Глава 24. Провокация умирающего лебедя

Полина

Персиковая пена топорщилась пышной периной. Полина вытащила из тёплой воды ногу, облепленную пенными хлопьями, и полюбовалась изящной конечностью. Но в груди сразу укололо — кто бы мог подумать, что у этой дурочки, Варвары, фигура ничуть не хуже?

Полина успела пристально рассмотреть соперницу, пока та бежала через двор со спортивной сумкой в руке. На ней были леггинсы и тонкий свитер. Так вот, у этой мелкой гадины ноги от ушей, да ещё и форма у них идеальная, глаз не оторвать. Как же Полина недооценила эту стерву! Хотя нет, похоже, она не стерва, а дурочка, и ею вполне можно манипулировать…

Прямо перед Полиной на гибком держателе, прикреплённом к краю ванны, висел айфон. На экране застыл уголок нью-йоркской квартиры Синтии. Американская подруга отлучилась за коктейлем. Мулатка вернулась в поле зрения с высоким запотевшим бокалом в руке, в нём плескался мохито — виднелся колотый лёд, листья мяты.

— У нас сегодня снова жарко. Конечно, уже не так, как было, когда приезжала ты, но всё равно. Солнце бьёт прямо в окна. Итак, на чём мы остановились?

— Я промыла мозг секретарше.

— Ой, Полинка, зря ты цепляешься к Варваре! Почему ты меня не слушаешь?

— Она поверила каждому моему слову, дурында. Сначала растерялась, потом расстроилась… Ты бы её видела! Хлопала своими голубыми глазищами, тупая курица!

— А потом Варвара пожалуется Глебу, и он тебе устроит.

— Она не пожалуется. Будет молча переваривать всё, что я ей сказала, страдать, мучиться… Я прямо это всё вижу.

— Полли, прекрати! Если Глеб на тебя разозлится…

— Сомневаюсь, что он что-то узнает! Почему только мне должно быть плохо? Пусть она тоже помучается.

— Тебе прям совсем плохо?

— А как же! У меня нет денег, на карточке практически пусто. Родители кидают ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Я уже забыла о любимых ресторанах, переключилась на бюджетные. Ну, предки ещё дают на бензин и квартплату.

— Иными словами, родители полностью тебя обеспечивают, — с сарказмом уточнила Синтия.

— Обеспечивают! Как же! Еле выбила у отца денег на парикмахера и косметолога, это ж надо быть таким жадным! Каждую копейку приходится выпрашивать. Намекала мамашке устроить мне шопинг-терапию, у доченьки ведь сердце разбито! Новая сумочка, туфли, костюм очень бы меня приободрили. Но нет, нет. Маман проигнорировала мои намёки, она, типа, не въехала. Вот такие у меня родители!

— Ну, на Глеба ты тоже жаловалась. А как лишилась его, сразу поняла, что он был самым лучшим. Оценила по достоинству. Но было уже поздно.

— Ничего не поздно! Я этой курице ещё про беременность наплету.

— Да ты что?! Скажешь, что беременна?! Поля, не сходи с ума! Такими вещами не шутят!

— Я же не Глебу об этом скажу, а голубоглазой выдре. Чувствую, подействует. Она такая доверчивая! На лице всё написано, совсем маскироваться не умеет. Детский сад какой-то!

— Может, именно этим и зацепила Глебушку? Искренность, знаешь ли, подкупает.

— Может быть. Но я изведу эту подлую девку. Буду ей звонить и бить на жалость. Весь мозг ей исковыряю зубочисткой!

— Ой, Полли, вот зря ты всё это затеяла! Не ожидала, что ты такая злая.

— Меня обижают — я защищаюсь! Глеб поступил со мной бесчеловечно. Я пытаюсь отстоять своё место под солнцем… Слушай, ты говорила, что купила мне какой-то малюсенький подарочек. Покажи, а? Настроение совсем ни к чёрту. Порадуй бедную подружку.

Синтия несколько мгновений мялась, раздумывая.

— Пожа-а-а-а-луйста! — заканючила Полина.

— Ладно. Сейчас, подожди.

Синтия исчезла, а когда вернулась, на экране Полининого смартфона засверкал крупный бриллиант, расплескивая во все стороны радужные брызги.

— А-а-а-а-а-а! — закричала Полина. — Это же… Это же моё кольцо!

— Да! — торжествующе улыбнулась подруга. — Прикинь?

— Где ты его нашла?! Неужели вы с Дэйвом вскрыли канализацию в его пентхаусе?

— Не-а! Оно лежало в тумбочке у кровати. Ты, ворона, там его оставила.

— Оу-у-у-у-у! Боже, Синтия, это же хороший знак! Кольцо нашлось, значит мы с Глебом снова будем вместе.

— Ерунда какая, даже не выдумывай. Приезжай за кольцом в Нью-Йорк, это для тебя приманка. Или я привезу его в Австралию, когда мы с тобой туда отправимся.

— Ох, Синтия, тебя просто заклинило на этой Австралии.

— Не теряю надежды подцепить там загорелого и длинноволосого сёрфингиста-миллиардера.

— У тебя же есть очень загорелый баскетболист-миллионер. Он тебя уже не устраивает? Его загар чересчур интенсивен?

— Ох, Полли, я уже так устала от Дэйва. Всё чаще прихожу к мысли, что мы с ним из разных миров. Он постоянно долбит мне по мозгам своим мячом. Или включает рэп.

— А кто мне говорил, что я не ценю Глеба? А ты не ценишь Дэйва!

— Хм… А что, ты права, — засмеялась Синтия. — Похоже, я действительно перестала его ценить. Но я не хочу потом остаться, как ты, на бобах. Тут надо подумать.

— Не могу поверить, что кольцо нашлось, — с воодушевлением произнесла Полина. — Вот это удача!

— Скажи, хотя бы: спасибо, милая Синтия.

— О, спасибо! Я так обалдела от счастья, что забыла тебя поблагодарить.

Варвара

Утром в понедельник Глеба я не дождалась. Зато у подъезда сверкал массивными боками служебный автомобиль. Водитель Николай Викторович, крепкий пятидесятилетний мужчина с сединой на висках, кивнул мне:

— Привет, Варюшка. Глеб Николаевич велел тебя забрать.

— А мне ничего не сказал. — Я устроилась на сиденье и пристегнула ремень.

— Он звонил вчера в пять вечера. Сказал, что если не появится сегодня в восемь, то я должен доставить тебя на работу. Вот, не появился. Неужто до сих пор гоняется по лесу за зверушками? Нет, вряд ли. Наверное, приходит в себя, отсыпается, — засмеялся Николай Викторович. — Хотя, возможно, ещё и в город не вернулся. Может, застряли где?

Я уже имела дело с водителем — несколько раз ездила с ним по всяким поручениям. Мужчина он был приятный и весьма разговорчивый. К счастью, он и виду не подал, что удивлён распоряжением босса: с какой это радости секретарше оказываются подобные почести — персональное авто к подъезду?

Если бы сейчас взглядом или словом Николай Викторович намекнул, что догадывается о характере моих отношений с боссом, я бы впала в отчаянье. И так извелась за ночь, столько всего передумала.

Особенно переживала, действительно ли Глеб порвал с Полиной. А если они продолжают общаться? Вероятно, красавица-блондинка не понимает, что её поезд ушёл, она ещё на что-то надеется… Вдруг Глеб не сформулировал своё решение достаточно чётко? Мужчины ведь очень боятся истерик и готовы бесконечно откладывать сложный разговор…

После вчерашней встречи я взглянула на мои отношения с Глебом со стороны. И ужаснулась… Увы, я действительно похожа на одну из тех девиц, которые плотным роем вьются вокруг богатых мужчин. Таких девиц миллион, а я — одна из миллиона.

Да, вот бы Полина узнала, что именно я и являюсь той самой «маленькой пираньей», которую она мечтает выследить. Представляю, как бы она на меня накинулась, бр-р-р!

Утренней встречи с Глебом я ждала с трепетом. Во-первых, безумно по нему соскучилась, а во-вторых, хотела прочитать в его глазах, что все слова Полины — отвратительная ложь!

Мне, как и водителю, Глеб позвонил в пять вечера, а после этого звонков уже не было. Очевидно, мужчины приступили к заключительной части мероприятия — празднованию охотничьих побед и расслаблению в баньке.

Я представила моего рыцаря в бане — вот он стоит разгорячённый, окутанный паром, весь в берёзовых листиках… Голый, но в серой фетровой будёновке с красной звездой…

Боже, он прекрасен!

От этой картины по телу прокатилась обжигающая дрожь. Как чудесно прошла наша первая ночь! Она была наслаждением. При мысли о том, что со мной делал Глеб, щёки вспыхивали огнём, а в груди разливалась сладкая истома…

Да пошла к чёрту эта Полина! Всё она выдумывает, интриганка белобрысая! Я для Глеба — не очередной эпизод, а единственная и неповторимая. Он признался мне в любви, он смотрел на меня с восхищением!

— Эй, Варюша, ты чего? — удивился Николай Викторович.

— А?

— Подпрыгиваешь, как ужаленная.

Меня продолжало штормить — противоречивые чувства разрывали на части.

— Задумалась.

— О чём надо задуматься, чтобы так дёргаться? — хмыкнул водитель. — Кошмары мучают?

Мой кошмар — Полина.

— Отчёт не доделала, — замявшись, ответила я.

— Что ж ты так! Смотри, не подведи шефа. Он у нас классный.

— Классный, — эхом отозвалась я. — Конечно, не подведу.

— Девушки его тебя ещё не достали?

Я едва не поперхнулась. Откуда он знает о моей встрече с Полиной? Из-за противной блондинки я не спала всю ночь. Исстрадалась. Думала, думала… То упивалась волшебными воспоминаниями, то погружалась в чёрную бездну сомнений.

Оказалось, водитель говорит вовсе не о бывшей невесте, а о родственницах Глеба!

— Ох, они меня задрали! — пожаловался Николай Викторович. — Сам-то директор почти служебной машиной не пользуется, любит на своей порулить. А я весь день обслуживаю его красавиц.

— Понятно.

Я тоже могла бы поныть, что выполняю для родственниц гендиректора роль справочного бюро или посредника в разборках со всякими службами. Но мне показалось бестактным обсуждать с водителем семью Глеба.

— Звонят они тебе?

— Да, конечно.

— Прежняя-то секретарша, Светланка, постоянно возмущалась, что они дёргают её весь день по пустякам. Ох, беспокойное хозяйство! Приказ: в девять едем на йогу. Приезжаю. Нет, едем не на йогу, а к аллергологу, и не в девять, а в восемь сорок. И это выясняется за десять минут до назначенного времени! А аллерголог, между прочим, находится в другом районе города, до него пилить час по пробкам! И так постоянно.

— С девушками такое случается. Нам не всегда удаётся быть организованными, — примирительно заметила я, переживая, как бы водитель не начал костерить родственниц Глеба.

— Хорошо, что у тебя нервы покрепче, чем у Светланы. Но ты, если что, на семейку Глеба не сердись. С них, можно сказать, всё и началось.

— В смысле?

— Сейчас расскажу. Мы как-то с шефом разговорились… Сидели в аэропорту, встречали партнёра из Иркутска, а рейс задержали. Шеф рассказал, как им жилось, после того, как его отца убили.

— Убили?!

— Да. А ты не знаешь?

— Мне сказали, что произошла трагедия. Но сама я у Глеба… Николаевича не спрашивала. Думала, его отец погиб в автокатастрофе.

— Нет, не так. Во дворе гопота дербанила машину, он сделал им замечание. А эти отморозки его ножом пырнули. И всё, нет человека.

— Кошмар, — потрясённо прошептала я. Сердце сдавило жалостью. Бедный мой Глебушка!

— Остался Глеб руководить женским царством. Единственный мужчина, глава семьи. Все, конечно, в шоке, плачут, рыдают… Ясно, что слёзы продолжались долго. Сам Глеб только-только из армии вернулся и восстановился в вузе. Значит, студент. Сестра — школьница. Мама полностью дезориентирована, у неё затяжная депрессия из-за гибели отца. Тётушка шебутная, Тамара, вечно с какими-то проблемами. Ну, ты, наверное, в курсе.

— Да.

— Ещё бабуля. Вроде адекватная, но нет-нет да и выкинет фортель. Я уже их характеры изучил. В общем, был очень сложный период, к тому же в бедности жили, еле сводили концы с концами.

— Ох!

— Но когда Глеб Николаевич решил открыть собственное дело, женщины — бабуля, мама, тётка — без лишних слов вытряхнули все свои заначки, продали всё, что смогли. В общем, собрали деньги и вручили их Глебу. Так в него верили! Ни капли не сомневались, что у него всё получится. Это очень важно, когда в тебя так верят, правда, Варюня?

— Конечно!

— Но и ответственность огромная. А он что — пацан, студентик. Жизненного опыта никакого. Да и сколько людей затевают собственный бизнес, берут кредиты, но в конце концов остаются с огромными долгами и разбитыми надеждами. Шеф сказал, что в тот момент больше всего боялся подвести своих женщин, попусту растратить деньги, прогореть. Страшно ему было безумно! Вертелся волчком, не ел, не спал, работал круглосуточно. Но всё у него получилось, вот! Смотри, Варюша, как приподнялся. Даже не просто приподнялся, а взлетел, как ракета!

— О, да! — с благоговением прошептала я.

Поскорей бы увидеть милого. Как только мы встретимся, все мои сомнения и страхи улетучатся. Как же я его люблю…

* * *

В начале десятого Глеб всё ещё не появился, но позвонил и предупредил, что они уже выезжают.

— Солнышко, как ты там? Ужасно по тебе соскучился. Даже не знаю, малыш… Может, нам с тобой взять совместный отгул?

— Нет! — воскликнула я. Потом развернулась в кресле, прикрыла телефон ладонью и сдавленно прошипела: — Какой отгул, Глеб, ты что?! Тут гора документов на подпись, вокруг меня народ стоит стеной, телефон разрывается, немцы и Зураб Нодарович жаждут онлайн-конференции, посетители нервничают и догрызают пальму. Всем всё надо немедленно, и все тебя хотят.

— А ты меня хочешь?

Так, кто-то совсем расслабился и забыл о работе!

— Конечно, хочу, — шепнула я. — Безумно. Возвращайся поскорее.

— И закроемся у меня на сутки! Отгул. Отгульчик.

— Никаких отгулов, Глеб, забудь! Работать надо, — коброй прошипела я.

— Эх. Ладно.

Непредвиденное отсутствие гендиректора в понедельник утром вызвало в офисе штормовые завихрения, алгоритмы сбились. Но постепенно удалось разрядить атмосферу. Я перенесла встречи, пообещала всем страждущим, что документы будут подписаны после обеда, нагрузила заданиями офис-менеджеров, отняла пальму у нервных посетителей и отделалась от них.

К обеду приёмная опустела. Я выдохнула, сделала себе кофе и…

И снова навалились чёрные мысли. Опять. Да сколько можно! Вредная блондинка запустила мне ежа под череп. Нет, я не поверила её словам. Не могу представить, что для Глеба девушки — забава, сиюминутное развлечение. Он не такой!

Но вдруг… А если… Ох, нет…

Разве я разбираюсь в мужчинах? У меня совсем мало опыта… Я даже поверила в сказочку Никиты о его неизлечимой болезни. Он откровенно ездил мне по ушам, а я чуть не плакала, так жаль было бедного парня.

Нет, Глеб — не Никита. Он честный, благородный, искренний.

Иногда очень трудно сосуществовать с собственным мозгом. В определённые моменты жизни без него было бы гораздо легче. Если бы можно было отключить его хотя бы на время, остановить поток мучительных мыслей.

Индийские йоги это умеют. Всего-то шестьдесят-семьдесят лет ежедневных тренировок — и вуаля: ты научился полностью отключать мозги (как это делают члены правительства, когда придумывают некоторые законы).

Дверь приёмной была открыта, я прислушивалась к звукам в коридоре, мечтала услышать шаги и голос Глеба. Какая-то бесконечная у него охота получилась! Пора бы уже и вернуться.

И вдруг в дверном проёме возник… гигантский букет!

Сердце подпрыгнуло от счастья, всё вокруг озарилось ярким светом, по приёмной закружился вихрь весёлых солнечных зайчиков.

Внизу сноп оранжевых роз был перехвачен ярко-жёлтой лентой. Я увидела также мужские руки, сжимающие букет, и в тот же миг испытала жестокое разочарование — сразу поняла, что это не Глеб.

В следующую секунду настроение испортилось ещё больше, так как выяснилось: носильщик букета и владелец холёных белых ручек — не кто иной, как… Никита. Он самый. Только о нём вспомнила — сразу же появился.

Блин!

— Привет, — поздоровался умирающий лебедь. Его голос звучал неуверенно, он словно сомневался, захочу ли я с ним разговаривать.

Конечно, не захочу! Воспоминание о его мерзкой выходке до сих пор жжёт сердце калёным железом. Он нагло вломился в мою квартиру, потом мял меня, лапал, жадно шарил ладонями по моему телу.

— Здравствуй. — Я презрительно поморщилась. — Что ты здесь делаешь?

— Вот, принёс тебе цветы, Варвара.

— Как самочувствие? Анализы хорошие?

Никита изобразил на лице смущение.

— В принципе, всё очень даже неплохо.

— Да? Наверное, лечение помогает. Сколько капельниц тебе поставили на этой неделе? А клизму не назначили? Нет? А надо бы!

— Варя! — возмутился Никита.

— Что — Варя?

Внезапно в коридоре послышались быстрые шаги, и в приёмную влетел Глеб.

Он вернулся, вернулся, ура! Мой милый, ненаглядный, исключительный, невероятный!

Как жаль, что здесь торчит Никита. Как же не вовремя он припёрся! Некоторые парни ведут себя так, словно поклялись испортить твою жизнь. Почему он прицепился именно ко мне?!

Влетев в дверь, Глеб резко затормозил в центре приёмной и с изумлением уставился на Никиту и на великолепный оранжевый букет в его руках.