Глава 18. В его руках

Необходимо быть сильной духом, чтобы выдержать все испытания. Необходимо работать над своим духом. Постоянно.

("Книга откровений гг")

***

Не знаю, почему я захотела крикнуть ему «беги»! Наверное, нужно было кричать: «Передай Геле, что Он здесь!!!» Но я как-то не догадалась… вместо этого всё моё существо заполнилось таким диким страхом, что я едва не потеряла сознание. У меня резко подскочил пульс; он начал колотиться где-то в районе моей шеи, мешая дышать и вообще соображать ясно… не знаю, что это был за эффект, потому не могу объяснить, что вообще со мной произошло в течении нескольких следующих минут. В себя я пришла лишь в чужой машине, связанная и испуганная до смерти. Куда меня вез Кит – я не знала. Как не знала, что произошло с Никосом. Но кровь на костяшках брюнета была красноречивей слов. Кажется, он его ударил… и, возможно, не раз…

Хочу что-то сказать, но слышу лишь собственное мычание. Не сразу понимаю, что на моем рту повязка. Но даже не она не позволяет мне говорить – скорее просто мешает. Что-то с моим языком. Тяжесть в голове тоже неспроста. Он опоил меня. Кит опоил меня! Но когда он успел?! Когда я танцевала с Никосом, а мой коктейль дожидался меня на барной стойке?..

Страх вновь начинает заполнять все мои мысли. Он подмешал что-то в мой стакан! Он мог отравить меня… Геля предупреждала, что он опасен…

Чувствую, как на лбу выступает пот… Прикрываю глаза, стараясь не выдать, что я пришла в себя. Я пила маленькими глотками. Он не знает, сколько я успела проглотить… может, получится притвориться спящей, а потом сбежать…

Через десять минут мы останавливаемся на какой-то окраине. Кит выходит из машины, резко хлопая дверцей, а затем открывает дверь с моей стороны и вытаскивает меня с заднего сиденья. Мне так страшно, что я даже дёргаться не могу. Просто вишу на нём кульком, глядя на землю под собой широко открытыми от ужаса глазами. Дом, в который меня вносят, не отличается от нашего с Гелей – вот только Кит направляется не в спальни наверху… нет, он спускается в подвал, сажает меня на стул, крепко привязывает к нему верёвками, игнорируя, что мои глаза давно открыты, и я всё это вижу, – а затем выходит из помещения.

Я даже дышать толком не могу. Весь процесс дыхания сводится к прерывистым нервным вдохам и таким же прерывистым, неполным выдохам. Кажется, ещё пара минут в том же духе, и я просто потеряю сознание от нехватки кислорода в лёгких… Наконец, Кит вновь спускается вниз. Ставит стул напротив меня и смотрит. Долго смотрит. У меня тоже появляется возможность разглядеть его. Всё такой же красивый. Всё такой же опасный. Глаза буквально прожигают до костей. Челюсть плотно сомкнута. Желваки медленно двигаются то вверх, то вниз.

– Ну, здравствуй, Мира, – всё-таки произносит он, не отрывая от меня глаз и практически не моргая.

Не знаю – почему, но я начинаю плакать. Нет, даже не плакать – реветь! Со мной случается настоящая истерика. Тело сводит судорогами, я даже не могу сосредоточить зрение – всё дрожит перед глазами.

– Успокойся. Успокойся, я сказал!

Но я словно не слышу его слов.

Мой организм больше мне не подчиняется. Теперь он подчиняется только страху, завладевшему моим разумом.

Кит коротко ругается и отвязывает меня от стула, поднимает на руки и выносит из подвала.

Наверху он сворачивает в одну из дверей и входит в гостиную. Намного большую по площади, чем наша с Гелей. Кит укладывает меня на мягкий ковер перед декоративным камином и берёт моё лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя.

– Я не собираюсь тебя убивать.

Наверное, эта фраза должна меня как-то обнадёжить. Но мне не становится легче.

Кит плотно сжимает зубы, ненадолго прикрывая глаза, а затем развязывает веревки на моём теле. Последней убирает повязку с лица, негласно разрешая говорить. Я не спешу пользоваться возможностью. Кричать тоже не спешу. Я не понимаю – чего ждать дальше, но немного успокаиваюсь. По крайней мере, перестаю дрожать и плакать; отодвигаюсь от брюнета так далеко – насколько это возможно, упираюсь спиной в чертов камин. Всё ещё слегка трясущейся рукой вытираю слёзы с лица.

– Мне нужны ответы, – четко произносит Кит, глядя мне в глаза.

Смотрю на него. Сил на «ответы» в себе не нахожу.

– Почему ты сбежала?

Если бы словами можно было бить наотмашь – то сейчас на моём лице краснели бы три отметины: по одной на каждое слово.

– Мира! – повышает голос Кит, и в его глазах плескается ярость.

Мне страшно. Но я не могу выдавить из себя ни слова.

– Ты знаешь, как подставила меня? Плевать на Воронцова, я уже понял, что вы – не большие друзья, но какого черта ты ничего мне не сказала?!

– А что я должна была сказать?

Это мой голос?

Да, это мой голос…

Однако… сколько глухого протеста в нём прозвучало…

– Что ты должна была сказать?.. Ну, к примеру, «Кит, я не буду выполнять это проклятое задание, найди мне замену»! – грубо чеканя каждое слово, произносит брюнет, не на шутку заводясь.

– И ты бы меня послушал?

И вновь в моём голосе столько силы – пусть он и звучит глухо, – что мне самой становится страшно…

Страшно – как Кит отреагирует на такую интонацию…

– А по мне было незаметно, что я способен слышать и понимать человеческую речь? – огрызаясь, бросает он мне.

– Ты бы не отпустил меня. Ты дал это понять с самого начала, – цежу по слову; произносить предложение целиком пока что слишком сложно.

– Я спрашивал тебя. Я задавал тебе вопрос прямо! – делая резкое движение ко мне, отбивает Кит.

– Ты спрашивал не об этом, – отвечаю упрямо, не сдвигаясь с места.

Сама не понимаю, откуда во мне столько силы воли.

– Как, на хрен, не об этом?! А о чём тогда?! – выходит из себя Кит, вновь сокращая между нами расстояние, но на этот раз заставляя меня вжаться в камин за спиной.

– Ты спрашивал, хочу ли я под крыло Воронцова. О выполнении задания никогда и речи не шло! Я была обязана его выполнить – ты так считал.

– А тебе было сложно это сделать? Сложно съездить по одному единственному адресу и передать пакет документов незнакомому человеку?! – я вижу, как его глаза наливаются гневом, но ничего не могу с собой поделать.

Я понимаю, что провоцирую его.

Но не могу врать.

Больше не могу.

– Сложно. Я боялась. И сейчас боюсь. Тебя боюсь. Неужели это так трудно понять?! – повышаю голос и тут же испуганно сжимаюсь, резко отворачивая голову в сторону.

Ведь рядом с лицом проносится кулак и ударяет в стену.

– Я даже ударить тебя не могу! Какого черта?! – рычит Кит прямо мне в ухо, а я только и могу, что размеренно дышать, крепко зажмурившись.

Так я точно не потеряю сознание от страха. Главное – правильно дышать… пропускать достаточно кислорода в лёгкие.

– Почему ты опять дрожишь? – грубо спрашивает брюнет через несколько секунд.

– Ты разбил стену за моей спиной, – отвечаю глухо.

Да, я слышала, как отвалился кусок лепнины и как на пол посыпалась известка.

– Я никогда не причинял тебе боль, – холодно цедит Кит.

– Ты только что очень удивился, что не можешь этого сделать, – отбиваю собранно, всё ещё не открываю глаз, – и ты делал мне больно.

– Когда? – медленно и с угрозой произносит Кит.

– Когда лишил меня девственности, – открываю глаза и смотрю на него.

Кит неожиданно хватает меня за подбородок, запрокидывая мою голову и возвышаясь надо мной.

– И это единственная причина, по которой я не убиваю тебя сейчас. Хотя имею право, – произносит он ледяным голосом.

– Имеешь право убивать? – шепчу, глядя на него.

– Имею. Ты нарушила договор. Ты не выполнила задание.

– Тогда убивай. Зачем разговариваешь?

Хват на моём лице усиливается. Мне больно, но я молчу. Смотрю на Кита, ожидая его слов.

Он не спешит с ответом, а из моего рта помимо воли вырывается:

– Зачем ты притащил меня сюда? Зачем целовал на пляже? Почему не убил сразу, как только узнал?!

Ещё несколько секунд Кит напряженно смотрит на моё лицо, а затем резко отступает от меня и отходит в другой конец комнаты.

– Кто меня вырубил? – сухо спрашивает, стоя ко мне спиной.

Я молчу. Я понимаю, о чём он спрашивает.

– Кто? – он резко разворачивается ко мне, заставляя вздрогнуть.

– Я не могу тебе ответить: ты ведь убьешь этого человека, – произношу сосредоточенно.

– Ты страх потеряла? – склонив голову, спрашивает брюнет, подходя ко мне.

– Нет. Я всё ещё боюсь тебя, – признаюсь честно, – но выдавать своего спасителя не буду.

Кит резко сокращает расстояние, стягивает с меня лямки сарафана и стаскивает его вниз. Сообразив, что он хочет сделать, я тут же начинаю сопротивляться, но мужчина сильнее. Как только ткань оказывается спущена до талии, брюнет останавливается и, схватив меня за плечи, легонько встряхивает:

– Ты не в том положении, чтобы показывать свою храбрость, – спокойно произносит он, предотвращая все мои попытки прикрыть грудь.

Затем он опускает взгляд и рассматривает меня. Я вижу, как на его лице появляется злость.

– Для него наряжалась? – холод в голосе меня не обманывает.

Мне становится страшно за Никоса.

– Я в первый раз его увидела. Я вообще в первый раз куда-то выбралась за все эти полтора месяца! – выкрикиваю, чтобы он понял – за что получаю новую встряску.

– В первый раз увидела и сразу же позволила лапать себя везде? – цедит Кит.

– Что? – теряюсь от его слов.

– Я видел, как вы танцевали, – и вновь это пугающее выражение на его лице…

– Это был всего лишь танец… – шепчу, испуганно съеживаясь.

– А потом ты всего лишь позволила ему целовать себя на берегу моря, – вновь отвешивая мне пощечины своими словами, произносит Кит.

– Я… я не… – ещё больше теряюсь, не зная, что ответить, а затем не выдерживаю, – Это был ты! Это ведь был ты! За что ты меня винишь?.. За то, что не оттолкнула тебя?!

– Ты ведь знала, что это был не я! – повышает голос и Кит.

– Ты опоил меня! Я вообще мало что соображала! – ещё громче кричу на него.

– Но как твоего дружка зовут – вспомнила! И даже озаботилась о его сохранности! – Кит дергает меня, притягивая к себе.

– Он живой?.. ОН ЖИВОЙ? – повторяю вопрос, когда брюнет не торопится с ответом.

– А тебя только это волнует, да?! – в глазах брюнета появляется нехороший блеск.

Я стараюсь отпрянуть от него – но ничего не получается.

– Он ни в чём не виноват… он просто танцевал со мной, – чувствую, как начинают дрожать губы.

– Как у тебя всё просто! Он просто танцевал, он просто трогал! Ты просто сбежала!.. – его пальцы до боли впиваются в мою кожу, – Вот только в этом мире всё намного сложнее, angel. И после твоего побега мне пришлось сильно постараться, чтобы не разнести весь твой городишко к чертовой матери, и закончить то дело, с которым приехал в вашу гребанную Россию! Я перерыл каждый угол в той дыре, но тебя не нашёл! Я едва не снёс голову этому трупоеду Воронцову, когда решил, что это он причастен к твоему побегу. Я испортил отношения со всеми своими русскими партнёрами, пытаясь тебя отыскать, я нарушил обещание, данное отцу. Мне пришлось целый месяц отпахать в месте, куда не засылают даже смертников, договариваясь о новых контрактах! И вот я приезжаю на заслуженных отдых в эту, мать его, колыбель цивилизации, и что я вижу?! Я вижу, как моя беглянка обнимается с каким-то светловолосым выродком, распускающим руки на глазах у всех! И знаешь, что я захотел сделать, когда увидел его руки на твоих бёдрах?..

Качаю головой, испуганно глядя в его глаза.

– Я захотел вырвать эти руки с мясом, а потом засунуть ему в глотку. А затем перебить всех, кто пялился на тебя, и кто хотел отыметь тебя на той террасе. Потому что никто… НИКТО не имеет права касаться тебя – кроме меня. Поняла?! – неожиданно произносит Кит, вжимая меня в своё тело.

– Почему? – выдавливаю из себя, не понимая, что творится с моим собственным телом.

Почему оно больше не боится его?.. Почему оно хочет, чтобы он продолжал прижимать к себе, заявляя на меня свои права, объявляя меня своей собственностью?..

– Потому что ты – моя, – цедит Кит, прислоняясь лбом к моему лбу.

– Твоя?.. С чего бы это? – выдыхаю, не соображая, откуда во мне эта наглость.

– Я лишил тебя невинности, – неожиданно усмехается Кит, – слышала о наших обычаях?..

– О ваших обычаях?.. – шепчу, чувствуя, как кружится голова.

Я хочу, чтобы он сказал это вслух… о, да, я потратила время и изучила цыганские традиции… Старые обряды его народа… то, что заложено в его крови – пусть он и не принимает эту кровь.

– Ты теперь моя. По праву, – выдыхает мне в губы брюнет, – Что хочу, то и буду делать, – шепчет с какой-то злой уверенностью, а затем впивается в мои губы.

Это какое-то сумасшествие… он же угрожал мне… он утащил меня в свою берлогу! Он может уничтожить мою жизнь в любой момент! Он может сдать Гелю – Воронцову! Но… тогда почему я так жадно отвечаю на его поцелуй?! Почему не теряюсь под его напором, а атакую в ответ?! Почему разрываю его рубашку, стремясь избавиться от его одежды? Почему позволяю стягивать свою собственную?.. Когда под спиной оказывается мягкий ковёр, я открываю глаза и встречаюсь взглядом с Китом.

– Ты вообще соображаешь, что со мной сделала? – со странным, каким-то потерянным выражением на лице спрашивает он, глядя на меня сверху вниз, а затем глубоко входит в меня.

Вскрикиваю, но теперь не от боли, а от странного болезненного удовольствия. Это неправильно, но я чувствую – он не причинит мне вреда.

Откуда я это знаю?..

Понятия не имею.

Но его лицо, его взгляд, его движения – всё говорит за себя. Он бережёт меня. Он сдерживает себя.

Почему он заботится обо мне?..

– Ни о чём не думай, angel, – неожиданно просит Кит, склоняясь надо мной, – просто отдайся мне.

И я освобождаю голову от лишних мыслей, позволяя ему полностью заполнить меня собой…

Лежу на его груди, глядя на камин, и ни о чём не думаю. Мой первый раз… хотя нет, это всё-таки мысль… значит, думаю о том, что мой первый раз был прекрасен. И пусть началось всё как в каком-то дурном триллере, но закончилось так, что мне хочется продолжения… Кит – умелый любовник… теперь я это знаю не понаслышке.

– Геля потеряет меня… – произношу, целуя его грудь.

– Она никого не потеряет ещё часа два, – протягивает Кит, выводя узоры на моём обнаженном бедре.

– Почему? Что ты с ней сделал? – хочу резко подняться – но тяжелая рука не позволяет мне сделать это, буквально пригвоздив к месту.

– Я ничего с ней не делал, – вяло отвечает Кит, а затем переворачивается, оказываясь сверху и совершенно лишая меня возможности двигаться, – у того ди-джея была только Виагра и легкие релаксанты: пришлось импровизировать.

– Так вот что ты мне подмешал… – хмурюсь, глядя на него, – но почему такой странный эффект?

– Каждый организм реагирует по-своему, – проводя пальцами по моим волосам, произносит Кит, – но твоя подруга, вероятнее всего, не скоро про тебя вспомнит… ей придётся выручать своего друга с его стояком.

Легонько ударяю его своей ладошкой по груди.

– Не хочу об этом думать, – морщусь, почему-то улыбаясь.

– Почему? Это же так естественно, – Кит склоняет голову и наблюдает за тем, как на моих щеках появляется румянец, – ты знаешь, какая ты красивая?

– Кит… – отворачиваю голову, полыхая уже всем лицом.

– Ты – совершенство. Моё совершенство. Все твои изгибы, твоя небольшая грудь, вот эта родинка на ребре…

– Кит, пожалуйста, не смущай меня! – закрываю лицо руками.

– То есть, трахаться со мной ты не смущаешься, а когда я начинаю говорить тебе комплименты – то превращаешься в воспитанницу пансиона? – усмехается Кит и кусает меня за сосок.

Тихонько вскрикиваю, запрокидывая голову.

– Ты очень порочный, – протягиваю, начиная улыбаться.

– Я – очень голодный. А накормить меня способно только твоё тело, – проводя ладонью по моему животу и спускаясь вниз, произносит брюнет.

Я не сразу понимаю, что он делает, но когда до меня доходит…

– Кит, нет! – пытаюсь его остановить.

– Забудь про это слово, angel, – серьёзно предупреждает брюнет, останавливая меня ладонью и возвращая на пол, – его для меня не существует.

Прикрываю глаза от стыда, а в следующую секунду…

В следующую секунду я понимаю, как это было мудро – привести меня куда-то на окраину. Потому что стоны, вырывавшиеся из моего рта, способны были разбудить даже мёртвых… Не знала, что это может быть настолько…

– Боже… – выдыхаю, сотрясаясь всем телом.

Коротко лизнув меня в последний раз, словно на прощание, Кит подтягивается ко мне и вновь глубоко входит… Если вспомнить, сколько по времени длился первый раз – то выбраться из этой гостиной получится только к утру.

Я обвиваю руками его шею и отдаюсь своим ощущениям. Полностью…

Просыпаюсь, когда на улице уже светло. Встаю, не находя взглядом брюнета, поднимаю с пола свой сарафан и иду на поиски ванной. После того, как привожу себя в порядок, решаю идти на звуки и запахи: Кит готовит завтрак на кухне.

– Привет, – произношу с улыбкой.

Брюнет чуть поворачивается ко мне, но не отрывает взгляда от плиты, протягивает руку. Подхожу к нему и меня тут же прижимают к телу, а моему светлому затылку достаётся теплый поцелуй.

– Мне нужно позвонить Геле… – произношу, когда сажусь на табурет.

– И что ты ей скажешь? – спокойный вопрос.

Разговаривать со спиной как-то странно, но я всё же отвечаю:

– Что у меня всё в порядке. Чтоб она не переживала.

– А потом? – новый вопрос.

– А что – потом?.. – поднимаю взгляд, смотрю на его затылок.

Кит разворачивается и раскладывает содержимое сковородки по тарелкам на столе.

– Что ты будешь делать потом? – спокойно уточняет он, всё ещё не глядя на меня.

– Ну… я, наверно, ещё немного побуду с тобой, а затем вернусь к ней… – не очень уверенно протягиваю, начиная нервничать.

– Нет, – качает головой Кит.

– В каком смысле «нет»? – уже не на шутку напрягаюсь.

– Ешь, – командует брюнет, и мне приходится ему подчиниться.

После того, как моя тарелка опустела, Кит забрал её и убрал в мойку. Сел напротив меня.

– Мне сейчас нужно некоторое время, чтобы сделать твои документы, так что можешь вернуться к своей подруге, попрощаться нормально, побыть с ней. А потом мы улетаем в Америку.

– Чего?.. – от неожиданности я даже не нашлась, что ответить.

– Что конкретно не расслышала? – серьёзно спрашивает Кит, и по его интонациям я понимаю – он в курсе, что я услышала всё.

– Я… я не могу полететь с тобой, – убираю волосы за уши, пытаюсь найти ответы на столе, – да и в качестве кого я поеду?.. У меня же там никого не будет…

– У тебя буду я. И Джесси, – произносит Кит.

– Ты?.. – свожу брови, смотрю на него взволнованно, – но надолго ли?..

– Не понял, – нехорошим голосом переспрашивает брюнет.

– Кит, нам хорошо вдвоём, я этого не отменяю. И, возможно даже, я влюблена в тебя… я очень скучала по тебе всё это время… но мы оба слишком молоды… ты привык к тому количеству женщин, которых ты имеешь… и не надо говорить, что эта страсть пройдёт и ты в секунду станешь однолюбом!.. Пожалуйста!.. Мне не пятнадцать, я немного знаю мужчин… – замолкаю, вновь опуская взгляд, но теперь уже на свои ладони, – мы будем вместе… возможно год, может, даже два… но потом ты устанешь от меня или влюбишься в кого другого – и что будет со мной? Здесь, в Греции у меня есть подруга и дом, в который я могу возвращаться. Есть доход – пока не мой, но Геля сказала, что введёт меня в штат сотрудников. И я начну работать. Здесь у меня есть шанс на нормальную жизнь. А там, куда ты меня хочешь увезти… там у меня не будет ничего. Я буду на птичьих правах… зависеть от тебя и твоего настроения, а оно у тебя, извини, переменчиво, как погода в России… Я буду постоянно нервничать… зачем тебе такой груз на шее?.. Не проще… я не знаю… приезжать сюда – так же, на отдых… мы будем видеться и не будем друг от друга уставать… но я буду чувствовать стабильность… хоть какую-то, понимаешь?.. Разве так было бы не лучше – хотя бы для начала?.. А потом, если захочешь, я смогу съездить с тобой к тебе… Геля сделала мне документы, и теперь я вроде как уроженка соединенных штатов… ты сможешь показать мне Америку: главное, не криминальную, пожалуйста – я не хочу больше иметь дел с той стороной… никогда… Покажи мне настоящую Америку… карьеры там всякие, национальные парки… Вашингтон… Только не лишай меня возможности выбирать – как дальше жить. Я прошу тебя.

– Ты всё сказала? – не глядя на меня, интересуется Кит через несколько секунд.

– Да, – без особой уверенности отвечаю ему.

– Тогда пошли.

И он выходит из кухни, а затем и из дома; идёт к машине.

– Куда мы?.. – осторожно спрашиваю.

– Поедем к тому ресторану, откуда я тебя забрал, – сухо отвечает Кит.

Не понимаю, что творится в его голове, но чувствую облегчение. Если он отвезёт меня туда, значит, действительно даст шанс поговорить с Гелей… а это уже не мало.

Едем молча.

Я смотрю на него и чувствую, что хочу прикоснуться… хочу разгладить эту складку между его бровей, хочу провести ладонью по лицу, притронуться к губам…

– Перестань смотреть на меня так, – отрезает Кит.

– Почему? – тихо спрашиваю, ощутив, как внутри что-то сворачивается от тяжелой обиды.

– Потому что сложно вести машину, – сухо отвечает он, затем поворачивается ко мне, – хочется завалить тебя прямо на этом сидении.

Краснею до пят и резко отворачиваюсь. Смотрю в окно.

Когда мы подъезжаем к ресторану, Кит останавливает машину через дорогу, притягивает меня к себе и целует в висок. А затем снимает блок с дверей. Я, всё ещё не веря тому, что происходит, выбираюсь из машины, перехожу дорогу и останавливаюсь у входа в ресторан. Оборачиваюсь на Кита… и его машина медленно трогается, оставляя меня одну.

Ничего не понимаю.

Иду внутрь, здороваюсь с сотрудниками заведения, меня, кажется, узнают, тут же начинают что-то лопотать на греческом, махать руками, указывать друг другу куда-то, потом один из сотрудников бежит к телефону, через пять минут появляется хозяин, тоже что-то говорит, я ничего не понимаю, мне показывают мой платок, потом ведут меня к краю террасы, при помощи жестов поясняют, что нашли его на берегу моря ранним утром, а потом ко мне подбегает подоспевшая на такси Геля и крепко обнимает, начиная плакать…

– Ты чего творишь?.. Ты чего творишь, дурёха?.. Ты куда делась? Почему исчезла? Ты вообще понимаешь, как я перепугалась?.. И где ты была?.. Что с тобой случилось?!

Вопросы на русском так и сыпались на меня, а я только и могла – что стоять и глупо улыбаться, чувствуя, как по щекам стекают слёзы…

Слёзы грусти… слёзы какой-то отчаянной тоски…

– Всё хорошо, Гала, – произношу, гладя её по голове, – всё хорошо, успокойся… я здесь…