Глава 61

Яна Просыпаюсь оттого, что меня мягко опускают на прохладный шелк простыней. Веки тяжелые, в голове приятная вата после короткого, но глубокого сна в машине. Я провожу языком по губам. До сих пор кажется, что чувствую его вкус, его запах. Но руки, которые только что держали меня так бережно, теперь напряжены. Я открываю глаза. Клим стоит над кроватью, его лицо словно высечено из гранита. В темноте спальни глаза горят холодным огнем. Он не смотрит на меня, а сканирует комнату, каждый угол, каждую тень. – Что-то не так? – мой голос хриплый ото сна. – Кто-то был здесь, – его слова падают как камни. Тихо, но с такой силой, что меня бросает в холодный пот. – Дверь была приоткрыта. Кто-то, блядь, залез в мою квартиру. Нашу квартиру, принцесса. Сердце замирает, потом начинает колотиться где-то в висках. Громко, бешено. Я приподнимаюсь на локтях, сжимаю простыню в кулаках. – Что-то пропало? – Нет. На первый взгляд. Просто побродили. Посмотрели. – Уолс поворачивается ко мне, и в его взгляде та самая старая знакомая тьма. Та, что пугала меня когда-то. Теперь она просто заставляет сжиматься желудок. – Все будет хорошо, принцесса. Я найду того, кто посмел это сделать. И выпотрошу его своими руками. Кишки намотаю на глотку. От этих слов становится физически плохо. Ком подкатывает к горлу. – Этого я и боюсь, – бормочу, садясь на кровати и обхватывая себя руками. Клим наклоняется, его губы грубо и быстро прижимаются к моим. Это не поцелуй, это печать. Клеймо. Обет. – Ничего не бойся. Спокойной ночи, моя девочка. Он разворачивается и уходит, закрывая за собой дверь. Я остаюсь одна в тишине его спальни. В комнате, где кто-то чужой только что ходил, дышал, трогал наши вещи. Сердце не унимается. Я не могу просто лежать здесь. Не могу. Спускаюсь с кровати, нахожу свою сумочку. Достаю телефон. Пальцы дрожат, пока я набираю номер Мурада. – Мурад? Прости, что разбудила… – Малышка? – слышу сонный, такой родной хриплый голос. – Что случилось? С тобой все в порядке? Он нежно мурчит в трубку, и по моему телу разливается тепло. Я очень соскучилась! – Да, да, мы в норме. Просто… мне нужно было услышать твой голос. – Для тебя я всегда свободен, детка. Даже во сне. Так соскучился по тебе. – Я тоже. Люблю тебя, милый. – И я тебя. Безумно. Что-то случилось? У тебя голос дрожит. Делаю глубокий вдох. Не хочу его пугать, но Мурад должен знать. – У Клима кто-то был. В квартире. Пока мы занимались делами в клубе. На той стороне провода повисает напряженная тишина. – Кто? – его голос становится низким, опасным. – Кто посмел? – Не знаю. Клим говорит, ничего не взяли, просто побродили. Но он… он в ярости. Уже хочет убивать. – Так и надо, – рычит Мурад. – Я сейчас же звоню Багиру. Он с ребятами будет у вас через час. Никуда не уходи, поняла? И Климу скажи, чтобы не геройствовал в одиночку. – Не надо, милый. Ты тоже под ударом. Пусть Багир останется рядом, мало ли что. Так мне будет спокойнее. Уолс своих людей уже вызвал. – Ладно, родная. Все будет хорошо, моя девочка. Держись. Кладу трубку. Теперь надо действовать. Я уже не та девочка, что раньше. И не буду сидеть, трястись в углу. Я их женщина. Яна Чикина. Натягиваю джинсы и просторный свитер. Внизу уже кипит работа. Здесь уже вся мини-гвардия Уолса. Пятеро мужчин рассредоточились по квартире. Осматривают каждый угол. Клим отдает тихие, четкие распоряжения. Они все поворачиваются ко мне, когда я спускаюсь. Взгляды удивленные, оценивающие, немного смущенные. Никто не ожидал меня здесь увидеть. Думали, буду сидеть, не отсвечивать, пока мужики дела делают? Как бы ни так! – Кофе будете? – спрашиваю, проходя мимо них к кофемашине. – И бутерброды могу сделать. Вы же, наверное, голодные. Мужчины переглядываются. Клим смотрит на меня, и в его глазах странная смесь ярости и… гордости? – Да, принцесса, будем благодарны, – говорит он, и его голос снова обретает привычную твердость. Достаю чашки, включаю кофемашину. Беру из холодильника хлеб, сыр, копченое мясо. Аккуратно нарезаю. Делаю бутерброды. Чувствую себя хозяйкой. Да, я на своем месте! Несу поднос с кофе и закусками. Мужики радостно набрасываются, бормоча благодарности. Все, кроме одного. Высокий, с лицом, исполосованным шрамами, он смотрит на меня с нескрываемым презрением. – Место женщины на кухне, да? – цедит, отхлебывая кофе. – Бутербродики делать, пока мужчины работу делают. Ублажать. Знаешь свое место. Умница. Воздух мгновенно раскаляется. Все замирают. Клим медленно разворачивается к нему. Его лицо – маска абсолютного, леденящего кровь гнева. – Повтори, – тихо говорит Уолс. Так тихо, что становится страшно. – Да я просто… – «вояка» пытается отступить, но слишком поздно. – А ну заткнись, сука! – Клим делает шаг к нему, нависая над ним. – Это моя женщина. И отныне все, что знаю я, будет знать и она. Она не «на кухне». Она со мной. Наравне. Понял, мразь? Или тебя уволить в связи с утратой мозгов? Тот бледнеет, отступает на шаг. – Понял, босс. Прости… – Не передо мной извиняйся. Мужчина нехотя поворачивается ко мне. – Прости меня, Яна. Я… был не прав. Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Клим обводит взглядом всех. – Запомните раз и навсегда. Она моя. Ее слово – закон. Кто оскорбит – умрет. Кто тронет – умрет мучительной смертью. Вопросы? Вояки молча кивают, глаза опущены. Они поняли. Приняли. Финал наступает, когда Клим отдает приказ. Он снова тот самый Уолс – холодный, безжалостный, властный. – Итак, мы нашли пару следов. Берете два автомобиля. Ищите. Найдите тех, кто посмел влезть в мое логово. Достаньте их. Живыми… – Клим делает паузу, и в его глазах вспыхивает знакомое пламя, – …или мертвыми. Но предпочтительно живыми. Я с ними поговорю лично.