Глава 44. Ксюша

Остаток дня я не выходила из комнаты. Зайти ко мне тоже никто не решился. Вполне возможно, что мои мамонтята даже разозлились и уже давно уехали. Да я и сама понимала, что разошлась не на шутку. Возможно не нужно было ТАК жестко на них наезжать. Но я испугалась. Очень! И разнервничалась. А в таком состоянии я способна голову кому-то откусить.

Стало как-то очень грустно. Даже мой странный мозг на удивление заткнулся и не выдавал мне в очередной раз диагноз «дура». Сердце только тихо поскуливало. Когда только эти любвеобильные мамонтята успели уже и туда влезть? Тоскую ведь уже за ними. А может быть уже и все, finita la comedia, как говорится. Возможно моя гневная тирада поставила финальную точку в так и не начавшемся приключении под названием «тройничок».

Поубаюкивала еще себя в своей же саможалости, погрустила, даже всплакнула немного. Могу же позволить себе побыть расстроенной девочкой? А когда стемнело на улице, решила, что пора уже и спать ложиться. Все равно на душе очень фигово. Значит этот день нужно закончить. А завтра… Завтра будет завтра.

Если мамонтята и остались в доме, то внизу хватает спальных мест. А если нет… Эх…

Попыталась расслабиться в ванной. Тело в теплой воде, конечно, отпустило все зажимы. Но из головы все-таки грустные мысли не ушли. Ну… Будет как будет. Что уж теперь жалеть.

Забралась в постель. Одна, без своих «грелочек на все тело» под боком. Как-то пусто и одиноко без них.

Думала не засну. Но видимо так вымоталась эмоционально за сегодняшний день, то одна ссора, то вторая, что все-таки сон меня довольно быстро сморил.

Сплю себе самым невинным и таким одиноким сном. Но вот интуитивно понимаю, что вокруг меня происходит что-то не то. Вроде бы не просыпаюсь даже. А мозг явно получает какие-то «тревожные сводки с внешнего периметра» и пытается понять, что именно не так.

Видимо позлившись-пообижавшись на меня несколько часов к ряду, мамонтятки задались насущным вопросом — как успокоить раздраконенную девушку? А если эта девушка — буйная Ксюша? И не придумали ничего лучше, как задобрить и заласкать злую меня.

Сначала ко мне со спины очень медленно и осторожно прижалось одно тело. Где-то на грани сна и реальности, я четко понимала, что это Вик. Не знаю, как я их различаю с закрытыми глазами и даже не щупая руками. Но как-то вот различаю.

Выждал какой-то время. И не получив в ответ моей гневной отповеди или тычок локтем в солнечное сплетение, прижался еще сильнее. Обнял за талию, нежно поцеловал в шею.

А через пару мгновений спереди ко мне прижался уже и Андрюшка. Ласково погладил по щеке, в лоб поцеловал, ладошку мою к лицу своему прижал, губами немного прихватил.

Я все чувствовала, и так захотелось в ответ прижаться к ним, погладить. Но никак не могла определиться просыпаться мне окончательно или нет. Секса точно не хотела. А проснусь, то наверняка приставать начнут. Лучше заснуть опять. Тем более, что это несложно было сделать, когда меня так медленно и нежно гладили. Будто специально убаюкивали.

Сама не заметила, как непроизвольно то ли застонала, то ли захныкала.

— Спи, котенок, спи. — решили за меня мою же дилемму мамонтятки.

К телу прижались, продолжили убаюкивать. Я только на Андрюшу ножку забросила. Не хватало мне большего телесного контакта с ним. А к Вику я и так была прижат всем телом.

Согрели меня мои мамонтятки, приспали в теплом коконе своих тел. Я облегченно выдохнули и уплыла в сон.