Глава 18

Лиза

Громко хлюпая и совершенно не стесняясь того, что штаны промокли насквозь, дракон вброд перешёл реку и, остановившись на самой кромке песчаного берега, присел на корточки, изучая следы. Я же ещё некоторое время поглядывала в небо, опасаясь вдруг увидеть Варгасов, отправленных на поиски.

— Ты говорила, что видела это место во сне, — крикнул Саймон, заставив меня вздрогнуть от испуга, что нас уже нашли. — Признавайся: похоже?

Я спрыгнула с обрыва и что было сил направилась к дракону. А сил-то было уже мало. Бессонная ночь, пробежка через лес, ещё этот Аллен… Сопротивляться бурному течению становилось всё тяжелее с каждым мгновением. Дракон закатил глаза, в несколько сильных движений добрался до меня и взял на руки, с такой лёгкостью, словно я ничего не весила.

— Спасибо, — буркнула я, смущаясь его обнажённой груди и старательно отворачиваясь в сторону. Во сне я точно помню, что Сумрак лежал плашмя на огромном плоском камне, на который, может, и не обратила бы внимание, если бы он не скрёб по нему пальцами, словно пытаясь зацепиться. Но тут следы на песке. Что-то не сходится.

— Странно это всё выглядит, — протянул Саймон, указывая длинным пальцем на песок. — Не похоже, что кто-то вышел из воды, скорее здесь что-то или кого-то из воды вытаскивали.

— Может, кто-то нашёл Сумрака?

— Если так, то вряд ли он был в сознании.

— Но у меня во сне он лежал не на песке, — я озабоченно огляделась и побежала вдоль берега, осматривая заводь. — Там был большой серый камень, частично погружённый в воду, как…

— Как этот? — спросил Саймон за моей спиной, и я резко обернулась.

— Как этот…

В высокой траве вроде камыша действительно был камень, полностью подходивший под описание, и моё сердце взволнованно застучало. Если всё это правда, и я действительно видела во сне Сумрака, значит, он здесь был? Но… Как его теперь искать?

Саймон присел над камнем и стал осторожно раздвигать высокие листья, время от времени он нежно брал то один стебель, то другой, проводил по ним пальцами, хмурил брови.

— Ты что-то видишь? — осторожно спросила я.

— Вижу, что ты не так проста, как можно было подумать вечером твоего появления в храме, — ответил он, выпрямился и, сощурившись, уставился в сторону леса. — Здесь явно кто-то был совсем недавно, стебли кое-где обломаны, и вряд ли дело в пришедшей на водопой лисице.

— Хочешь сказать, Сумрак ушёл отсюда своими ногами? — выдохнула я, всматриваясь в ту же сторону и пытаясь увидеть следы, тропу или хотя бы огонёк костра.

— А вот этого я сказать не могу. — Саймон перепрыгнул через камень, вызвав такой град брызг, что меня окатило с головы до пят. — Жди здесь и не высовывайся. Я схожу за Вострым.

Он ушёл, поднимая пену в бурном потоке, а я спрыгнула с камня на берег и медленно пошла по лесной части берега. Сердце было не на месте. Оно тянуло меня, звало в чащу, сжимаясь в смутной тоске. Шаг за шагом. Волнение усиливалось, и в какой-то момент я даже испугалась, что это снова то наваждение, которое заставило меня выйти в окно перехода сутками ранее. Но вокруг не было ничего, что представляло бы собой опасность, и я, словно трусливый заяц, оборачивалась на каждый шорох.

А сердце всё тянуло, уводило меня глубже в лес, и казалось даже, что я слышу его тихое пение.

— Далеко собралась? — Саймон с птицей на предплечье резко схватил меня за руку.

— Отпусти, больно! — воскликнула я, пытаясь вырваться из его крепкого захвата.

— Слушай, Избранная, я сейчас вроде как отвечаю за твою сохранность, так что ни на шаг не отходи, поняла?!

— А ты не разговаривай со мной в таком тоне, понял?!

Мы несколько мгновений с нескрываемой яростью смотрели друг другу в глаза, пока дракон не фыркнул, и лицо его не скривилось в ухмылке.

— Другое дело, сразу бы так. А то ходит вся из себя нежная. Не может быть дракономатерь воздушной нимфой! В ней сила должна быть! Стержень!

— Какая я тебе дракономатерь? — пришло моё время фыркать. — Ещё неизвестно, чем ваша затея закончится! Самодуры! Избалованные мажоры! Кто вам вообще дал право решать за меня? Да вообще за кого угодно!

Я со злостью пнула шишку, отправив её в полёт прямо в ствол крупного хвойного дерева, и открыла было рот, чтобы продолжить свою тираду, но Саймон резко выставил руку в сторону, преграждая мне путь.

— Тихо, — шикнул он. — Там кто-то есть. Стой здесь и жди моего сигнала.

У меня вмиг пересохло во рту. Среди листвы виднелось какое-то движение, едва уловимое, а сердце вновь заныло от тоски.

— Это Сумрак, — уверенно заявила я и даже сама удивилась. — Это точно он.

— Жди здесь, я сказал, — прорычал дракон. — Если это действительно твой ненаглядный, сам тебя позову.

Мне было плевать и на его приказ, и на его тон. Сердце тянуло туда, к неясной тёмной фигуре, к запаху костра. Он жив. Он жив!

— Стой, дура! — Саймон схватил меня за руку, и птица на втором его предплечье взволнованно вскрикнула. — Мало ли что может водиться в этих лесах.

— Но это Сумрак! — упрямо шипела я в ответ.

Дракон закатил глаза.

— Подожди, пойдём тогда вместе.

И вновь он оставил птицу на суку, крепко привязав верёвку, что тянулась от её лап. Потом крепко сжал мою ладонь и тихой поступью пошёл через лес.

Эти две минуты, которые потребовались нам, чтобы подойти, тянулись, кажется вечность. Но и она подошла к концу. Мы вышли к маленькой полянке, укрытой под раскидистыми лапами хвойных деревьев, по центру дымился погасший костёр, под деревьями лежало нечто, замотанное в тёмную ткань… а по другую сторону от костра сидел, припав спиной к стволу, Сумрак.

Глаза его были закрыты, лоб покрыт крупными каплями пота, и сам он тяжело, прерывисто дышал.

Забыв обо всём, даже не вставив язвительного “я же говорила”, я бросилась к Сумраку, упала перед ним на колени и убрала со лба мокрые от пота волосы. Он дрожал. Даже губы его дрожали, на верхней образовалась капля, которая быстро увеличилась и под собственным весом упала в приоткрытый рот. Дракон даже не пошевелился.

— У-у, красавчик, эк тебя, — протянул Саймон, присаживаясь рядом. — Сюда б лесовика какого.

— Надо срочно его доставить в храм. Там же есть врачи, они помогут, только быстрее!

— И как мы его туда допрём?

— Ты же дракон! У тебя крылья! Силища!

— Это что, я его на ручках донести должен, что ли?

— А как ещё?!

— Тьфу, гадость какая. Тебя бы ещё донёс, а этого… и что там за подарочек под деревом лежит?

Я обернулась на странный свёрток — и с трудом сдержала рвотный позыв. В ткань было завёрнуто тело, которое недвусмысленно намекало на отсутствие в нём жизни — не только синюшным цветом, но и задубевшей, неестественной позой.

— Что это?! — заорала я не своим голосом, закрывая глаза ладонями и припадая к тому дереву, на которое опирался Сумрак. — Что это?!

— Труп, судя по сиськам — женский.

— Что это?! Что?.. — продолжала кричать я в охватившей меня истерике, и тут Сумрак схватил меня за подбородок дрожащей рукой, открыл глаза, моргнул, сбрасывая с ресниц капли пота и прошептал:

— Я всегда смотрю на тебя.

— Сумрак, — с трудом сдерживая рыдания, прошептала я. — Джей… миленький. Что это?

— Жрица, — хрипловато ответил он. — Я всегда… смотрю…

Веки его вновь тяжело опустились, я дыхание стало глубоким, свистящим.

— Саймон! — надрывно прокричала я огненному, стараясь не оборачиваться: он как раз подошёл к телу и теперь копошился возле него. — Да сделай же что-нибудь!

— Ну, что мне, уменьшить его и в кармане пронести?! — в том же тоне отозвался он. И добавил спокойнее: — Давай по одному. Сначала тебя доставлю в храм, сделаешь вид, что никуда и не выходила. Потом вернусь за ненаглядным твоим. А за этой… пусть кто-нибудь другой бегает.

Я закусила нижнюю губу.

В его предложении есть смысл, и без того все уже на ушах должны стоять, и мне лучше вернуться как можно скорее. Тем более, что теперь я точно знаю, что Сумрак жив, и он здесь. Если Саймон обманет и откажется за ним возвращаться, такую истерику драконам устрою — мало не покажется.

— Ты обещаешь? — я схватила приблизившегося дракона за кожаный наплечник. Схватила бы за ворот, да только дракон был топлес.

Саймон закатил глаза.

— Обещаю, обещаю, — проворчал он и одним движением подхватил меня на руки. — А теперь закрой глаза и не дёргайся.

Я не успела закрыть глаза, да и не могла. Слишком велико было моё волнение. Слишком трудно было отдавать себе отчёт в своих и чужих действиях, но и страх за Сумрака был столь велик, что в одно мгновение появившиеся за спиной Саймона огромные тёмно-красные, демонические крылья, почти не вызвали у меня никаких эмоций. Дракон взмахнул ими раз. Второй. Потом подпрыгул и, удержав себя в воздухе очередным сильным движением, начал медленно подниматься над кронами деревьев.

И только тогда, качаясь в воздухе, я схватила Саймона за шею, что было сил, и, зажмурившись, повернулась к его плечу. Господи, никогда к этому не привыкну… А если он меня уронит?!

— Ну, хоть не орёшь, — произнёс он с придыханием. Видимо, работать крыльями для него всё же довольно тяжело, особенно с девушкой на руках.

Я бы ответила ему какой-нибудь остротой, но была слишком занята тем, чтобы сохранять рассудок, поэтому пришлось молчать до самой посадки в одном из тех огромных залов, которые выходили на улицу огромными арками.

Только Саймон спустил меня на пол, как следом за нами приземлились ещё два дракона, на ходу складывая крылья и заставляя их втянуться в тело, исчезнуть, словно никогда и не было.

— Именем клана, стоять! — рявкнул один из них, напрваляя на Саймона побелевшую от инея ладонь. — Сделаешь хоть шаг — заморожу к чёртовой матери!

Огненный демонстративно закатил глаза и скрестил руки на груди:

— Я вам тут Избранную приволок, а вы мне угрожаете? Как мелочно.

Не обращая ни малейшего внимания на выставленную ладонь ледяного, Саймон прошёл мимо него, пыхнул дымком из ноздрей и с разбега спрыгнул с края залы, раскинув в стороны руки и ноги. Через мгновение за его спиной возникли крылья, которые распахнулись, резко остановив падение — и дракон начал неторопливо парить вниз.

Второй ледяной, который не пытался угрожать Саймону, подошёл ко мне жёсткой строевой походкой и, поджав губы, представился:

— Эйнар Варгас. Уполномочен немедленно доставить вас в зал советов.

Я и заметить не успела — не то что ответить, — когда на моей руке щёлкнул наручник.

— Вы что, совсем берега потеряли? — ошарашенно произнесла я, тупо глядя на собственное запястье. — Как вы вообще смеете обращаться со мной, как с преступницей?

— А кто вы, если не преступница? — холодно ответил Варгас, защёлкивая мои руки за спиной. — Сбежав из храма, вы совершили преступление против целого народа.

Спорить было бесполезно, упираться — бессмысленно. Эти здоровяки с такой лёгкостью таскали меня, что попытка сопротивляться закончится просто висением на плече одного из них. А тут ещё наручники. Наручники! Да они с ума посходили тут!

Шла, как пленница под конвоем, мрачно зыркая на проходящих мимо людей. Среди них были драконы и люди, храмовые служители и стражи, жрецы, жрицы и горничные — и все провожали меня взглядами.

Ну, прямо-таки дивная зверушка! И чтобы я после всего этого отнеслась к ним с пониманием, вынашивала им ребёнка, а потом отдала для дальнейшего размножения?! Ага, щас! Разбежались!

Впервые за эти два дня я почувствовала, как эмоции переполняют меня. По-настоящему. До краёв. Всё это время я была сложно под анестезией, немного замороженной, заторможенной, а теперь, наконец, пришла в себя, и готова была перегрызть всем глотки, как только смогу порвать цепи на руках.

Дракон подталкивал меня в спину, и даже не знал, что мысленно я сажаю его в клетку, в крошечную, маленькую клетку, из которой он не то что выбраться не сможет, ему придётся сидеть, согнувшись в три погибели и молить о том, чтобы Дракономатерь смилостивилась и позволила бы несчастному выйти на минуту, хоть раз за день разогнуться. Они все, все будут у меня плясать на раскалённых углях. Уж не знаю, когда и как я этого добьюсь — но добьюсь во что бы то ни стало!

Несколько минут спустя мы добрались до знакомого мне зала совещаний. Видимо, у драконов была какая-то своя система оповещений, потому что по коридорам к залу уже стягивались, кажется, все. И приглашённые на отбор, и их сопровождающие, и главы кланов со своими замами. Все места в зале были заняты, слуги поспешно заносили богато украшенные, широкие, мягкие стулья, которые тащили из других помещений и расставляли их концентрическими полукругами. И тут тоже взгляды всех, даже слуг, были направлены на меня. Но ни один даже не попытался заговорить ни со мной, ни с ведущими меня драконами.

Меня подвели к длинному чуть изогнутому столу во главе зала. Там, за столом, уже сидел Реган, устало потирая лоб, и оковы на его руках были не металлическими, а ледяными. Конечно. Ведь он Артас — стальной дракон — и расплавит любые наручники одним лишь движением мысли.

Усадив меня на свободный стул, мой конвоир снял наручники с одной из моих рук и прицепил этот конец к ручке стула. Ну, хоть сесть дали поудобнее — и на том спасибо.

— И что вы собираетесь делать? — фыркнула я в сторону ледяного, который тяжело опёрся о стол и нахмурился, словно тяжело о чём-то думал.

— Не знаю, — выдохнул он. — Потому и собираем совет.

Потом дракон несильно стукнул кулаком по столешнице и прошёл в зал, чтобы сесть на свободный стул в первом ряду.

Я склонилась к Регану. Проговорила негромко:

— Что произошло вообще? Я ничего понять даже не успела. Как они поняли, что мы ушли?

— Саргоны, — протянул в ответ Реган и со вздохом придвинулся ко мне чуть ближе, не встречаясь при этом взглядом. — Как раз в тот момент, когда ты готовилась к встрече с Алленом, Саргоны решили ввести дополнительные меры контроля со стороны своего клана. Не доверяют никому, им это свойственно.

— И что они?

— Пришли с проверкой, охраны на выходе из сада нет, в саду никого нет, парнишка тот, который со мной в паре был, как раз из кустов выбирался, ничего не соображая…

— И что Саргоны?

— Подняли тревогу, отправили на поиски тех, кто успел пройти проверку.

— А ты?

— Вёл их по ложному следу, сколько мог. Лиз…

Он замолчал, тяжело глядя в пол возле моего стула.

— Да?

— Ты нашла Джея?

Я не сдержала слабой улыбки.

— Нашла, — и тут же кончики губ опустились. — Саймон обещал доставить его к врачам, но…

— Саргон, — мрачно кивнул Реган.

Свободной рукой я коснулась пальцев дракона, надеясь вселить в него надежду, которая едва теплилась в моей груди.

— Он жив. Если верить тому, что пишут в медицинских книгах о драконах, он выкарабкается в любом случае, даже если Саргон обманет.

Реган покивал, всё так же мрачно, и выражение его лица мне ой как не понравилось.

— Ты сомневаешься в нём?

— Не то чтобы я ставил под сомнения его силу и выносливость, — дёрнул губой дракон. — Но… Джею многое пришлось пережить… и выжить.

— Так ведь это хорошо! Значит, он действительно крепкий, раз выжил!

— Хотел бы я быть так уверен…

Да и я не была уверена, если уж на то пошло. Успокаивала скорее себя, чем Регана, и теперь нервно кусала губы, посматривая в огромное окно, не промелькнёт ли в небе фигура получеловека, полудракона.

— Кхе-кхе! — В первом ряду встал глава стальных драконов. Он опирался обеими руками о стол и исподлобья смотрел на нас с Реганом. Голоса в зале стихли. — Позволю себе посчитать, что все собрались, больше ждать не будем.

Он выпрямился, взял со стола круглые карманные часы на длинной цепи и, поигрывая ими, как чётками, медленно прошёл к центральной части зала.

Я обвела взглядом присутствующих — и притупившаяся было злость вновь начала охватывать мой разум. Они смотрели на меня. Задумчиво. Нагло. С ухмылками. Нахмурив брови. Скрестив руки. Раскинувшись на кресле. И каждое следующее лицо, на которое я переводила взгляд, вызывало во мне волну жгучей ненависти.

— Если кто-то ещё не знает, — строго продолжил Артас, и никто не пытался даже шептаться за его спиной. У главы клана стальных драконов явно был особый авторитет. — Если кто-то вдруг проспал, то сообщаю: сегодня один из нас самовольно вывел Избранную за пределы храма, подверг её опасности, а значит, подверг опасности весь наш род, предал не только свой клан! Но и каждого из вас отдельно!

— Это недопустимо! — возмутился старичок из песчаных, он поднял дрожащую руку и начал тыкать пальцем в сторону Регана. — Предатель должен быть наказан по всей строгости драконьих обычаев!

— И он будет наказан, — тихо произнёс Артас, но голос его громовым раскатом прокатился по залу.

Послышался одобрительный ропот. Глава стальных драконов широко расставил ноги и обернулся к залу лицом.

— Так как предатель относится к моему клану, решение о его наказании остаётся за мной. Однако. Если кто-то хочет высказаться в его защиту, я готов выслушать.

— Простите, — руку поднял молодой глава грозовых драконов. — У меня вопрос. А какое вы ему задумали наказание?

— Лишить крыльев, — мрачно ответил Артас. — Это единственно верное наказание для того, кто подставил под угрозу наш вид.

— И это всего лишь за то, что он продолжил охранять Избранную во время её прогулки? — Лукас иронично изогнул бровь.

— Он бросил Избранную одну в лесу! — взорвался глава Саргонов, в самом прямом смысле заполыхав пламенем. — Её чуть не сожрали дикие звери!

— А вам откуда знать?! — заорала я, резко встав со стула. Наручники натянулись, стул потерял равновесие и повалился на бок, продолжая висеть на моей руке, но мне было всё равно. — Заткнитесь! Заткнитесь все!

— С тобой, Избранная, мы тоже скоро поговорим, — с нескрываемой угрозой в голосе прорычал Артас.

И тут… что-то во мне сломалось. Я закричала, словно от невыносимой боли — и она действительно была, эта боль. Необъяснимая, почти физическая боль. Я кричала, и дыхание моё не заканчивалось. Кричала, чтобы не слышать их, чтобы не слышать собственных мыслей, чтобы забыть это всё, чтобы проснуться, очнуться от этого кошмара.

По коже побежал ток. В руках появилась необъяснимая сила, которая позволила сорвать наручи, швырнуть их в стену, и туда же отправить стул. Освободившись, я закрыла уши ладонями и продолжала кричать, боясь остановиться, боясь замолчать и снова вернуться в этот ад.

Драконы повскакивали со своих мест. Они менялись в лице, выглядели удивлёнными, озабоченными, испуганными. И даже Реган приподнялся со своего места и чуть отошёл в сторону, напряжённо наблюдая за мной.

О, слабаки! Такая толпа мужиков боится гнева одной-единственной хрупкой девушки.

Наконец, я замолчала и, тяжело дыша, уставилась в глаза Артаса.

— Твой сын жив, — проговорила я, медленно приближаясь к нему. — А вот ты достоин смерти.

Перед глазами предстал Сумрак, без сознания, весь в поту — и гнев затмил мой взор. Я взревела не своим голосом, стала больше, крупнее, кожа рук покрылась золотистой чешуёй, пальцы стали удлинняться, ногти — превращаться в когти…

Драконы бросились врассыпную, на ходу роняя столы и стулья. Перепрыгивая друг через друга. Отталкивая друг друга. О, да они — пример взаимовыручки!

Я — дракон. О, нет. Дракономатерь! И они все должны лежать у моих ног!

Следующий рык сопровождался бушующим пламенем, которое приятным потоком обдавало язык. Варгасы успели сообразить и выставили ледяные щиты, которые на глазах превратились в огромные бесформенные лужи.

— Вы не достойны того, чтобы ваш род продолжил жить, — ревела я, с трудом произнося привычные звуки. Драконья пасть устроена иначе, и язык слушался с трудом.

— С дороги! — проорал старший Артас и, выскочив в центр зала, одним движением обернулся в чёрного с серебром ящера.

Я присела на всех четырёх лапах, не зная, чего ожидать от этого сумасбродного дракона, — и не успела даже моргнуть, когда он бросился на меня, толкая в окно. Стекло с оглушительным треском разбилось, когда мы оба оказались в полёте.

Артас распахнул крылья. Я последовала его примеру. Воздух ударил в грудь при резкой остановке, но следующие несколько движений огромными, неимоверно сильными крыльями подняли меня обратно к башне с разбитым окном. Оттуда уже вылетали драконы один за другим.

Стальной бросился на меня, и шансов, казалось не было. Я, как ребёнок, впервые вставший на ноги, едва держалась в воздухе, но в последний момент другой сверкающий дракон резко ударил Артаса сбоку. Я взревела и снова направила на них поток огня, застав обоих врасплох. Ледяной дракон ударил в мою сторону потоком холодного воздуха, и поток этот был достаточно сильным, чтобы заставить меня закрыть пасть и отвернуться, но другой его собрат толкнул того головой, и первый прекратил свою атаку.

Начался бой. Драконы шли на драконов. Одни пытались меня атаковать, другие защищали, и я не могла даже понять, кто есть кто, поэтому, пользуясь моментом, подлетела к разбитому окну и, с трудом протиснувшись сквозь него, оцарапав крылья, застыла, глядя на тех, кто не стал ввязываться в воздушные разборки.

— Вы все, все до единого, предатели своего рода, — с трудом проговорила я. — Вы все достойны наказания. Знаете, почему Дракономатерь прокляла вас? Вы все — её дети. Все! До единого! И столетиями уничтожали друг друга! Этого не простит ни одна мать!

Я резко развернулась, ударив хвостом по краю стены, где было выбито окно, и несколько крупных каменных кусков полетели в зал. Драконы останавливали их, как могли. Они что-то кричали мне, но я не слышала, опьянённая своей силой и слепой ненавистью. Только рычала и вновь ломала стену.

Вперёд вышел кто-то, обернувшийся ящером. Он отбрасывал камни, что летели в остальных, обратно к стене, своим телом закрывал собратьев и пытался что-то мне сказать. Я же злилась. Рычала с такой силой, что заглушала его голос, и в конце концов с разворота ударила его хвостом, заставив отлететь к стене.

Дракон ударился, грузно опал и вновь принял свой человеческий облик.

А потом встал. По лицу его текла кровь, сам он едва держался на ногах и почему-то был одет в белые одежды, напоминающие пижаму или нижнее бельё с длинными рукавами и штанинами. Неровной походкой он сделал несколько шагов, вскинул руку и, создав на моей шее металлический обруч, резко притянул меня к себе.

Потеряв равновесие, я упала на пузо, крылья волоклись за мной по полу, сметая остатки мебели и осколки стены, пока, наконец, слёзы, что застилали мне глаза, не скатились на пол, и лицо Сумрака не предстало передо мной.

Не выпуская из своего магического захвата, он приблизился, взял меня за нижнюю челюсть, и с силой встряхнул.

— Приди в себя, Лиза! Если ты весь храм разнесёшь, лучше никому не станет.

И выпустил, заставив меня упасть тяжёлой тушей на пол.

Облегчение. Тёплая волна охватила меня, и через несколько секунд я лежала калачиком на полу, вся в царапинах, и ревела навзрыд от пережитого шока и облегчения. Сумрак в своих белых одеждах сел рядом, подтянул меня к себе и, крепко прижав к груди, принялся качаться взад-вперёд, словно убаюкивая ребёнка. А я ревела и не могла успокоиться.

Он здесь.

Он жив.

Он в порядке.

А всё остальное — не важно.