Глава 20
Сумрак
Я последний раз провёл пальцами по её волосам. Руки предательски дрожали. Снова. Это злило, вызывая порыв как минимум разбить кулак о стену, как максимум…
Не этому меня учил Мастер.
Спустившись на пол у подножия кровати Избранной, я сел на колени, выпрямил спину и, прикрыв глаза, сосредоточился на ощущении стержня внутри. То, что ты — дракон, не даёт тебе права потакать собственным слабостям.
Прошло некоторое время, прежде чем мне удалось взять под контроль мысли, дыхание и чувства. Ещё какое-то время внутри и снаружи царила звенящая тишина, пока, наконец, не раздался тихий стук в дверь.
— Избранная спит, — произнёс я негромко. За дверью дракон — услышит.
— Джей, — петли тихо скрипнули. — Я к тебе.
В комнату заглянул Реган, и я встал с места своего дозора.
— Идём к окну.
Брат притворил за собой дверь и бесшумно проследовал за мной к большому, чуть приоткрытому окну, от которого тянуло вечерней прохладой. Сама земля прониклась событиями прошедшего дня — и небо разразилось дождём, окутав нас влагой слёз Великой Золотой Драконицы.
— Когда это ты стал поэтом, — усмехнулся Реган, сев на подоконник напротив меня. Он отвернулся, глядя на стремительно чернеющее небо.
— Послужишь в храме несколько десятков лет — и не так выражаться научишься.
Реган задумчиво покивал.
— Твой Мастер мёртв.
— Когда похороны?
— Как только все драконы пройдут дознание.
— Слышал.
Мы замолчали, провожая взглядом стаю перелётных птиц, неспешно летящих с северных границ Виригии.
— Кто заменяет жрецов? — спросил я.
— Архонт — Джеферсон. Среди баб теперь Эванс у руля.
Я мысленно поморщился.
— Не одобряешь? — Реган чуть приподнял одну бровь.
— Джеферсон, — я глубоко вдохнул и поднял взгляд к полукруглому откосу окна. — Скользкий тип.
— Что Эванс?
Я пожал плечами.
— Жрица как жрица. Всю дорогу за Сапфирой бегала и фантики за ней подбирала.
— Фантики?
— Фантики.
Реган коротко усмехнулся.
— Что с этим? — я кивнул на обруч на ноге брата, который мягко светился фиолетовым, обдавая нас своими лучами. — Мару?
Он на мгновение скорчил недовольную мину.
— Обещали отпустить после отбывания наказания.
— И чем подвязали?
— Солёной клеткой.
Я цокнул и покачал головой. Тяжело ему придётся.
— А обвинение?
— Предательство рода.
— И за это всего лишь солёная клетка?
Реган отколупнул от стены открошившийся кусочек камня и бросил его в приоткрытое окно.
— Смягчили. Избранную боятся.
Я кивнул и бросил короткий взгляд на спящую Лизу. Устроила она им веселье, ничего не скажешь.
— Сам как? — спросил Реган.
Я махнул рукой вместо ответа. Бывало и похуже. А игнорировать постоянную боль и озноб — не привыкать.
Лиза всхлипнула во сне и крепче свернулась клубочком. Жестом попросив Регана подождать, я подошёл к ней и сел рядом, чтобы убедиться: она всё ещё спит. Брови её были напряжены, и она с силой прижимала колени к груди, словно в паническом страхе или от большого горя.
— Ш-ш-ш, — неловко протянул я, не придумав ничего лучше, и большим пальцем погладил её по щеке. Лоб Избранной разгладился, и дыхание её снова стало ровным и глубоким.
— Я смотрю, между вами прямо какая-то особенная связь, — хмыкнул Реган, когда я вернулся к окну. — Жалеешь, что не можешь быть одним из претендентов?
— А ты за неё на предательство пошёл, — парировал я. — Или это было не из-за личной приязни, а по холодному расчёту?
— Это было из-за личной приязни к тебе, придурок.
Я поджал губы и несильно толкнул брата кулаком в плечо.
— Она же вроде из немагического мира. Как же вышло, что Избранная обернулась? Да ещё и золотой драконицей.
— Реинкарнация Великой Матери? — Реган пожал плечами. — Что говорят об этом ваши писания?
— Какие писания, к ним столетиями никого не подпускают.
— Но ведь какие-то истории, предания у вас передаются. Слыхал, вы тут даже какие-то проповеди среди людей проводите, вещая о божественном происхождении драконов.
— Да ничего там особенного нет. Только сказки про четырёх драконов, которые одновременно оплодотворили Дракономатерь, про рождение мира из яйца и прочую чушь на эту тему.
— Хреновый из тебя проповедник, — хохотнул Реган.
— Служу Богине.
Избранная резко вдохнула, заставив нас обернуться и замолчать на несколько секунд. Потом Реган покачал головой и тихо заметил:
— Странно это всё. Она ведь совершенно точно не драконица.
— Странно, — согласился я.
— Думаешь, не реинкарнация?
— Брось.
— Не веришь в легенды?
— Не верю. Ты хоть раз видел, чтобы одну самку одновременно оплодотворили несколько самцов?
— Ну, вон с Избранной всё к тому и идёт…
— Нарываешься.
— А тебе какое дело? Ты вне игры.
— Хочешь, организую, чтобы и ты из игры вышел?
— Да ты логически подумай. Некоторые из наших считают: вероятность того, что несколько драконов окажутся подходящей для неё парой — не нулевая. Предположим, что в процессе отбора выявятся четыре претендента, по одной стихии на каждого, и каждый, чтобы проявилась метка, должен в неё кончить…
Я с трудом сдержал порыв заткнуть его силой. Но Реган прав.
— Думаешь, тогда было что-то подобное?
— Возможно.
Я провёл языком по пересохшим губам и прикрыл глаза. Снова знобит.
Доподлинно историю Великой Золотой Драконицы никто уже не знает. Наши деды сделали всё, чтобы стереть её со страниц истории, оставив лишь легенды, в которые искренне верить могут лишь дети и совсем уж недалёкие люди, получившие от силы три-четыре года элементарного образования. Но факт: она существовала. И теперь перед нами Лиза.
Её образ не выходил из головы. Величественная, сияющая, каждая чешуйка переливалась перламутром, а голову венчала корона из нескольких рогов, объединённых перепонками жёсткой белой кожи. Таких драконов нет в Виригии.
— Давай рассуждать логически, — сказал я спустя некоторое время. — Если Лиза родом из мира без магии, она чисто физически не могла бы обернуться. Как и её мать, если она была драконицей.
— И если предположить, что когда-то драконы попали в тот мир, они не должны ничем отличаться от людей, — закончил мысль Реган. — Теоретически это возможно, хотя я не понимаю, зачем дракону уходить в такую глушь.
— Кроме того, драконы всё-таки отличаются более крупным телосложением, а Лиза совсем хрупкая.
Реган покачал головой.
— Странно это всё. Не могла же она просто так вдруг стать драконом.
— Такого не бывает.
— Вот и я о том.
Со стороны кровати донёсся слабый стон. Реган обернулся и нахмурился.
— Это ещё что… — пробормотал он. Не теряя ни мгновения, я бесшумно подошёл к Избранной и присел на корточки возле неё.
— Что с ней? — шепнул Реган.
— Не знаю.
Кожа у Лизы шла рябью: бело-золотистые чешуйки появлялись на её поверхности и волной пробегали от макушки к самым кончикам пальцев, словно кто бросил камешек в тихую воду. Избранная резко вдохнула, повернулась головой в другую сторону — и испустила долгий, протяжный стон.
* * *
Лиза
Просыпалась я медленно, томно, с трудом собирая разлетевшуюся реальность. Глаза открывать не хотелось. Вообще возвращаться в тот безумный мир не было никакого желания. Так устала. Потерялась. Вначале всё было просто: роди дракона и уходи, куда хочешь. Неприятно, но просто.
Но оборот перевернул всё вверх дном.
Быть драконом было… невероятно. Даже трудно осознать, что всё это действительно произошло, а не приснилось в горячем, лихорадочном сне. Сила, послушные, хоть и немного неуютные крылья — и страх в глазах Драконов.
О да, я упивалась этим страхом.
— Между вами прямо какая-то особенная связь, — услышала я знакомый голос и всё же приоткрыла глаза. Надо мной, на самой кровати сидели два дракона в человеческой ипостаси, такие похожие — и такие разные. Два брата. Сумрак и Реган.
Мы были в пустоте. В прекрасной, светящейся дымке, и лишь одна только кровать на троих. Непривычно большая кровать.
Оба дракона были в одних только белых хлопковых штанах, достаточно просторных, они не стесняли движений. Я чуть приподнялась на кровати. Почти невесомое одеяло скользнуло по груди вниз, обнажив её перед мужчинами. Оба смотрели на меня восторженно, и дыхание их было глубоким, неторопливым.
Реган улыбнулся Сумраку:
— Жалеешь, что не можешь быть одним из претендентов? — усмехнулся он.
Я сощурилась.
— Не вам решать, кто будет претендентом, а кто нет, — произнесла я, наклонилась к Сумраку и, взяв его за подбородок, поцеловала горячие, чуть влажные губы. Он потянул мою мою нижнюю губку, отпустив её с негромким звуком.
Пальцы Сумрака скользнули в моих волосах и сжались в кулак на затылке, выдавив из меня тихий стон. Он властно отодвинул от себя мою голову и опустил затуманенный взгляд на губы.
Я не хотела терпеть. Жар уже разгорелся во мне, заставив пульсировать область между ног. Мне нужно было больше. Нужно было. Прямо сейчас. Я хотела его всего. Без остатка. Но Сумрак крепко сдерживал мои порывы, пока я не притихла. Не присмирела в его руках. И тогда он уже сам обхватил крупной ладонью мой подбородок — и случился самый сумасшедший поцелуй в моей жизни.
Игнорируя Регана, который с едва заметной улыбкой наблюдал за нами, я потянула Сумрака за руку, заставив привстать — и потянула за края штанов. Ждать было выше моих сил. Неудержимая сила управляла мною, заставляя кровь стучать в висках, лёгкие — тяжело, надрывно дышать.
Сумрак быстро стянул белый хлопок, оставшись в своей природной красоте — и эта красота была крупной, крепкой, напряжённой. Закусив губу, я толкнула его, заставив упасть на кровать, и, подчиняясь скорее интуиции, чем здравому смыслу, обхватила его член у основания и взяла в рот его гладкую, натянувшуюся, блестящую в свете окружающей дымки головку.
Сумрак судорожно вдохнул — и вывернулся. Я только успела поднять на него удивлённый, чуть разочарованный взгляд, но не успела даже охнуть, когда он стащил меня на скрывшийся под дымкой пол. Встал передо мной, расставив ноги, собрал волосы в кулак и с силой потянул меня к себе.
Я с жадностью обхватила его губами. Провела языком по гладкой коже. Нашла краешек и скользнула за него, заставив Сумрака от удовольствия тихо зашипеть. Он начал двигать меня вперёд-назад, аккуратно, до дрожи потягивая за волосы, и я обхватила основание ладонью, помогая себе, двигаясь в такт.
И снова стон вырвался из моей груди. Это действо возбуждало настолько, что я даже почувствовала тёплую влагу, коснувшуюся поджатой ноги в месте, где она прижималась к промежности. Сумрак потянул носом. Он учуял запах.
Несколько сильных движений — и он положил меня на край кровати, а сам, упираясь ногами в пол, склонился сверху. Головка его члена прижалась к самому входу.
— Служу Богине, — произнёс он — и одним движением вошёл, заполнив меня до самого конца, заставив резко выдохнуть от охватившей всё тело томной судороги.
Мои пальцы впились в простыню, комкая её, сжимая, а потом, выгнувшись, я дёрнула её на себя, и наверняка порвала бы, если бы он была закреплена по краям. Сумрак двигался медленно, надолго задерживаясь в самом конце, вдавливаясь в меня и ожидая, когда я начну неистово метаться от постепенно поднимающейся внутри волны.
Если он так продолжит, я сойду с ума.
Я металась головой из стороны в сторону, когда Реган одним сильным движением не подхватил меня под мышки и не вытянул из-под Сумрака.
— Ты вне игры, — прохрипел он.
Я вывернулась из его рук, едва не упав на кровать, и с силой ударила его по ладоням. Он схватил меня за запястья. Попытавшись вырваться, я резко согнула руки, но дракон даже не дрогнул — мы с ним оказались только ещё ближе друг к другу.
— Какого чёрта?! Что ты себе позволяешь!
Реган резко развернул меня к себе спиной, обхватив руками поверх груди, и его горячий шёпот обжёг мне ухо:
— Может, ты и Богиня, но в постели должна подчиняться.
Сидящий напротив Сумрак смотрел на нас блестящими глазами и тяжело дышал. Эмоции не читались на его лице, но отчего-то я словно вновь ощутила его у себя внутри.
Реган надавил на мою холку, и я покорно опустилась к белоснежной простыне, чтобы в следующее мгновение ощутить, как крупные, сильные пальцы раздвигают меня, несмотря на напряжённое сопротивление, и чем сильнее я сопротивлялась, тем приятнее становилось.
Сумрак придвинулся ко мне, обхватил ладонью за ухом, и поцеловал, не отвлекая, а только усиливая ощущения. И я вдруг остро почувствовала: всё правильно. И позволила себе громко застонать, когда Реган вошёл и начал быстрыми движениями вбиваться в меня, доводить до исступления.
Сумрак тяжело дышал. Лоб его покрылся потом. Он тоже поднялся на колени передо мной — и я послушно обхватила его губами, хотя это оказалось не так просто.
Игра. Я подчиняюсь, хотя на самом деле они оба — в моей власти. На самом деле, это они не могут передо мной устоять. И если я захочу, ни один из них не сможет ко мне притронуться.
Но я хочу.
Хочу больше, хочу сильнее, хочу, чтобы они довели меня до слёз от совершенно невозможного удовольствия. Хочу — и не знаю, как.
— Должен в неё кончить, — прохрипел Реган, и пальцы Сумрака на моём затылке сжались крепче.
— Нарываешься, — прорычал он.
Движения Регана вдруг как-то изменились, стали более чёткими, направленными, отчего перед глазами встала пелена. Не выдержав напора собственных эмоций, я опустилась головой к кровати и, схватив простыню обеими руками, закричала. Ещё толчок, другой третий, протяжный выдох дракона — и постепенно он начал замедляться, а меня трясло крупной дрожью.
Реган отстранился. Сел на кровать, утирая проступивший пот, откинулся к спинке. Его покрасневший член пульсировал, приподнимаясь время от времени и снова опускаясь к животу. А меня трясло.
Я завалилась на бок, немного растерявшись. И тогда Сумрак осторожно оттащил меня чуть в сторону, повернул на спину и, скользнув одной рукой под ногу, так что она повисла на его локте, накрыл мои губы нежным, мягким поцелуем. Словно успокаивая, он касался губами, проводил кончиком языка по щекам, по шее и ключицам, обходил по кругу соски, но не касался их, лишь поддразнивал. А разогретое, раздразнённое оргазмом тело так и выгибалось ему навстречу.
Опуствишись чуть ниже, он уже обеими руками нырнул мне под ноги, и поднялся обратно, отчего нижняя часть моей спины приподнялась над кроватью. В висках забилась кровь. Я словно приглашала его войти, и он, как приличный гость, принял это приглашение.
Каждое прикосновение — волна сумасшедших мурашек. Каждое движение — как безумие. Но Сумрак был медленным. Он не поддавался моим попыткам усилить проникновение, ускорить, вместо этого дракон подхватил меня под ягодицы и, крепко придерживая их, не позволял мне сделать ни одного лишнего движения.
— Такого не бывает, — улыбнулся он, чуть отстранившись от меня.
— Что? Чего не бывает? — выдохнула я.
Сумрак усмехнулся и, склонившись ко мне почти вплотную, продолжил двигаться внутри медленно, плавно, но этого было более чем достаточно. Тело отзывалось на всё. Если бы он слушался моих порывов, всё кончилось бы быстро, но вместо этого Сумрак растягивал удовольствие, дразнил меня, не позволял остыть, но и не давал перейти ту грань, после которой всё наверняка закончится.
Казалось, это будет длиться вечно.
Я ошибалась.
Несмотря на то, что движения были медленными, плавными, напряжение росло с каждым мгновением, мышцы внутри напрягались всё сильнее, сжимая его, затрудняя проникновение, и в конце концов, когда чаша переполнилась, я закричала, застучала ладонями по кровати, зарыдала, зарычала — и застонала, когда дракон, остановившись в самой глубине, закрыл мне рот поцелуем…
Я с резким вдохом открыла глаза и разочарованно выдохнула.
Тёмная холодная, не очень уютная библиотека. Приснилось. Вот же чёрт, как мне вообще могло такое присниться! Стало несколько стыдно, но пульсация внизу приносила столь ощутимое удовольствие, что, не сдержав улыбки, я прикрыла глаза.
— Драконья сущность покоя не даёт? — раздался голос Сумрака, и я привстала на постели.
Он сидел рядом, на кровати, мой бессменный часовой, скрестив ноги и положив на них одну из многочисленных подушек.
— О чём ты?
Дракон иронично вскинул бровь и усмехнулся, дескать, ты серьёзно не понимаешь, про что мы тут говорим?
— Причём тут драконья сущность? — прохрипела я и с благодарностью приняла стакан воды, который протянул мне Сумрак, словно прочитав мысли.
— У драконов повышенное либидо, ты разве не знала? Мы иначе не размножаемся.
— Не поняла, — нахмурилась я и поставила стакан на прикроватный столик.
— Зачатие происходит с трудом, — пояснил он. — Вот природа и позаботилась о том, чтобы чаще практиковали.
Я приподнялась выше, опершись спиной на высокие плотные подушки и со вздохом прикрыла глаза. То был только сон. И меня это… расстраивает.
— Значит, я всё-таки дракон.
— Судя по тому, что я только что видел — да.
Кровь прилила к щекам. Что же он видел? Я стонала? Выгибалась? Повторяла его имя?
— И что теперь?
Дракон медленно вдохнул, прежде чем ответить.
— Теперь у нас больше шансов на восстановление популяции.
Значит, нужно продолжать.
— А если я вернусь домой… то всё равно останусь драконом?
Он покачал головой.
Я знала. Это было очевидно. Вернувшись обратно, я не смогу оборачиваться, не смогу вновь расправить крылья, не смогу взмыть над лесами и парить навстречу морю и солнцу, не смогу…
— Слушай, — вдруг вспомнила я. — А ведь драконы могут перемещаться между мирами?
— Могут.
— И раз я дракон, то…
Сумрак усмехнулся в ответ.