Глава 4

Тося – Видели! Туда вон побежала, – слышу, когда мое сердечко почти останавливается, – в сторону метро. И тут же начинает биться быстро-быстро. Боже мой! Не сдали… – Точно? – в голосе генерального сомнение. – Да. Ее сложно не заметить, – усмехается шатен. – Спасибо, мужики. Лишь когда мы трогаемся с места, я сажусь и выдыхаю с облегчением. Спиной прижимаюсь к спинке сиденья. Закрываю лицо руками. Понимаю, что кончики пальцев дрожат. – Во что ты вляпалась? – слышу голос спереди. – Кто это был вообще? Поджимаю губы. Молчу. Брюнет пристально смотрит на меня в зеркало заднего вида. – Почему без сумки и куртки? – продолжает задавать вопросы. – Что они тебе сделали? Может, лучше в полицию поедем? – Отвезите меня домой, – прошу. – В травмпункт надо. Потом в полицию. – Я не ранена, отвезите меня домой! – говорю уже настойчивее. – Пожалуйста! Не надо полиции! – Ты сперла что-нибудь? – шатен подает голос. – Тебя поэтому с охраной ищут? Я? Украла? – Ничего я не брала, – бормочу, – мне нужно домой… Я без телефона, на улице уже часов десять. Мама точно сходит с ума. Она вызовет полицию. Если уже этого не сделала. – Ладно. Черт с тобой. Адрес говори, – фыркает брюнет. Называю улицу, дом и подъезд. Шатен включает музыку, откидывается на сиденье. А я сжимаю ткань юбки пальцами. Все еще не могу прийти в себя. До меня доходит, что из лап одного похотливого козла я попала к двум другим мужикам. И неизвестно, домой меня везут или куда-нибудь в лес… – Как тебя зовут? – шатен просовывается между сиденьями, с ухмылкой меня осматривает. – Необычная ты такая… Молчу. Боже, не говорите со мной! Не обращайтесь! – Я заплачу, – тихо говорю, губы облизываю, – за бензин и… – Боже, – раздраженно стонет брюнет, – откуда ты такая взялась-то? Дальше диалог не клеится. – Приехали, – спустя минут десять мы сворачиваем к моему дому. Машина подъезжает к нужному подъезду. Брюнет глушит мотор. – Спасибо, – вылезаю из машины и припускаю к двери. Набираю номер квартиры дрожащими пальцами. Так страшно! Все мои самые жуткие кошмары ожили этим вечером! Домофон пикает. А внедорожник все еще стоит. Резко разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с брюнетом. Он курит в открытое окно и глядит на меня. Пристально. Изучающе. По коже бегут липкие мурашки. Распахиваю дверь, слышу сзади рев мотора. Уехали, ну, слава богу. Поднимаюсь на пятый этаж, в нашу с мамой квартиру. Мы живем вдвоем, папа умер, когда мне было десять. Спустя три года мама снова вышла замуж. Отчим был хорошим и добрым. А еще у него было два сына. Олег и Егор. Олег старше меня на одиннадцать лет, а Егор на десять. Но у нас так и не вышло стать нормальной семьей. Отчим с мамой начали ругаться спустя два года после свадьбы. А сводные братья особо меня не любили. Мы жили в разных частях особняка, а когда мне стукнуло четырнадцать, они и вовсе покинули отчий дом. Два года мама и отчим пытались что-то склеить. А потом мы уехали. Мама сказала – не сошлись характерами. Но там что-то другое. Помню, как она больше года плакала каждую ночь. Он звонил, писал. Но мама потом и вовсе сменила номер телефона. Дверь открыта. Мама всегда так делает, если я забываю ключи и звоню в домофон. – Тося! – бросается мне на шею, как только я переступаю порог квартиры. – Доченька, где ты была? Я уже готова была звонить по больницам! – Я… – не нахожусь с ответом сразу. Мама очень переживала за меня, когда случилась беда. Защищала. А теперь… снова… – Господи, что с тобой такое?! – она в ужасе осматривает мои рваные вещи. – Милая… – Мам, я… – Тось? – с кухни к нам выходит мужчина. – Дядя Боря? – глазам своим не верю. Отчим?! Точнее, бывший отчим. А они вообще бывают бывшими? Мысли появляются, цепляются друг за друга, путаются и испаряются. – Тося, я… – Все хорошо, мам, – направляюсь в свою комнату. – Я пойду, – слышу шепот в коридоре, – ты звони, если что. И предложение мое в силе. – У Тоси есть работа, Борь, – голос мамы необычайно нежный и спокойный. Они помирились? – Хорошо. Я поеду. Звук поцелуя. А мне безумно неловко. Мама заслужила счастье, а вынуждена возиться со мной. После изнасилования она всю себя посвятила моей реабилитации. И хоть насильник мертв, выкарабкаться оказалось сложнее, чем я думала. Год работы с психологом, а я все равно остолбенела сегодня. – Тося, – мама толкает дверь, когда я скидываю с себя грязные вещи, – что случилось? Почему ты так задержалась? Говорить или нет? Разворачиваюсь. На щеках мамы пылает румянец. Губы припухли. Я не имею права лишать ее счастья. – У вас все снова… закрутилось? – тихо спрашиваю. – Не уходи от темы, Антонина, – строго говорит. Антониной она называет меня, когда злится. – Я задержалась и чуть под машину не попала, – говорю часть правды. – Тося, ты лжешь, – вздыхает она, садится на мою постель. Ничего от мамы не скрыть! – Мой генеральный, – тихо произношу, – домогался меня… – ЧТО?! – она вскакивает. – Милая! Господи! Что он сделал?! – Ничего. Я вырвалась. Лишь сейчас, в маминых объятиях я чувствую себя в безопасности. Неужели моя жизнь никогда не станет нормальной? Ну за что?! Всхлипываю. – Я убежала… забыла там вещи. И сумочку… и… – всхлипываю. – Милая моя… нужно подать на него в суд за домогательства! – Нет! – выпаливаю. – Не надо… забыть хочу. И все. – Тось… слушай… – Ммм? – Давай так. Сейчас ты покушаешь, мы с тобой глянем фильм. А завтра утром я сама заберу твои вещи из этого клятого офиса. Ты только дома заявление на увольнение напиши. – Но где же мне работать… – Слушай, я кое-что рассказала Боре. Не злись только. Он очень переживает за тебя. – Ты рассказала ему… что меня… – в ужасе отпихиваю маму, – зачем?! – Нет. Всего я не говорила, – мама грустно опускает глаза, теребит низ домашнего свитера, – но упомянула, что тебе тяжело с мужчинами. – Ох… – хватаюсь за голову, плюхаюсь на кровать, – ну зачем, мама?! Теперь все знают, что я дефективная… – Он так не думает! – восклицает она, садится рядом. – У него есть предложение, Тось. Хорошее. Я отказалась, думая, что у тебя все хорошо в этом офисе. Но если все так, то лучше согласиться. – Какое предложение? – бесцветно спрашиваю. – Его сыновья сейчас руководят большим холдингом. И одному из них нужна личная помощница. Ты же помнишь Егора и Олега? Вы особо не общались, но они относились к тебе как к младшей сестренке. Признаться, я плохо помню братьев. – Если согласишься, Боря поговорит с ними, и тебя возьмут. Они никому не дадут тебя в обиду. – Они тоже в курсе моих проблем? – Нет, конечно! Тось, мы с Борей… – Все хорошо, мамуль. Мне не хочется… – Ну, что скажешь? Без твоего согласия я ему звонить не буду, – мягко произносит мама, гладит меня по руке. Признаться, я хочу просто лечь и лежать. Никого не видеть и не слышать. Я не верю никому, кроме мамы. И ставшей мне подругой Камиллы с прошлого места работы, но она сейчас в декрете… Мы порой переписываемся. Соблазн замкнуться в себе слишком велик. Но если я так сделаю, то проиграю. Нужно попробовать… – Хорошо… я согласна.