Глава 12

Элиас

С того момента, когда я почувствовал и увидел нашу с Люцианом пару в первый и единственный раз, прошло много времени. Не было дня, когда бы я не представлял, какой станет наша следующая встреча с Леарой.

И вот, наконец, мои ожидания вознаграждены.

Смотрю на всё ещё дрожащую Леару, привалившуюся к стеклянной стенке. Смотрю и сожалею об излишней горячности брата.

Злюсь на него.

Бесчувственный мудак! Он мог бы быть чуть ласковее с нашей девочкой.

Ей пришлось пережить много неприятных моментов по нашей вине. И вместо того, чтобы врываться ураганом в её жизнь и торопливо удовлетворять похоть, Люциан мог бы проявить хоть немного заботы.

Я провожу ладонью по бедру Леары, смывая оставшиеся следы страсти брата.

— Иди сюда, — шепчу невесте на ухо и обнимаю, отрывая от стенки душевой кабинки.

Разворачиваю Леару лицом к себе, склоняюсь к ней и касаюсь губами виска.

— Когда ты успел раздеться? — спрашивает она, удивлённо вскидывая мокрые ресницы.

— Я всё делаю быстро, — отвечаю коротко и размыто. Скольжу губами чуть ниже и целую веко. — Хотя к сексу, пожалуй, это не относится.

— Пф, — фыркает она в ответ. — Другими словами ты собираешься ещё долго держать меня здесь.

— Может быть, — улыбаюсь уголком губ, — в следующий раз.

Ну, надо же, девчонка щёлкнула меня по носу. Язва! Но мне, чёрт возьми, нравится. Думаю, мы быстро поладим.

Люциану повезло родиться на десять минут раньше меня. В нём больше от драккана, чем от человека. Ему повезло первым раскрыть бутон по имени Леара. А я…

Я стану тем, кто превратит бутон в прекрасный цветок. Из нас двоих я буду первым, кого она полюбит!

Ласково и почти невесомо прохожусь переборами пальцев по телу Леары. Подхватываю её под зад и приподнимаю.

Головка члена упирается во влажный и такой вожделенный вход. И без того острое желание становится нестерпимым. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не поддаться.

— Девочка моя, — шепчу, но звук больше похож на глухое рычание. — Если захочешь, чтобы я остановился, просто скажи мне об этом. Хорошо?

Сам не понимаю, зачем говорю ей это. Знаю ведь, что остановиться попросту не смогу.

На что надеюсь? Что ей понравится, и она попросит продолжать?

Леара кивает, глядя мне в глаза.

— Да, хорошо, — убеждаю я сам себя и накрываю губы невесты поцелуем.

Осторожно надавливаю на нежные складки, медленно вскрывая проход и проникая внутрь.

Мой рот заглушает тихий вздох Леары. Её руки обвивают шею.

Толкаю мою девочку спиной на стеклянную стену и одновременно с этим толчком вхожу в неё полностью. Чувствую, как мышцы плотно обхватывают и сдавливают член.

Освобождаю её губы от своих и цепочкой поцелуев спускаюсь к груди.

— Какая же ты тесная… — аккуратно отстраняюсь, начиная двигаться внутри.

Задеваю языком твёрдую горошину соска, обвожу по кругу и легонько сжимаю губами.

Через наши сплетённые тела проходит разряд.

Леара вскрикивает, запрокидывая голову, и закрывает глаза. Вздрагивает, невольно обнимая мои бёдра ногами и ещё глубже насаживаясь на член. Ногти вонзаются в спину и плечи, вскрывая кожу.

Кажется, я ошибся, надеясь на долгую прелюдию. Сегодня её точно не будет!

От обжигающей боли в тех местах, где проходятся ногти Леары, мгновенно сносит крышу.

Ударяюсь бёдрами. Резко! Грубо!

Врываюсь глубже. Рывок! Удар!

— Моя девочка… — С губ срывается хрип.

Наклоняюсь, тянусь к груди и втягиваю сосок в рот. Прикусываю. Посасываю.

Двигаю тазом. Быстрее! Резче!

Инициация, мать её, связи?! Нахрен!

Гены дракканы?! Их тоже нахрен!

Кому нужен секс, когда он — лишь вынужденная мера?

Стиснув зубы, продолжаю вколачиваться и рычу от дикой боли в паху.

Перед глазами расстилается туман, и мозг плывёт.

Мне бы сейчас кончить и не сдохнуть.

А оргазм и не думает приближаться. Член — как чёртов камень!

Ноги дрожат. Руки дрожат. Двигаюсь уже на автомате.

Да! Вот так! Ещё!

Я — твой! Давай, детка, бери меня всего!

Толчок! Глубже! Ещё и ещё!

Вбиваюсь безжалостно. И молю только об одном.

— Давай же, освободи меня…

Член разрывает тупая ноющая боль.

В глазах темнеет. Сердце взлетает к горлу. И проваливается вниз.

— Твою-ю ма-ать… — хватаю воздух ртом и не могу унять дрожь в коленях. Впервые. Такое со мной впервые.

Пульсация! Взрыв! И долгожданное желанное освобождение…

Излившийся полностью член выскальзывает наружу.

— Ох, чёр-рт!.. — кричит Леара и вжимается в меня всем телом с такой силой, что я трезвею. Эйфорию оргазма смывает, как волной цунами.

— Моя девочка. Больно? — Мозг ещё слабо соображает.

Леара скользит по мне затуманенным взглядом и машет головой. Её губы растягиваются в ленивой блаженной улыбке.

— Хорошо, — находит она силы выдавить из себя всего одно слово и роняет голову мне на плечо. Дрожит в моих объятиях.

Благодарно целую её в плечо.

— Прекрасно. — Выдыхаю с облегчением. С души будто падает камень. — Это было прекрасно, Леа.

Опускаю её на пол кабинки и прижимаю к себе. Мы так и стоим некоторое время вдвоём под струями душа. Приходим в себя и смываем следы нашей сумасшедшей близости.

— Хочешь поесть? — спрашиваю у Леары спустя время. Потому что я жутко голоден. — На одном из этажей есть ресторанчик. Можем спуститься.

Она поднимает голову с моего плеча, и я уже по зажёгшимся искоркам в глазах вижу, что она согласна.

— Хочу, — подтверждает она мою правоту. — Только мне нечего надеть.

Беру её за руку и тяну к выходу.

— В твоей комнате есть небольшая гардеробная. Я взял на себя смелость и заказал кое-что из вещей. Надеюсь, тебе подойдёт.

Вообще-то мне пришлось долго уговаривать Кимберли, секретаря и экс-любовницу Люциана помочь выбрать кое-что из дамского каталога.

Знала бы она, что собственными руками выбирает вещи для невесты босса!

— А как быть с моими вещами? Они испорчены.

Леара пытается наклониться и подобрать сумку, но я удерживаю.

— Забудь. Как только выйдем из душевой, система сольёт воду, деактивирует кабинку и просушит комнату. А горничная уберёт всё лишнее.

— Но в сумке контракт…

— С ним всё будет в порядке. Идём.

Увожу Леару из душевой в спальню и показываю на дверь.

— Там гардеробная. Выбери что-нибудь сама. А я пока зайду к себе. — Не удержавшись от соблазна, обнимаю невесту за талию и притягиваю ближе. Убираю мокрую прядь со лба и касаюсь губ небрежным поцелуем. — Я приду за тобой через пятнадцать минут. Советую быть одетой, если не хочешь снова оказаться в душе.

Нехотя выпускаю Леару из объятий и, не оборачиваясь, покидаю её комнату, чтобы вернуться сюда ровно через четверть часа.

***

Леара

Предложение пообедать в ресторане я принимаю с огромной радостью и облегчением.

Во-первых, после всех переживаний, стрессов и любовных баталий в душевой, желудок сводит от голода. А во-вторых, ресторан — это отличный шанс выйти за пределы четырёх стен, в которые меня поселили.

Надо отдать должное жениху. Когда мы, словно идеальная влюблённая парочка появляемся в зале ресторана, там уже накрыт столик на двоих.

— Я взял на себя смелость заказать кое-что на обед, — извещает меня жених. — Надеюсь, ты не возражаешь?

— Нет-нет, честно говоря, я ужасно проголодалась, — машу и головой, и руками, усаживаясь на мягкий диванчик.

От тех нескольких блюд, что стоят на столе, исходят потрясающие запахи. Рот моментально наполняется слюной, а руки сами тянутся к одной из тарелок.

— Это тоже можно есть? — тычу пальцем в одну из них, наполненную подозрительными мохнатыми клубками.

— Это очень вкусно, попробуй. — Жених любезно пододвигает тарелку ближе ко мне и загадочно улыбается.

Теперь я с подозрением смотрю и на него. Должна ли я ожидать новых сюрпризов?

Нет, я бы, наверное, даже прислушалась к совету и попробовала это чудо. Но понятия не имею, с какой стороны к нему подступиться. Что это вообще такое? Нужно ли его чистить или можно есть прямо так?

Видимо жених читает в моих глазах растерянность и непонимание и решает сжалиться.

Он достаёт из тарелки один клубок, сжимает его двумя пальцами и легонько встряхивает. Затем переворачивает, накрывает сверху двумя пальцами другой руки и поворачивает, будто крышку.

Верхушка клубка легко откручивается. Мой таинственный жених снимает её, протягивает руку и тянется ко мне через стол.

— Попробуй, — повторяет он и подносит клубок к моим губам, как маленькую чашу. — Выпей.

Кошу глаза недоверчиво то на угощение, то на руку, но деваться некуда. Вряд ли жених, недавно сгоравший со мной в огне страсти, хочет меня отравить. Может, это вообще местный сорт кокосов. Да и пахнет вроде ничего так. Довольно приятно.

Захватываю губами вскрытый клубок, наклоняю его и тихонько втягиваю содержимое.

В рот тотчас просачивается сладковатая, чуть вязкая жидкость с фруктово-мятным привкусом.

Выпиваю до дна. Сглатываю и слизываю остатки с губ.

— Вкусно, — признаю я правоту слов жениха. — Никогда ничего похожего не пробовала. Это какие-то ягоды? Орехи?

Он уже открыто, в голос смеётся над моей неосведомлённостью, чем слегка смущает.

— Это наши местные деликатесы. Яйца песчаных ящериц.

Впадаю в ступор от такого признания. Икаю.

— У ваших ящериц такие большие волосатые яйца?

Жених опускает голову, прикрывает рот кулаком и давится от смеха. Напрасно пытается сделать вид, что его мучает внезапный кашель. Это длится пару секунд, а потом он не выдерживает и заходится в приступе безудержного хохота.

Я ещё не понимаю, в чём дело, но щёки уже заливает краска стыда.

— Между прочим, не только у ящериц. — Его губы всё ещё растянуты в улыбке. Он откладывает пустую… волосатую скорлупу и подмигивает. — Я знал, что ты оценишь размер. Хочешь ещё?

— О, нет, — отмахиваюсь я от бесценного деликатеса. — Хорошего по чуть-чуть.

И внезапно меня словно озаряет. Я понимаю, что так развеселило моего жениха. Краснею ещё сильнее.

— Ты сделал это специально? Тебе доставляет удовольствие дразнить и смущать меня, да?

— Доставляет, — даже не думает он отрицать. — Но оно не идёт ни в какое сравнение с удовольствием от секса с тобой.

— Ну, всё! Поржал и хватит! — Под столом размахиваюсь хорошенько ногой и носком туфли врезаю по ноге жениха. — Давай уже сделаем то, ради чего пришли. Поедим!

— Хорошо-хорошо. — Он кривится, но геройски терпит, не издав ни единого звука, намекающего на то, что ему больно. Поднимает руки в примиряющем жесте. — Кушай, девочка моя, кушай.

— Спасибо, — одариваю его многообещающим взглядом и продолжаю уже мысленно в тон жениху: «Смейся, мальчик мой, смейся».

Ничего, дай только время, а уж я в долгу не останусь.

Обед мы продолжаем уже в тишине.

Понятное дело, я больше не рискую расспрашивать, чем кормят своих невест в ресторанах местные мачо. Просто решаю довериться собственным ощущениям.

В итоге опустошив пару тарелок и бокал вина, я выдыхаю и откидываюсь на спинку диванчика.

— По-моему, я немного объелась, — демонстративно хлопаю себя по животу, изображая обжору.

— Если хочешь, можем прогуляться, — предлагает мне жених. — Этажом выше есть Зелёная площадка — зона отдыха.

Смотрю на него, прищурившись, и не удерживаюсь от комментария.

— Надеюсь, там нет ящериц?

— Нет, обещаю. Никаких ящериц не будет. Только искусственно созданный парк. Тебе понравится.

— Ладно, идём, посмотрим на ваш парк, — даю я жениху второй шанс. — А в качестве моральной компенсации расскажешь мне о себе.

Жених расплачивается по счёту, даже не глядя в него. Просто оставляет энное количество галаксов и протягивает мне руку, помогая выбраться из-за стола.

Мы возвращаемся к лифту, поднимаемся на этаж выше и, как только двери открываются, выходим.

Отвлекаюсь, с удовольствием разглядывая парк, и на время забываю о женихе. Понимаю, отчего это место называют Зелёной площадкой.

Сначала мне кажется, что мы оказываемся на улице. Яркий солнечный цвет режет глаза. Повсюду пестрит зелень.

Даже воздух ощущается как-то иначе. Свежее. И дышится легче и свободнее.

— Здесь красиво, — не то чтобы обращаюсь к идущему рядом мужчине, скорее просто излагаю очевидный факт. — Мне нравится.

— Мне тоже нравится. Здесь есть одно место, куда я прихожу, если хочется побыть одному в тишине, — как бы между прочим говорит жених. — Ты тоже можешь приходить, когда захочешь.

— Покажешь мне это место? — Догадываюсь, что неспроста эта откровенность, и всё равно тотчас хватаюсь за брошенный крючок.

— Мы туда и идём. — Жених улыбается, выпускает мою руку и приобнимает за плечи.

Чувствую себя неловко, но не возражаю.

Первое восхищение парком постепенно проходит. По мере того, как мы идём дальше, он всё больше становится похожим на аллею для прогулок.

Вдоль всего этажа тянутся ряды невысоких деревьев. Между ними скамейки и кое-где, как кукольные домики, стоят разноцветные квадратные будочки.

Жених подводит меня к одной из них, достаёт из кармана купюру и просовывает в узкую щель под электронным табло.

— Что ты делаешь? — интересуюсь, заглядывая ему через плечо.

— Это пока секрет. Скоро узнаешь.

Будка-автомат затягивает в своё нутро деньги, и на табло появляется какой-то список. Но прочитать я ничего не успеваю.

Жених оттесняет меня назад и быстро щёлкает пальцами по экрану. Затем вновь берёт за руку и уводит, так и не удовлетворив моё любопытство.

Вскоре мы поворачиваем и попадаем вовсе в безлюдную часть этажа.

— Это и есть твоё любимое место для уединения? — Честно говоря, мне не слишком нравится здесь, но я решаю пока не признаваться.

— Почти. — Жених удерживает меня за руку и тихо просит: — Закрой глаза.

Просьба настораживает, и я замираю в нерешительности. Задумываюсь на миг, и меня осеняет догадка. Наверное, он хочет либо поцеловать меня, либо снова накормить какой-то местно диковинкой.

Закрываю глаза и чувствую, как на талию ложатся ладони. Жених прижимает меня спиной к своей груди и шепчет:

— Не подглядывай. Я скажу, когда будет можно.

Он легонько подталкивает меня своим телом и куда-то ведёт.

Молча подчиняюсь, а сама сгораю от любопытства. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не открыть глаза. И в какой-то момент любопытство и желание подсмотреть побеждают. Я уже почти приоткрываю один глаз, когда слышу голос жениха:

— Сейчас можно. — Он убирает руки с моей талии и отпускает.

Открываю глаза, и едва не вскрикиваю. Шарахаюсь назад, но упираюсь в мужскую спину.

Мы стоим на вершине небоскрёба. На краю пропасти, от которого нас отделяет лишь прозрачная преграда стекла. А вокруг под нашими ногами ковром лежит город.

Руки жениха моментально вновь обнимают меня за талию и осторожно смыкаются в замок на моём животе.

— Не бойся, девочка моя. Я не дам тебе упасть.

Невольно прижимаюсь плотнее к нему. И в то же мгновение откуда-то из невидимых динамиков звучит музыка. Совсем как тогда в лифте.

— Что это? — Хочу повернуться, но мужские руки держат слишком крепко.

— Я заказал для тебя музыку. — Жених начинает медленно двигать бёдрами, вовлекая в незамысловатый танец и меня. — Ты хотела, чтобы я рассказал о себе. Всё ещё хочешь?

Он неожиданно меняет тему разговора. И я теряюсь. Разрываюсь между желанием освободиться из плена его рук и желанием узнать, кто он такой. Почему, несмотря на всё, что он сделал со мной, я забываю о ненависти каждый раз, когда он обнимает?

— Хочу, — киваю уверенно. — Расскажи.

Он наклоняется к моему уху и, касаясь его губами, шепчет:

— Спрашивай.

По этажу разносится медленная мелодия. Приятный мужской голос что-то поёт о любви, о поцелуях и жарких ночах.

Мой живот ласково поглаживают пальцы жениха. Его губы скользят по краю уха.

Сосредоточиться на вопросе получается не сразу.

— Где ты работаешь? — спрашиваю первое, что приходит на ум.

— Здесь, — усмехается жених. Я не могу видеть его улыбку, но чувствую её. — Примерно половину этажей этого здания занимает наша корпорация. Компания основана ещё отцом и названа «Видара Григгс» в честь матери.

Припоминаю, что там Майс говорил о том, на кого работает.

— Ваша корпорация, правда, занимается вопросами репродукции?

— Скорее её проблемами. Проще говоря, мы исследуем причины бесплодия и излечиваем, в особо сложных случаях исправляя нарушения на генном уровне.

Мне кажется, он без особого желания рассказывает о работе. Хотя, на мой взгляд, ему стоило бы гордиться.

— Ну, это благородное дело, — пытаюсь я похвалить деятельность жениха. — А почему ты решил заняться именно этим?

— Я не решал, — признаётся жених. — Это наследство досталось мне от отца. У них с матерью долго не получалось зачать, что бы они не пробовали. Тогда отец в нарушение всех правил взял у своего помощника биоматериал и ввёл матери. Так я и появился. — Он делает паузу, переводя дыхание. Тяжело вздыхает и продолжает: — Это выяснилось случайно, когда родителей уже не было в живых. А я стал взрослым мужчиной.

Жених перестаёт двигаться в танце и чуть ослабляет объятия.

— И как ты это выяснил? — Мне, наконец, удаётся развернуться к нему лицом.

Заглядываю в глаза и понимаю, что совсем не знаю своего почти мужа. А тот портрет, который я нарисовала в своей голове по одному лишь поступку, возможно, просто заблуждение.

— Очень просто. — Он подносит руку к моему лицу и проводит кончиками пальцев по губам. — Однажды во мне проснулись чувства и желания, которых не должно быть у мужчин нашей расы. Я изменился и стал тем, кем не должен был стать.

Несколько кратких мгновений мы оба стоим, как под гипнозом, и только смотрим друг на друга. Жених всё ещё скользит пальцами по моим губам.

Приоткрываю рот. Выдыхаю беззвучно.

— Люц…

Он наклоняется резко и ловит ртом окончание имени.

Поцелуй длится недолго. Но когда слияние наших губ разрывается, я впервые жалею, что это мгновение было таким коротким.

— Ресторан, танцы, поцелуй в укромном уголке. Для ощущения настоящего свидания не хватает только букета, — смеюсь я, чтобы хоть как-то скрыть смущение.

Глаза жениха вмиг загораются.

— Идём. — Он снова тянет меня куда-то.

Следую послушно за ним до тех пор, пока мы снова не оказываемся на аллее. Останавливаемся у одного из деревьев.

Я только сейчас замечаю на нём редкие красные цветы, похожие на розы.

Жених оглядывается по сторонам с видом заговорщика, тянется к одному из цветков, наклоняет ветку…

Хру-усть!

Ветка взлетает ввысь, а цветок остаётся в руке.

— Ты что?! — бросаю на него испуганный взгляд. — Разве можно?..

— К лифту! — прерывает он все вопросы коротким приказом.

Хватает меня за руку, и мы вдвоём срываемся с места и бежим.

Только когда двери лифта за нами закрываются, перевожу дыхание. Закрываю лицо руками и смеюсь.

— Что это сейчас было?!

— Ну, я решил, пусть будет свидание. — Он протягивает мне цветок и тоже смеётся. — Хорошо, что никто не видел. За такое вообще-то полагается весьма внушительный штраф.

— О, боги! — страдальчески закатываю я глаза и забираю цветок и рук жениха. — Я собираюсь выйти замуж за чокнутого…

На миг мне кажется, что его радужка меняет цвет, и зрачки становятся вертикальными. Тёмная зелень глаз пугает.

Я понимаю, что уже видела их такими. Только тогда решила, что мне почудилось.

Мысль теряется, потому что в следующее мгновение жених толкает меня на стену лифта. Наваливается всем телом. И жадно впивается в губы поцелуем.

Нет, это даже больше чем поцелуй. Это секс. Он врывается языком в мой рот, безжалостно его насилуя, пока мы оба не начинаем хрипеть, задыхаясь.

Ощущение, будто я сейчас просто потеряю сознание от нехватки кислорода.

К счастью, лифт останавливается, и двери открываются.

Мы вместе переступаем порог, к моему изумлению оказываясь сразу в квартире.

— До следующей встречи, моя девочка, — хрипло произносит жених и отпускает меня.

Он отступает назад в лифт и исчезает за закрывшимися дверями.

А я остаюсь стоять, сжимая в руке цветок. Снова одна посреди пустой квартиры.