятиях, так и забыла.