Глава 50. Ксюша

Валяюсь меж двух разгоряченных тел и пытаюсь себя вернуть в нашу реальность. Не жизнь пошла, а Камасутра. Но хорошо же как, черт побери. Колыхаешься себе в нирване, ни о чем не думаешь и постигаешь дзен.

Но в реальность меня быстро выдернул заурчавший желудок. Он то в нирвану не улетал, живет себе простыми, мирскими потребностями. И пища ему нужна, не духовная, или эротическая. А вполне себе обычная и материальная.

А ведь точно! Устраивая сегодня утром побег из шоушенка под кодовым названием «дача» мы же даже не позавтракали.

— Я кушать хочу. — пробурчала, не открывая глаз, толкнув кого-то попой.

И ведь уже почти не важно кого именно. Они мной, похоже, очень скоро будут восприниматься как одно целой.

— Эй! Что-то не слышу, чтобы хоть кто-то быстро подхватился и унесся на кухню.

— Я надеялся, что это ты во сне бормочешь. Вдруг тебе ресторан сниться. — заерзал за спиной Вик, котиком ласковым прижался.

Угу, значит это я его пнула. А второй что? Не слышу ответного пинга*.

— Андрюша, ты там мертвым притворяешься? Голос подай!

Тяжелый вздох по другую сторону от меня, можно было вполне засчитать за ответный пинг*.

— Притворишься тут с тобой мертвым… А почему мы тебя должны кормить, а не наоборот? Ты же женщина…

Вот так сюрприз! Я от такого мужского, шовинистического заявленица аж глазки открыла. Один, пока, правда. Но, если Андрюша продолжит в том же духе, мой разнежившийся организм быстро мобилизируется и включит режим Ксены-воина.

Пристально так посмотрела на белобрысого камикадзе. Ну вот напрочь у него отбит инстинкт самосохранения. Что-то нужно с этим делать. Не выживет же.

Попытался со мной в «гляделки» поиграть, но быстро понял, что не то ляпнул и отвел глаза.

— Извини. Мне просто так лень шевелиться, что я готов на кого угодно стрелки перевести. — сложил свои бровки в любимую форму, ага, домиковидную. — Ты не подумай. Я не домострой, не тиран и не деспот. И не считаю, что место женщины — у плиты.

Я кивнула головой. Мол, извинения приняты. Даже рукой махнула — проехали и забыли.

— И вообще, кто девушку «танцует», тот ее и кормит, — удачненько переиначила я известную поговорку.

— Это еще неизвестно, кто кого «затанцевал» сегодня. — «сокрушаясь», выдохнул позади меня Вик.

О! Не спит. А я думала, что он самоустранился, пока мы тут с Андрюшей выясняли правила равенства полов в нашем социуме.

— Нет, ну мерси за комплиман, конечно. — по-кошачьи так потерлась щекой о плечо Вика. — Но кормить меня все же придется вам. Так что не отлынивайте и бодренько топайте на кухню. А я тут еще немного понежусь.

— Ксюшенька, а давай я одеяльцем поработаю, а Вик нам что-то сварганит? — попытался «поторговаться» ушлый Андрюша. Даже другом пожертвовать не постеснялся.

Но тут уж Вик возмутился. Еще бы. Друг-то оказала не друг, и не враг… а так… Во всяком случае в отношении кормежки.

— Ну нет! Если меня из «гнезда» активно выпихивают, то и ты вместе со мной пойдешь. Подъем! — и звонко так шлепнул по голой заднице Андрюши.

Тяжело повздыхав, мамонтята отправились выполнять свой долг — кормить страждущих и убогих. Не, ну с убогой это я лиханула немного. А вот страждущей — это про меня. Мамонта готова съесть. Ой, нет. В разрезе последний изменений в моей жизни, это попахивает каннибализмом. Но кого-нибудь другого съесть точно хочу.

Я думала, что смогу поваляться, понежиться. Побарствовать, так сказать. Но нет… Меня ж не так воспитали папа и мама.

Тяжко вздохнула, буквально стекла с кровати. Пфф… и это они еще жалуются, что я их «затанцевала». Вообще-то их двое, а я одна. И никого не обделяю вниманием и лаской. Вот теперь еле плаваю. Мой бедный организм до сих пор в шоке от таких повышенных физических нагрузок.

Зато растолстеть мне не грозит. Можно уплетать любимые тортики сколько угодно. С двумя такими горячими «сжигателями жира» под каждым боком тех тортиков еще и мало будет.

Оделась, поплелась на кухню. Шла с самым серьезным настроем — приложить свою женскую руку к совместному завтраку. Или уже обеду? А не важно!

Но моим планам не было суждено сбыться. Вся серьезность моих намерений пошла трещинами и рухнула к моим ногам прямо на пороге кухни, когда мои глаза уткнулись в… две замечательные, голые, мужские попки.