Глава 45

Тося – Нет, нет… голубой твой цвет, но мы тут для того, чтобы сделать из тебя звезду! – объявляет Даня, затем перебирает вешалки с платьями. – Не то… не то… для коктейльной вечеринки и фуршетов нужно выбирать нечто яркое или… После секса с Олегом я еле на ногах стою. Это был такой выброс, что из меня словно душу вынули. Так что вверяю себя в руки стилиста, а сама перевариваю то, что случилось. Думала, буду долго пытаться и готовиться… Однако мое желание сделало все за меня. – Вот! – Даня снова распахивает штору. Хорошо, что я в платье. Беру черный наряд. – Маленькое черное платье, немного мной модифицированное, – скалится мужчина, – переодевайся! И задергивает шторку. Боже мой! Я заторможенная после оргазма. Мне хочется просто лечь в постельку и закрыть глаза. Но надо готовиться к фуршету. Натягиваю черное платье. Длиной до колен. Довольно простенькое, но элегантное. С квадратным вырезом и бретелями в форме трапеции. – Ну, что тут у нас? – Даня возвращается с черными бархатными лодочками в руках. – Белиссимо, детка! Это платье словно создано для тебя. Оно лаконичное, но тем самым не будет перебивать твою естественную красоту. С такой фигуркой даже мешок картошки будет смотреться изысканным. – Все-таки придется поставить фингал, – братья возвращаются к нам, их взгляды не сулят Дане ничего хорошего. – Я одета! – спешу объяснить. – Так что не нужно насилия. – Правда? – скалится Олег. – А я уж хотел размять кулаки. – Фи! – стилист вздергивает подбородок, затем сгребает кипу платьев. – Все, что вы выбрали, доставим в квартиру Егора к пяти часам. Я приеду к четырем, чтобы сделать Тосе прическу и макияж. Такое чувство, что я готовлюсь к собственной свадьбе, а не к фуршету с друзьями отчима. Но что поделать… братья явно хотят меня порадовать. Мы выходим на улицу. – Платье так нам и не показали, – фыркает Егор, – и вообще прогнали из примерочной… – Потому что если бы Даня этого не сделал, вы бы не пустили его туда и не позволили мне даже трусики надеть, – усмехаюсь. Егор бросает суровый взгляд на брата, а тот делает вид, что речь вовсе не о нем. Будто не он накинулся на меня в примерочной, чуть не порвал белье за много тысяч и не делал со мной все эти прекрасные вещи, от которых у меня до сих пор дрожат ноги. Закусываю губу, с трудом сдерживая улыбку. А еще он сказал, что любит меня. Любит! Мне никогда мужчина в любви не признавался! – Сегодня мне лучше часа в три домой поехать, – говорю братьям, когда мы возвращаемся в офис. – Может, лучше тогда тебе сразу ко мне вернуться? – спрашивает Егор. – Закинем тебя, а сами в офис, нужно пару дел еще решить. – У меня еще есть работа, я могла бы потратить оставшиеся часы с пользой. – Ты не обязана впахивать, Тося. Все эти бумажки подождут. У нас прекрасно отлажены все процессы в компании. Три дня вполне без нас смогут обойтись. Егор сворачивает на другую дорогу и дает по газам. Это что же получается? Мы теперь в отношениях? Но спросить как-то страшно. Мой мир перевернулся с ног на голову. На место страха и пустоты вихрем влетела любовь. – Три дня? Почему? – спрашиваю. – Потому что, детка, завтра утром у нас самолет, и мы улетаем на отдых. Погреемся на солнышке, проведем время только втроем. Что скажешь? Новость, как гром среди ясного неба. Нет, сравнение не верное. Наоборот. На острова? С братьями? Боже! Сердце делает в груди радостный кульбит. – Так неожиданно, – облизываю губы, не прячу улыбку, – я очень хочу! – Правда? – оба брата широко улыбаются. – Отлично! – Но что скажут родители? – начинаю волноваться. – Моя мама в курсе, а вот Борис Семенович может быть против. – Мы поговорим с ним сегодня после фуршета. Не беспокойся, это наша забота, Тось. Но я все равно боюсь. Мандраж не проходит и только нарастает. Через два часа после того, как меня привозят в квартиру Егора, туда же приезжает Данила. – Ты напряжена, куколка. В чем дело? – спрашивает меня, когда я усаживаюсь напротив зеркала. Мужчина бережно распускает мои волосы. У него такие нежные руки! Данила аккуратно расчесывает мои длинные локоны. – Как ты понял? – Сложно не заметить, – усмехается, затем лезет в свою сумку и достает какие-то тюбики и флакончики, – сначала мы сделаем полный уход, потом чуть подстригу тебе кончики. Высокую прическу сооружать не будем. Слегка приподнимем, пару локоном отпустим… – Я волнуюсь из-за разговора с отчимом, – признаюсь, – ты же видел, что наши отношения не совсем стандартные. – Боишься, что отец не одобрит? – усмехается. – Да. Он просто мужчина консервативный. Мою маму добивался десять лет… не знаю, страшно его разочаровать. Борис Семенович всегда относился ко мне хорошо. – Значит, он поймет. Знаешь, Тось, я ведь тоже таким не всегда был. У меня простая семья. Таких раньше называли работягами. Но с детства я проявлял наклонности… как бы сказать, к созданию красоты. Уже в школе делал девочкам прически и макияж. Рисовал дизайны платьев… – Ничего себе! – восклицаю. – Это так здорово! – Мой отец так не считал. Меня чуть в психушку не сдали. Боялись, что я сменю ориентацию. Но мне всегда нравились девочки, – усмехается стилист. – Оу… – В итоге по достижении совершеннолетия мне пришлось съехать, поскольку мое желание поступать на дизайн вызывало скандал с последующей дракой. Отец не стеснялся в выражениях. Он заявил, что-либо я, как мужик, иду работать руками на наш местный завод, либо он меня выселяет. Я выбрал себя. – А мама? – Что мама? Моя мать была ведомой. Вышла замуж рано, образования не получила. Родила еще в школе. Что от нее ждать… – горько усмехается Даня. – Тяжело тебе было, должно быть… – Да, но я не жалею. Это научило меня самой главной истине: нужно следовать воле сердца. Если ты, Тося, чувствуешь себя счастливой в таких отношениях, то пусть хоть весь мир сгорит, но ты должна их сохранить. Кто бы чего ни говорил…