Глава 14 Тишина до…

Утро началось с тишины. Я открыла глаза и сразу поняла: рядом никого. Подушка слева всё ещё хранила вмятину от рыжей головы, а вот сама голова исчезла.

Села, жмурясь от яркого солнца, и оглядела номер: ни шортов на стуле, ни сандалий у порога, только на тумбочке белел клочок бумаги, такой кривой, будто его вырвали из блокнота в спешке и даже не потрудились обрезать края. Всё это безобразие было придавлено ракушкой. Перламутровой, с голубоватым отливом, здесь такие редкость, обычно они фиолетовые или зелёные.

Взяла записку. Пробежала глазами:

'Док, я на волейбол. Курс лечения работает, надо закрепить.

p.s. Завтрак привезут в девять.

p.p.s. Ракушку нашёл на берегу, когда шёл. Она напомнила мне цвет твоих глаз. Ну, то есть… она тяжёлая. Отлично прижимает записки, чтобы не улетели. В общем, пусть будет.

P. p.p.s. В обед идём на флайт-байки над Изумрудным каньоном. Считай, что у тебя свидание с редким видом. Рей'.

Я перечитала последнюю строчку дважды. Почерк, как курица лапой, но смысл ясен: Флайт-байки. Каньон. Свидание с редким видом. Вчера он симулировал растяжение и орал про крабов, а сегодня, значит, пытается быть романтичным. Прогресс. Или, как сказал бы браслет, положительная динамика.

Ракушку поставила на тумбочку. Пусть будет, как напоминание о том, что рыжие нахалы иногда умеют удивлять.

Браслет на запястье потеплел:

— Доброе утро, Катерина. Я зафиксировал, вы только что улыбнулись. Дважды. Один раз читая про «редкий вид». Второй когда ставили ракушку. Это рекорд для восьми утра.

— Ты опять следишь за моей мимикой?

— Я слежу за всем. Это моя работа. Кстати, завтрак прибудет через четыре минуты. Рекомендую умыться. Волосы торчат в разные стороны. Это очаровательно, но завтрак лучше встречать в боевой готовности.

Я закатила глаза и пошла в ванную, а через десять минут уже сидела на террасе, свежеумытая, с мокрыми волосами, и уплетала местный омлет с зеленью. Солнце припекало, море лениво облизывало песок. Телефон тренькнул. Рабочий чат, двадцать три сообщения. Ну конечно.

Наташка:КАТЯ! Ты написала «смертные»⁈ В наш рабочий чат⁈ Я заржала так, что Петров подошёл и тоже прочитал. Теперь он ржёт вместе со мной и требует добавки. Ты там с кем⁈.

Костик:Екатерина Сергеевна, простите меня за пробирки! Я всё исправил! Не увольняйте! И пожалуйста, скажите, что «смертные» это не про меня. Я практикант!!!

Завотделением:Катя, у Петрова давление в норме, Костик живой и пробирки целы. А «смертные» беру на заметку. Лучше «смертные», чем «безнадёжные». Нам подходит. Жду с отпуска. Без тебя скучно.

Я прыснула в кофе и набрала ответ:Наташка, не паникуй. Костик, ты не уволен. Завотделением, я вас обожаю, с меня местный ром. А пока не теряйте, я на пляж.

Сообщение ушло, экран погас, я допила кофе и решительно встала. Хватит рассиживаться. Вчерашний вечер никуда не делся, и сад, в котором Алекс ждал меня с цветами и свечами, тоже. Я не знала, что скажу, но знала точно: нужно его найти. Посмотреть в глаза, убедиться, что он не сидит где-то в одиночестве, пережёвывая моё вчерашнее «планы изменились».

Влезла в сарафан. Расчёска, крем, шляпа. Сунула под мышку книгу про дракона, на всякий случай, вдруг придётся отбиваться от местной фауны. Или от рыжей. Или от совести, которая уже скреблась где-то под рёбрами.

— Браслет, где Алекс?

— Алекс находится на пляже. Левый край, у скалы. Биометрия: сердцебиение учащённое, уровень адреналина выше нормы. Возможно, он тоже собирается с мыслями. Или бегает. Или…

— А Рей?

— Рей на волейбольной площадке, издаёт звуки удовлетворённого самца редкого вида. У него всё отлично, вам туда не надо. Идите к Алексу. Он ждёт.

Поправила шляпу и вышла из бунгало.

Песок уже нагрелся, волейбольная площадка гудела где-то слева, но я не сворачивала. Шла прямо туда, где скала нависала над водой, мысленно прокручивая диалог. «Прости, что выбрала твоего брата»? Или «Ты мне тоже нравишься»? Или вообще без слов, просто сесть рядом и попросить рассказать про звёзды, как в тот вечер?

Ни один из вариантов не звучал достаточно честно. Потому что честный вариант был: «Я запуталась, Алекс. Ты мне нужен, но я пока не понимаю, как». И говорить такое человеку, который вчера ждал тебя со свечами, было откровенно паршиво.

Ладно. На месте разберёмся.

Шаг сам собой ускорился, шляпа подпрыгивала в такт, в боку чуть кололо, но я не сбавляла темп. Слева, со стороны волейбольной площадки, раздался крик. Я повернула голову и застыла. А там…

Песок летел столбом. Две фигуры катились по берегу, сцепившись в один рычащий, лупящий друг друга клубок. Рыжая шевелюра раз. Тёмная макушка два. По данным браслета, один из них должен был тихо сидеть у скалы и грустить, а второй орать на волейбольной площадке. Но браслет, как выяснилось, ни черта не понимает в мужских разборках.

Ветер доносил обрывки фраз:

— … не смей решать за неё!

— … а ты не смей решать за меня!

Я ускорила шаг, потом перешла на бег.

— Эй! — крикнула я. — Вы что творите⁈

Они не слышали. Точнее, слышали, но ровно в той степени, в какой два сцепившихся пса слышат окрик прохожего, уши дёрнулись, и тут же забыли. Песок летел во все стороны. Рыжая макушка мелькала сверху, снизу, снова сверху, тёмная уворачивалась, била в ответ, и весь этот клубок рычал и хрипел так, что крабы на камнях затихли.

Кажется, впервые за весь отпуск им было не до смеха.

— Алекс! Рей! Прекратите!

Алекс услышал первым. Его голова дёрнулась на мой голос, зелёный глаз сфокусировался, и он замер ровно на ту секунду, за которую Рей успел заехать ему кулаком в скулу. От удара его повело в сторону, он качнулся, отпустив на шаг назад, но в последний момент устоял и, к моему огромному облегчению, драться в ответ не стал, только выставил перед собой раскрытую ладонь. Скула наливалась красным, и это было скверно, но хотя бы он смотрел на меня.

Рей, в отличие от Алекса, заканчивать не собирался. Он ещё раз замахнулся, явно намереваясь приложить брата справа, и, судя по замаху, приложить от души. Так. Крики не работают. Вообще. Этому рыжему буйволу нужно что-то потяжелее слов.

Я дёрнула книгу из-под мышки, ту самую, с драконом, стальными трусами и клинической безнадёгой на семьдесят второй странице, и со всей дури, на какую только была способна терапевт, огрела Рея по голове.

Звук вышел отменный. Не «хрясь», не «шмяк», а густое, увесистое «БУМ», какое бывает, когда роняешь на пол медицинский справочник. Голова Рея дёрнулась вперёд, он по инерции сделал ещё шаг, споткнулся, взмахнул руками и рухнул на песок.

— Охренеть… — выдохнул он, ощупывая макушку. — Док, ты меня книгой⁈

— Если не успокоишься, получишь добавку, — рявкнула я, перехватывая книгу поудобнее. — Глаза разуй! Ты брата чуть не покалечил!

Алекс стоял чуть поодаль, прижимая ладонь к скуле, и смотрел на меня с таким выражением, какое я расшифровала как «спасибо» пополам с «кажется, я влюбился ещё сильнее». Рей перевёл взгляд на Алекса, на меня, на книгу в моей руке и медленно расплылся в ухмылке, невзирая на разбитую губу и шишку, которая уже набухала на затылке.

— Опять эта книга? Док, ты что, её ещё не дочитала?

Он поднял на меня глаза, в которых плясали бесенята, но теперь к ним добавилось что-то новое, что-то похожее на уважение.

— Ты меня ударила книгой про дракона. Это… я даже не знаю. Это лучший момент за весь мой отпуск.

Я перевела дух и опустила книгу. Алекс, воспользовавшись паузой, шагнул вперёд:

— Катя, ты не обязана была…

— Обязана, — перебила я, сдувая с глаз прядь. — Потому что вы мне оба нужны живыми и вменяемыми.

Рей поднялся и встал рядом с братом. Я оглядела обоих: взъерошенные, в песке, с синяками.

— Так. Что здесь произошло? Только что браслет доложил, что ты медитируешь у скалы, — я ткнула пальцем в Алекса. — А ты орёшь на волейбольной площадке, — палец переместился на Рея. А я прихожу и вы катаетесь по песку, как два тираннозавра в брачный период. В чём дело? Из-за чего драка?

Рей и Алекс переглянулись. Повисла та самая тишина, какая бывает, когда каждый из двоих знает ответ, но ни один не хочет произносить его первым. Я ждала. Песок под ногами был горячим, шляпа съехала набок, сердце колотилось где-то в горле, но я стояла и смотрела на них по очереди, пока Алекс не вздохнул и не опустил взгляд на свои руки:

— Я сказал ему, чтобы он отстал от тебя. Что ты заслуживаешь покоя, а не его гонок и ведра на голову.

— А я сказал, — Рей вскинул голову и сверкнул глазами на брата. — Чтобы он не решал за тебя, как привык решать за всех. Ты не приз на гонках, а взрослая женщина, которая сама разберётся, кто ей нужен.

— Стоп. Оба заткнулись. Я услышала достаточно.

Они снова уставились друг на друга, и я поняла: ещё секунда и перепалка вспыхнет снова.

— Значит, так, мальчики, — я метнулась между ними, выставив ладонь. — Я, конечно, польщена, что из-за меня устроили бои без правил. В мои двадцать семь это лучший комплимент. Но у меня вообще-то отпуск. И по плану шезлонг, книга и коктейль. А не разнимание двух… — я запнулась, подбирая слово помягче, но не подобрала, — … двух вас.

Перевела дух и поправила шляпу: воинственный настрой требовал хотя бы минимального порядка на голове.

— Поэтому сейчас вы оба стоите смирно. Я достаю аптечку и обрабатываю ваши боевые ранения. А вечером… — я сделала паузу. — Я приглашаю вас на ужин.

Над пляжем повисла тишина, только море шуршало по песку да где-то слева, на волейбольной площадке, кто-то заорал: «Эй, Рей, ты там живой⁈»

Рей не обернулся. Алекс тоже. Оба смотрели на меня, а я стояла и медленно осознавала: я только что вслух пригласила двоих. На ужин. На свою террасу. Вот нафига, Катя? Отпуск, шезлонг, книга, а не семейная терапия для двух инопланетных братьев. Но слово не воробей, обратно в рот уже не затолкаешь.

— На ужин? — переспросил Рей.

— На ужин, — подтвердила я. — У меня на террасе. И я надеюсь, что за этим ужином вы всё-таки поговорите по душам, без драк. В моём присутствии. Это не просьба, а приказ.

Рей поморщился:

— Док, может, лучше укол?

— Разговоры больнее, я знаю, но придётся.

Я опустилась на песок, скрестив ноги. Алекс, чуть помедлив сел рядом. Они переглянулись, но остались на местах, Рей слева, Алекс справа. Я залезла в сумку, выудила со дна аптечку и достала салфетки с антисептиком.

— Сначала ты, — повернулась к Алексу.

Он сидел неподвижно, только голова чуть склонилась набок, подставляя скулу. Я смочила салфетку и коснулась красноты. Желваки дрогнули под моими пальцами.

— Сейчас будет щипать.

— Потерплю.

Осторожно провела салфеткой вдоль скулы к виску, туда, где багровела свежая ссадина. Кожа была горячей, и я чувствовала, как он старается не двигаться. Наклонилась и подула на ранку, чтобы убрать жжение.

Алекс чуть повернул голову. Чужое дыхание коснулось моих губ. Наши взгляды встретились, и в воздухе между нами повисло то самое, невысказанное, что копилось с прошлого вечера.

Он так и не спросил про вчерашний вечер. Ни слова про сад, про свечи, про «планы изменились». Сидел и позволял трогать своё лицо, будто этого было достаточно. Словно я уже всё сказала, одним только дыханием на его скуле.

Из-за спины донёсся недовольный голос Рея:

— Я не буду с ним разговаривать.

— Будешь, — я не обернулась, продолжая вытирать скулу Алекса.

Убрала салфетку и только потом посмотрела на Рея:

— Теперь ты.

Он сидел, обхватив колени руками, и вид у него был нахохленный, ну чисто воробей, которому только что наваляли.

— Не дёргайся. Книжка по башке это, конечно, не гонки на шезлонгах, но тоже контактный вид спорта.

Я промокнула разбитую губу, он зашипел, но голову не отдёрнул. Татуировки на плечах едва заметно мерцали, видимо, сдерживался из последних сил. Пальцы скользнули выше, ощупали затылок.

— Шишка будет, — констатировала я. — А книгу жалко, её теперь на самом интересном месте не раскрыть, там угол загнулся.

— После такого удара, — он скосил на меня глаз. — Я готов жениться и скупить все книги про драконов. А главу про похищенных девственниц будем читать по ролям. Я дракон. Ты всё остальное.

— Это наглость, Рей.

— Ага. Фамильная черта. У нас с братом, говорят, общая.

Хмыкнула, убирая салфетку.

— Жениться ему. Шишка на затылке, а туда же. Давай сначала приведём тебя в порядок, а потом посмотрим, на что ты годен. Может, тебе массаж просто нужен, а не жена…

— Док, ты обещаешь массаж при свидетелях! — он тут же оживился. — Алекс, ты слышал!

— Слышал, — тихо отозвался Алекс.

— Не дёргайся, пациент. Иначе вместо массажа получишь повторный сеанс библиотерапии.

— Что получу?

— Книгой по башке.

— А. Понял. Уже не дёргаюсь.

Я отпустила его подбородок, поднялась с песка и оглядела обоих сверху вниз. Два взрослых мужика, взъерошенные, в песке, с синяками, сидят передо мной как провинившиеся мальчишки. Один смотрит с благодарностью, второй с предвкушением. И я, босая, в сбитой набок шляпе, с книгой под мышкой и аптечкой в руках.

Вот тебе и «шезлонг, книга, коктейль». Полевой госпиталь. Точнее, пляжный.

— Всё, — объявила я, закрывая аптечку. — Первая помощь оказана. Вечером вторая, психологическая. В восемь, у меня. И попробуйте только не прийти, завтра приду к вам с клизмой. Обоим.

Рей икнул. Алекс, кажется, улыбнулся, впервые за всё утро. Я поправила шляпу, сунула книгу под мышку и зашагала прочь по кромке воды, оставляя их на песке.

За спиной прозвучал отчётливый голос Рея:

— Она сказала клизма? Я не ослышался?

— Ты не ослышался, — ответил Алекс.

— Я боюсь эту женщину.

— Я тоже, — послышался тихий вздох. — Но, кажется, именно это мне в ней и нравится.