ЧАСТЬ 15

Полина проснулась от удара, малыш снова буянил и не давал спать. Резко открыла глаза, вокруг было темно, погладила живот.

— Тихо-тихо, маленький.

Справа спал Герман, он все-таки пришел ночью, она слышала и чувствовала, обнял ее, прижал к себе. Но та часть кровати, где обычно спит Влад, была пуста. Они поругались вчера в первый раз, Полина сказала, что не хочет их видеть и слышать.

Повернулась сама на бок, повела пальцами по спине Германа, кожа была прохладной, пальцы нащупали два шрама, накрыла их ладонью, словно пытаясь забрать ту боль, что они принесли. Они уже достаточное время вместе, но каждый раз, когда Полина заводит разговор об их прошлом, оба мужчины так легко слезали с темы, заговаривая ее другим и отвлекая.

Вчера вечером все втроем после ресторана они ехали домой. У Полины из головы всё не выходила встреча с Дмитрием, её эмоции, которые она испытала при этом, но больше всего, конечно, её поразил Герман. При появлении которого она моментально обо всём забыла. Забыла всех и все.

Его слова, его поцелуй, его взгляд. Ей, оказывается, было так важно знать и так приятно думать о том, что он ее ревнует. Он хотел ещё что-то сказать, она это видела по глазам, но не сделал. И вот потом, сидя в салоне автомобиля, Полина ехала домой, кусала губы, старалась смотреть в окно, а не на мужчин.

Тот ненасытный, голодный поцелуй Германа ее возбудил, больше всего сейчас Полина жалела, что не может, как раньше, быть со своими мужчинами. Не может, как тогда, в ту их первую встречу и как в своих порочных снах, принимать их двоих одновременно. О чем только она думает? Такая испорченная стала.

— Герман, послушай, — она все-таки повернулась, сжала его руку, в которой он держал всю дорогу ее ладонь. — Там, в ресторане, я видела мужчину, за окном, на улице. Одного из тех, что зимой искали вас в отеле, я не знаю, может быть, я ошибаюсь, но это был именно он. Такой нервный, ругался на незнакомом языке, я подумала, это важно, и вы должны знать.

Герман ничего не ответил, лишь сильнее сжала ее пальцы, они с Владом молча переглянулись, Полине это не понравилось, у нее начала нарастать паника. Ведь это все может быть очень серьезно, в тот раз после визита тех странных мужчин произошло покушение. Что если сейчас у них может все получиться? Она только хотела спросить об этом, но у Германа завибрировал телефон.

— Браун. Да. Да. Передай этому конченому шакалу, что я сам, лично, живьем сниму с него шкуру голыми руками.

Полина притихла, внимательно разглядывая его, он отключился, бросил телефон рядом на сиденье.

— Что случилось?

— Ничего, ничего, о чем тебе стоит волноваться.

Ответ ей не понравился, Полина хотела ещё много чего спросить, но машина уже въезжала в раскрытые охраной ворота к дому. Только сейчас она обратила внимание, что охраны стало больше, на краю участка, за елями, крепкие ребята сдерживали собак. Полина всегда боялась этих огромных псов, старалась не смотреть в их сторону, но охрана так профессионально работала, что их практически не было видно.

— Соболь, попробуй дозвониться до Суханова.

— Что происходит?

Полина остановилась посредине гостиной, посмотрела на мужчин, они оба что-то сосредоточенно набирали в телефонах. Влад кинул ключи от машины на столик, но на нее никто и не обратил внимания.

— Хорошо. Раз вы так, то я уезжаю домой. У меня есть собственная квартира, средства для существования. Я хоть и буду одна, но зато именно по этой причине на мои вопросы никто не будет отвечать. Меня достали ваше молчание, игры и переглядки.

— Куда это ты собралась? — Влад оторвался от телефона.

— По месту прописки. В паспорте написано.

— Уверена?

— Уверена! А если ты дальше продолжишь так разговаривать со мной, я съеду и оттуда. А вот не надо так на меня смотреть, тебя здесь никто не боится. Будешь так сверкать глазками с охраной или с девками из ресторана.

— Какими девками? — Влад точно ничего не понимал.

— Я найду, с какими.

— Полина, что случилось? — Герман подошел ближе.

— Случилось то, что я, словно кукла: иди сюда, на, покушай, сядь, отдохни. Вокруг меня что-то происходит, а я, как всегда, не в курсе событий. Какие-то бесконечные переглядки, переговоры, твоя ругань по телефону. Я, в конце концов, живая, и я имею право знать, что творится вокруг меня.

Полина разволновалась, повысила голос, четко проговаривая слова, чтобы до мужчин дошло.

— Сегодня я у ресторана вижу того восточного гостя и, поверьте мне, я могу сделать логические выводы и сравнения, что последовало зимой после его появления.

— Полинка, да прекрати моросить, если ты из-за подружки, то, ну не умею я разговаривать с женщинами.

— Вот, ты видел? — Полина махнула в сторону Влада, обращаясь к Герману. — Что это за слово такое «моросить». Я похожа на четырнадцатилетнего подростка?

Полина завелась не на шутку, погладила живот, прошлась по комнате несколько раз. Вот если сейчас эти накачанные тестостероном самцы начнут затыкать ей рот своим любимым способом, точно уйдёт. Пожалеет потом, поймет, что сделала это под влиянием разбушевавшихся гормонов, но уйдет.

После того, как с ней был нежен Герман на каком-то новом, другом уровне, так, что хотелось его любить прямо там. Хотелось секса, хоть ее гинеколог и сказал ограничить половой контакт на последних месяцах беременности.

— Да, я….

— Да, Влад, я тебя слушаю, что ты мне скажешь? Ничего? Ну, тогда я пошла собирать вещи. Скажите охране, чтобы убрали собак, я так рожу когда-нибудь из-за них.

— Полина, подойди, пожалуйста.

Герман протянул руку, приглашая ее подойти к дивану, девушка рассматривала ее, потом голубые глаза мужчины, он ждал, а она колебалась. Если он дотронется до нее и поцелует, вся решимость пропадет, а так нельзя. Она все-таки подошла, но руки не подала, присела на диван. Мужчина сел рядом, разворачиваясь к ней корпусом.

Герман не знал, с чего начать, и как ее успокоить. Полина права в том, что хочет знать, что происходит вокруг нее, ведь их и ее жизнь теперь неразрывны.

— Ты не только очень красивая, но и очень умная девушка и должна догадываться, чем мы занимались, — Герман подбирал слова, совсем не желая рассказывать всего. Того, чем на самом деле они с Соболем занимались долгие годы, Полина не должна узнать никогда. — Торговля оружием — не самый безопасный и чистый бизнес. Те люди, с которыми мы общались, — опасные и не всегда выполняли свои условия.

Он все-таки взял Полину за руку, пальцы были холодными, хотелось поцеловать и согреть их. Она совсем побледнела, он видел, как часто пульсирует венка на шее.

— А сейчас? Что сейчас?

— Полгода, которых нас не было в стране, мы занимались тем, что выводили и отмывали деньги, переводили все в легальный бизнес. Мы завязали, Полина, ты веришь нам?

— Но тот человек?

— Тот человек из нашего прошлого, просто кое-кому неймется, но все это мы уладим, тебе нечего волноваться.

Полина переваривала полученную информацию, если раньше все было лишь ее догадками, то сейчас ей в открытую сказали о прошлом.

— Вы торговали только оружием? — вполне логичный вопрос, может, были еще наркотики, люди, органы.

— Только они. Наркотики, живой товар — это неприемлемо.

Стало легче? Конечно, нет!

— Поэтому такая усиленная охрана и со мной повсюду таскается Влад?

— Я вообще-то здесь.

— Я с тобой не разговариваю. И не мороси.

— Родишь сына, я тебя отшлепаю.

— Соболь, заткнись.

Полина ничего не ответила на его выпад, только посмотрела и снова задумалась. Да, она прекрасно понимала, что мужчины занимаются не цветочным бизнесом. Автоматы — это вам не гладиолусы.

Герман сжимал ее пальцы, а она поняла, что замерзла, еще простыть не хватало. Ну, в конце концов, они могли и не завязывать, могли продолжать, но она верила Герману.

— Мне надо побыть одной и подумать, — девушка встала, поправила платье. — Я не хочу вас никого видеть.

— Ну и чего ты добился?

Соболев уселся в кресло, Герман откинулся на диване, достал сигареты и прикурил, дождавшись, когда Полина уйдет. Крепкий никотин обжег легкие, выпустил в потолок тонкую струйку дыма.

— Она должна знать.

— Все знать?

— Нет. И мы не должны допустить, чтоб она узнала это все. Ты думаешь, она воспримет с радостью, что отцы ребенка, которого она носит, мужчины, с которыми она спит, на протяжении пятнадцати лет были наемными убийцами? А я еще дольше. Я уже давно перестал вести счет убитым. Что там Суханов?

— Не отвечает.

— Плохо. Очень плохо.

— Ты думаешь, Амиров?

— Уверен.