Глава 8. Маттиас Саари

Я так спешил сюда, боялся опоздать, что по пути умудрился угодить во все лужи. Несчастный багет в бумажном пакете успел промокнуть и разломался напополам, так что в момент, когда я нажимал на дверной звонок в квартиру Келлера – представлял собой особенно убогое зрелище. Он живет в Хамовниках, в семиэтажном доме. Вид из некоторых окон этого здания открывается на Храм Христа Спасителя, Кремль, на Москву-реку и памятник Петру Великому. Я должен был подняться на шестой этаж, но могу предположить, что ему принадлежит пентхаус. Стефан Келлер достаточно состоятельный человек, чтобы позволить себе подобную жилплощадь. Я это предполагал, поэтому приехал сюда в брюках и белой рубашке, не стал переодеваться после работы, здраво рассудил, что в таком виде буду выглядеть достаточно достойно перед руководителем фирмы, на которого теперь работаю. Не мог лишь предугадать, что в дороге промокну до нитки и теперь буду похож не на достойного сотрудника, а на форменное пугало. Делать нечего, теперь уже ничего не исправишь. Со вздохом, я нажал на кнопку дверного звонка.

Келлер открыл спустя некоторое время. Я мысленно выдохнул. Он тоже был в рубашке. По крайней мере не в шортах и майке. Тогда бы уж я точно выглядел нелепым посмешищем.

– Маттиас! – Стефан сдержанно улыбнулся, радушно распахнув перед гостем дверь. От меня не укрылось то, как карие глаза начальника придирчиво скользнули по моей фигуре – он заметил, насколько я вымок. Наверное, и грязь на ботинках оценил.

Я поторопился попросить прощения:

– Извините, там был дождь. Я пытался стряхнуть грязь с обуви, но у меня ничего не вышло. Она прилипла намертво. Должен попросить прощения и за свою мокрую одежду и… за этот багет, – протянул ему свою жалкую ношу, согнувшуюся пополам. – Его, наверное, лучше выбросить.

Дома я бы так не поступил, но здесь я не дома. Этому зажиточному человеку может показаться неприличным беречь еду.

Я ошибся в своих предположениях.

– Выбросить? – Келлер нахмурился и забрал у меня хлеб. – Ни в коем случае! У меня есть духовка – мы просушим его при высокой температуре, и он станет еще лучше. Проходи!

Я переступил через порог и сразу же поспешил снять грязную обувь. В это же время мне в спину прозвучало его задумчивое:

– С хлебом все просто, я вот думаю насчет тебя.

– Мне не проходить? – я остановился, не зная, что он сейчас скажет.

– Не проходить? Нет, я не об этом. Ты промок насквозь! Я боюсь предлагать это, но ты должен переодеться, иначе я рискую потерять ценного сотрудника. Маттиас, не буду предлагать тебе свою одежду, но… – Келлер потер бороду, – у меня кажется был нераспакованный после покупки халат. Проходи в комнату, я его сейчас принесу.

– Не стоит, моя одежда и так высохнет! – я крикнул ему в спину, потому что хозяин дома уже успел умчаться за халатом для меня.

Неловкая ситуация. И отказаться вроде как неправильно. Я прошел внутрь и моментально в этом убедился – пентхаус был обставлен более, чем просто роскошно. Очень дорогая мебель. Велюровый коричневый диван, велюровые светло-лиловые кресла за обеденным столом. В мокрой одежде я элементарно тут все ему испорчу. Единственное, куда смогу пристроиться без потерь, это кожаное сиденье возле белого рояля.

– Вот, держи, – пока я разглядывал интерьер, хозяин квартиры вернулся со свертком в руках. – Переодевайся, а я пока займусь багетом. Не беспокойся. Прежде чем вернуться, обязательно сообщу тебе.

Проводил его стройную, высокую фигуру взглядом. Не могу сказать, что переживаю. Келлер ведет себя, как любой нормальный, воспитанный человек. И все же… Я все еще чувствую фантом его прикосновения к себе. Я настолько смущен, что даже забыл поблагодарить его за заботу и этот халат.

– Я возвращаюсь! Ты уже справился? – Келлер крикнул перед тем, как войти в комнату.

– Да!

Он появился, неся в руках большой поднос, на котором стояла чаша с фондю из сыра и нарезанный багет на блюде. Судя по корочке на хлебе, он и в самом деле успел его просушить. Стефан снова скользнул по мне взглядом, и сразу же весело рассмеялся.

– Прости! Я должен был подумать об этом!

Я понимал, откуда этот его смех – его халат оказался мне огромным. Я плотно перевязал его вокруг талии, но так или иначе, получилось свободное кимоно. В это махровое изделие могло поместиться четверо таких, как я.

– Нет, ничего страшного, в любом случае, большое спасибо за вашу заботу. Где я могу высушить свою одежду?

Келлер было направился ко мне, но остановился, сдержанно показав в сторону:

– В ванной, – сказал швейцарец немного смущенно, – есть сушка. Ты можешь воспользоваться ею.

Когда я вернулся через несколько минут, Стефан уже успел расставить съестное на обеденном столе. Сам он стоял возле рояля и держал в руках нечто, похожее на золотой кубок.

– Вот он, наш с тобой приз, – карие глаза весело улыбнулись мне, а их хозяин направился мне навстречу. Он протянул мне кубок. – Помнишь? Ты его заслужил больше, чем я, – он показал взглядом на мою ногу, – столько жертв ради этого куска дешевого металла. Но я ни о чем не жалею! Мне было очень приятно с тобой познакомиться, ты хороший человек, Маттиас.

– Это не было жертвой, родители учили меня побеждать, – я сказал это и протянул руку за призом. Отвлекся по дороге, случайно коснулся не только кубка, но и его большой руки, сжимавшей и протягивавшей мне наш общий приз.

С этим мимолетным прикосновением, наши с ним глаза встретились. Я почему-то быстро отвел свои. Пытался унять мурашки на своей спине. Сразу за этим мои щеки вспомнили про свой любимый морковный оттенок, он окрасил мою кожу, потому что где-то под моим пупком стало невыносимо жарко вместе с этим прикосновением к жесткой коже Келлера. Я не видел, смутился ли он. Во всяком случае, швейцарец не показал этого. Он поспешно произнес:

– Кстати, об этом. Если хочешь, ты можешь рассказать мне. Я ни в коем случае не принуждаю тебя к этому и не настаиваю делать это сегодня. Просто хочу сказать, что если тебе понадобится с кем-то поговорить о своих переживаниях – то я буду рад тебе услужить.

Я не нашелся, что ответить, так и стоял, отведя глаза в сторону. Поэтому швейцарец сам разрешил неловкий момент, сменив грустный тон на беззаботно-веселый:

– Черт возьми! Что же я за хозяин такой! Ты, наверное, голодный? Присаживайся! Давай лучше поедим и вспомним отдых в Альпах. Кстати, ты потом еще возвращался туда? Я был там каждый сезон – это мое любимое место отдыха, но тебя больше не встречал. Ты предпочитаешь теперь другой курорт?

Он оказался приятным собеседником. Мы непринужденно болтали и ломая багет, макали его в сырное фондю. Келлер открыл бутылку французского вина, я с радостью принял его приглашение присоединиться к дегустации. Нередко дома, с родителями, в обед я тоже пил вино. Я привык к этому, может быть именно по этой причине, здесь, в пентхаусе с видом на столицу из огромных окон в пол, почувствовал себя как дома. Я уже очень давно забыл это ощущение. С тех пор, как не стало моих родителей.

– Маттиас, – от Келлера не укрылось обстоятельство моего погружения в воспоминания и он, по всей видимости, решил меня приободрить. – Не обидишься ли ты, если я попрошу тебя что-нибудь сыграть?

– Вы знаете, что я умею играть? – я искренне удивился, заглянув в теплые карие глаза собеседника.

– Признаюсь, знаю, – кивнул он красивой головой пожирателя женских сердец. – Я имел счастье случайно увидеть, как ты играл в отеле. Должен сказать, что я за всю жизнь не слышал более искусной игры. Ты бы сделал мне настоящий подарок, если бы согласился что-нибудь исполнить прямо сейчас.

– Вы серьезно?

– Абсолютно! – швейцарец вновь открыто улыбнулся и показал широким, приглашающим жестом в сторону рояля.

Скорее всего, это случилось из-за моего смущения. Только так могу оправдать свою неуклюжесть. Я встал со своего велюрового кресла, продолжал думать о своем и не заметил, как моя же собственная нога запуталась в полах непомерно большого халата, я споткнулся и комично полетел на пол. Лучше бы упал, конечно. Это лучше…

Лучше, чем внезапно оказаться в объятьях своего начальника!

Его широкая грудь в рабочей рубашке подставилась под меня, а большие ладони легли на мою узкую от природы спину. Мой же нос с размаху угодил в его правую ключицу. Вместе с ударом не заставил себя ждать липкий, терпкий жар, охвативший все мои конечности, в том числе и то, что было под халатом. Где-то под поясом образовалось сильное напряжение, спровоцированное близостью этого человека. К своему ужасу и стыду, я не успел справиться с реакцией своего тела, инстинктивно уперся ладонями в его грудную клетку. Хотел отодвинуться, отстраниться, но по дороге наткнулся глазами на его взгляд. Морковный цвет обнял мою кожу, а краем глаза, в этой сиропной тишине я, к сожалению, заметил, как приоткрылись его мужские губы.

Мгновение, в котором мы оба застыли прямо посреди его гостиной, заполыхало ярким пламенем, способным сжечь целый дом. Его ладони жгли мне спину, при этом они едва касались меня. А его глаза, ставшие вдруг зелеными, ощупывали, почти ласкали взглядом мое лицо, начав с глаз и постепенно с жадностью опустившись на губы.

Я стоял как вкопанный, не в силах собрать свои чувства воедино, Келлер же горячо выдохнул, как будто решился на что-то, и резко склонился к моим губам! Я не успел даже пискнуть, его руки уже двумя железными тисками сжались на моей спине! Трехметровая волна жара метнулась от моих губ к низу живота и потом по прямой ухнула к самым пяткам. Губы Стефана не только раскрылись – он проник в мой рот своим прохладным языком, в долю секунды нашел мой и коснулся его самым кончиком, взорвав этим движением новую лавину чувств в моем небольшом теле.

Помещение разорвал громкий звук пощечины, облагородившей небритую щеку моего начальника! Я оттолкнул здоровяка и мигом отошел в сторону, судорожно поправляя халат и пояс на своей талии. Моя грудная клетка была готова разорваться от тяжелого дыхания, а голова ото всего, что только что произошло в этой комнате!

Келлер не притронулся к покрасневшей от моего удара щеке и в мою сторону не пошел. Он остался стоять на месте и хмуро смотреть на меня исподлобья.

– Вы даже не извинитесь? – выпалил я, ожидая всего, вплоть до начала драки.

Швейцарец так и не шелохнулся. Он сказал внезапно изменившимся голосом. Я только потом понял, что в нем изменилось – из него как будто разом выкачали все веселье и жизнерадостность. Стефан говорил это так, словно только что потерял кого-то очень дорогого для себя:

– Прости, Маттиас… Но я не считаю, что за любовь необходимо извиняться.

– Что? Эту грязную выходку вы называете любовью?! – необдуманно вспылил я. А ведь надо было обратить внимание на его тяжелый тон и взгляд глаз, вмиг ставших почти черными.

– Эту выходку? – он усмехнулся одними губами. – Ты говоришь про наш поцелуй? Нет, Маттиас. Поцелуй – это лишь то, к чему мы с тобой оба тянулись. Но я говорю не о нем. Я упомянул о своих чувствах, которые зародились во мне четыре года назад, когда я впервые увидел тебя в холле отеля. Мне казалось, ты не мог не заметить, как я пытался подружиться с тобой. И уж точно не пропустил мимо ушей мое признание. Это ведь очень удобно, делать вид, что не помнишь. Да? Маттиас…

– Признание? – глупо повторил я, наблюдая за тем, как крупное тело швейцарца медленно направилось в мою сторону. Он подошел вплотную, но руками не касался. Единственное, что касалось меня – воздух, вылетавший из его легких, он продолжал жечь мое лицо и воспламенять все мое тело под его дьявольским халатом.

– Признание, Маттиас, – хрип Стефана обнял мое помутневшее сознание. – Я признался тебе в чувствах в больнице. Ты проигнорировал…

Каким-то неведомым образом, я позволил указательному пальцу Келлера подхватить мой подбородок и поднять его вверх. Он без труда добился того, чтобы я снова заглянул в его глаза.

– Однако, мне ничто не мешает повторить его прямо сейчас, – уже откровенно прохрипел срывающийся голос Келлера. – Я надеюсь, маленький подарок бога, что теперь у меня будет шанс завоевать тебя. И… даже если не будет, я вырву его у тебя, и ты все равно будешь моим!

Его огромная лапа зацепилась за пояс у меня на животе и с силой притянула легкого подчиненного к нему. Не успел я озвучить протест или хотя бы дать отпор, как мой рот уже был покрыт его прохладной слюной. Губы Келлера ласкали мои, его язык жадно проникал в меня, а ладонь швейцарца удерживала добычу за затылок, блокируя любые попытки смыться от него. Я не успел ничего до того, как мое возбуждение отвердело до такой степени, что прямо через халат задело его руку, ухватившуюся за мой пояс…