9. Влюбленная парочка

С похода к гинекологу прошло уже четыре дня. Четыре дня, когда я почти не видел Свету – лишь мельком, за завтраком и перед сном. Зато теперь я на собственной шкуре ощутил, что такое настоящая ломка. Состояние, когда на стену готов уже лезть, лишь бы почувствовать, как по венам разливается долгожданная доза кайфа. Видеть Свету – стало моей чистейшей кайфом. Наблюдать, как она хлопочет на кухне, готовя завтрак, – моим любимым занятием последних дней. И ломка усиливается в разы, когда слышу её мелодичный голос в телефонной трубке. Спокойный, безмятежный. Словно и не было той испуганной девушки, вздрагивающей от каждого шороха. Пока я пропадал на аэродроме, она часто звонила. И я бросал все дела, лишь бы нагулять аппетит перед очередной, такой желанной, дозой. Это странно. Не припомню, чтобы какая-либо женщина оказывала на меня такое сильное воздействие. Любимое хобби внезапно перестало приносить радость. К слову, после отставки из секретной службы я занялся тем, что люблю больше всего в жизни. А люблю я небо во всем его великолепии, еще со времен армейки. И я стал чуточку ближе к нему, открыв свой собственный аэроклуб. Позавчера на аэродром прибыли два новеньких самолета прямиком из Штатов. Нужно было поставить их на учет, проверить работоспособность, протестировать лично, поэтому домой я возвращался уже заполночь. Тогда Света неслышно выскальзывала из своей комнаты, чтобы принять душ и пожелать мне спокойной ночи. Не понимаю, почему она до сих пор пользуется гостевой ванной, если на втором этаже, рядом с её спальней, есть еще одна. Может, не я один такой зависимый? Быть может, ей тоже перед сном необходимо меня увидеть? Ага, Молот. Не строй иллюзий… Тогда почему она по-прежнему не закрывает за собой дверь на замок? Словно испытывает меня. Пока я держу себя в руках, но с каждым днем любопытство и странное желание полюбоваться её телом растут во мне с неумолимой силой. Света меняется. Сквозь домашнюю одежду и халаты я замечаю, как меняются её формы. Тело обрастает соблазнительными округлостями, бедра становятся более плавными, грудь – более выразительной. А лицо… Больше нет тех впалых щек, что я видел при нашей первой встрече. Её лицо прекрасно и без грамма косметики. Вот поэтому… Поэтому мне становится все сложнее сдерживаться. Какими бы ни были мои намерения, прежде всего, я – мужчина. Инстинкты берут верх, а идти против них – значит убивать в себе мужчину. Я пытаюсь бороться с собой, гнать прочь похотливые мысли. Стараюсь отвлечься, забыться, но внутри все переворачивается от одного ее невинного взгляда, от взмаха пушистых ресниц, от тихих шагов, спускающихся по лестнице, от голоса, ищущего меня. Решил, что после выходных разберусь с Натальей. Тем более, план уже продуман до мельчайших деталей. А дальше – буду проводить больше времени на аэродроме, чтобы реже видеть Свету. Чтобы не искушать себя. А пока нас ждет совместная двухдневная вылазка в горы. Федька уже с утра прожужжал мне все уши. Звонил каждые полчаса. Боялся, что я его кину. Правда, я так и не предупредил его, что приеду не один. Они с Машкой думают, что я возьму с собой Карину. Считают это отличным поводом для примирения. Плевать я хотел на такие примирения. Уж лучше сразу петлю на шею. – Свет, давай сразу договоримся, пока мы еще не приехали на базу, – говорю с нажимом, переключая ее внимание с разглядывания пейзажей за окном на себя. – Мы едем отдыхать с моими друзьями, поэтому будет лучше, если ты наконец перестанешь "выкать". Света, как обычно, краснеет. Я уже привык к этому. Её румянец стал еще одним наркотиком для меня. В последнее время ловлю себя на мысли, что специально говорю ей что-нибудь такое, что обязательно смутит её до пылающих щек. – Хорошо, я постараюсь. – Согласись, это странно, когда к своему молодому человеку обращаются на "вы", – этими словами я только подбрасываю дровишек в огонь, охватывающий ее лицо и шею. Она складывает губы трубочкой и ошарашенно таращится на меня. – Не совсем поняла вас, – бормочет себе под нос. Я убавляю громкость на автомагнитоле и, чеканя каждое слово, словно выбивая их на камне, повторяю: – Мы должны стать влюбленной парой. На время. Мои друзья не должны знать, почему ты на самом деле живешь со мной. Света судорожно сглатывает. Капельки пота блестят над верхней губой, как роса на лепестках. – Влюбленной парой? – по слогам проговаривает, до костей прожигает меня немигающим взглядом. – Назар, да я же… дурнушка. Ни кожи, ни рожи. Разве я сойду за вашу девушку? Никто не поверит! – Твою! – рычу я, неожиданно даже для себя, и шарахаю ребром ладони по рулю. – Да сколько можно, Свет? Ты, тебе, твоя, твое! Запомни! Еще раз услышу это "вы", язык откушу! Поняла? Света пугается, мгновенно прячет язык за зубы. Видя, как напугал бедную девчонку своим грубым тоном, выдыхаю и смягчаю голос: – Я думал, тебя смущает, что ты не видишь меня в роли своего мужчины. А оказывается, ты снова себя принижаешь! Не смей! Ну пойми же ты, ты прекрасна. Безумно очаровательна! С каждым днем ты становишься только краше. Мужчины должны за тобой в очередь выстраиваться! И ты должна этим пользоваться! Поэтому да, ты мне подходишь. Будем считать, я влюбился в тебя по уши, а ты пользуешься этим и разводишь меня на бабки и цацки. В наше время это почти классика. Света мотает головой, рассекает воздух протестующими взмахами рук. – Назар, я так не могу. Разворачивайтесь. Отвезите меня домой! Я не согласна играть роль меркантильной содержанки! Это не для меня! О как… Ну конечно. Как я мог предложить подобное той, что еще не распробовала настоящий вкус денег? Ну не святая же она… – Если не хочешь быть содержанкой, играй роль безумно влюбленной в меня, – без стыда поигрываю бровями. – Пусть в глазах моих друзей твоя любовь будет чистой, искренней и настоящей. На зависть всем. Устраивает? С этим справишься? Света долго, взволнованно смотрит на меня. Кажется, вот-вот откажется. Ведь, на мой взгляд, играть влюбленность в нелюбимого ничуть не легче, чем притворяться зависимой от денег. – Да, – кивает она с внезапной уверенностью и отворачивается к окну. – С этим, думаю, справлюсь. Во всяком случае мне не придется быть той, кем я не являюсь. Хм. Неожиданно и до одури интригующе. Далее мы сообща выдумываем легенду о нашем знакомстве, тщательно пересказываем ее друг другу, чтобы избежать нестыковок. Спустя сотню километров Света просит меня притормозить у ромашкового поля, чтобы нарвать цветов. Из них она плетет причудливый венок на голову. Он идеально гармонирует с белокурыми мягкими локонами, обрамляющими ее точеное лицо, с глазами, изменившими оттенок с туманно-серого на насыщенно-голубой. А синеватое летнее платьице, которое она сегодня надела, так вообще не оставляет мне никаких шансов на спокойствие. Эта девушка сногсшибательна, но она и не подозревает этого. – Назар, а это тебе. Света натягивает ремень безопасности и тянется ко мне, чтобы заложить ромашку мне за ухо, а я урчу, как сытый котяра, услышав долгожданное "тебе". – Что? Мы же влюбленная пара, – убеждает она меня, заметив мой вопросительный взгляд. – Значит, и у тебя должно быть ромашковое украшение. Между прочим, тебе очень идет. – Ты уверена? Просто… – бубню я, глянув на "оромашенного" дурачка в зеркало заднего вида. – На все сто, – перебивает она и прикусывает щеку изнутри, пряча улыбку. Вскоре мы подъезжаем к турбазе, уютно примостившейся в объятиях гор. Я паркуюсь на площадке, густо усеянной автомобилями. Пока занимаюсь выгрузкой сумок с вещами из багажника внедорожника, Света выходит из машины и потягивается, подняв руки к солнцу. Она взбирается на невысокий холм, прогибается в спинке, оттопыривает свою попку, отчего я невольно высовываюсь из-за машины. Держа в руках сумки, забываю, с какой целью вообще приехали сюда. Света такая окрыленная, мечтательная, счастливая, что не хочется отвлекать ее от уединения, а себя – от созерцания. Высокая трава ласкает ее голые ноги, платье и волосы развеваются на ветру. А сама она, зажмурившись, наслаждается теплыми лучами солнца, играющими на её лице. – Назар, а ты уверен, что с Хеннесси все будет хорошо? – спрашивает она, сбежав с холма. – А что с ней будет? Она же в отеле для собак. Света пожимает плечами. – Не знаю, я волнуюсь за нее. Вдруг она там заскучает. Ну что за милейшее создание? – Это уже не в первый раз. И потом, за пару дней с ней ничего не случится. Не переживай. Как только мы входим на территорию базы, я, как старожил, сразу же направился вглубь. По памяти, потому что мы всегда бронировали одни и те же домики. Света от меня не отстает, подстраивается под мой шаг, разглядывая окрестности. Народу здесь не так много, как я ожидал. Видимо, время еще раннее, все на экскурсиях. А вот ближе к вечеру тут яблоку негде будет упасть. Все беседки займут отдыхающие. Возле одной из беседок я и замечаю сначала Машку, оживленно разговаривающую по телефону, а рядом с мангалом – Федьку, вооруженного шпажкой, на которую он насаживает куски мяса. – Свет, все пройдет хорошо. Ты только не переживай и помни о легенде, – успокаиваю я ее, приближаясь к Борзому. – Да я и не переживаю вовсе, – отвечает она, светясь от радости, словно успокоение требуется мне. – Молот, ты как раз вовремя! – жалобно скулит Борзый, заприметив меня. Он шпажку с мясом как клинок выставляет перед собой, возомнив себя долбаным рыцарем. Рассекает ею воздух, и куски сваливаются со шпажки на землю. – Да, я вижу, – посмеиваюсь, глянув на тазик с неаппетитным с виду мясом. – Эта свинья подохла бы зря, если бы я вовремя не приехал. – Ну что поделать? Я больше по части казана и плова, а у тебя шашлык получается отменный. Борзый вытирает испачканные в маринаде руки бумажным полотенцем и похлопывает меня по спине в знак приветствия. – Рад тебя видеть, дружище. Спасибо, что поддержал. Теперь все на своих местах, как в старые добрые. – Да брось ты. Как я мог не поддержать тебя в такое важное событие?! Мой приятель собрался делать предложение той, которая и мизинца его не стоит. Я не мог остаться в стороне… Позади нас слышится потрескивание сухой травы и легкий вздох. Борзый медленно заглядывает за мою спину. Вытянув физиономию, косится на меня, словно спрашивая: «Кто это?» За мной стоит Света, переминаясь с ноги на ногу. И пазл в башке Федьки мгновенно складывается. – Это что еще за чудо в перьях? – спрашивает он беззвучно. Со счастливой миной ставлю сумки на траву и привлекаю к себе Свету. Руку свою забрасываю ей на талию и в макушку целую сладко-сладко, услышав со стороны Борзого протяжный свист. Света пальчиками мою спину щекочет, отчего позвонки ходуном ходят под ними, и одаривает лучезарной улыбкой, способной очаровать любого. Ей бы актрисой быть. – А это, Борзый, мое чудо из чудес, – подмигиваю Свете, утопая в глубине серо-голубых глаз. – Познакомься, это Светлана – с недавних пор моя жизнь и мой лучик света. – Здравствуйте, Федор. Назар о вас очень много рассказывал, – мастерски лжет она, обвивая меня своими руками потуже оков. Ничего я ей не рассказывал. Только имена сообщил и все. – Здрасьте, – выдает Федька обалдело. Подозрительный взгляд мечется от меня к Свете. Он извиняется перед ней и за предплечье хватает меня. – Отойдем? Разговор к тебе есть, – подбородком указывает в сторону речки, видно, гложет его что-то. А я примерно представляю, о чем он хочет поговорить. Мне и самому не терпится увидеть его реакцию. – Не уходи далеко, я сейчас, – шепчу Свете на ухо. Чмокнув ее в щеку, я иду вслед за Борзым. Мы спускаемся по тропинке к берегу горной реки, где шумное течение заглушает все звуки, кроме щебетания птиц. – Это же та самая? Ту, что я по базе пробивал? – слишком эмоционально спрашивает он. Растягиваю губы в улыбке и киваю, оглядываясь на ту, что так взволновала Борзого. – Все верно. Та самая. Согласись, девчонка убийственно хороша? Борзый буравит ее взглядом, словно перед ним ожившая ориентировка, с которыми он привык работать. – Да, хорошенькая – это еще мягко сказано, – в его голосе проскальзывает нездоровый интерес, и я смещаюсь в сторону, загораживая ему весь обзор, а то еще глаза сломает. – Погоди, ты хочешь сказать, вы вместе? В смысле, вы спите? У вас все серьезно? – Борзый, я что-то ни черта не пойму, – хмыкаю я, прищурившись. – А в чем, собственно, проблема? Завидуешь? – Завидовать, конечно, есть чему, но дело же не в этом. Просто странно видеть рядом с тобой такую девицу. – Какую? Молоденькую, красивую как с картинки и естественную? – Мужик, я как никто другой знаю твои вкусы. Эта девчонка совсем не в твоем стиле. Взять хотя бы Карину! Где она, а где эта Света? Началось. Но в чем-то он прав. Федька не на шутку обеспокоен. Наверное, думает, что после Карины я спятил и теперь избегаю таких женщин, как она: темпераментных, знойных и вызывающе сексуальных брюнеток. Впрочем, мои предпочтения не изменились. Просто Борзому об этом лучше не знать. – Послушай, если ты не хочешь, чтобы я испортил тебе отдых своим мнением о твоих вкусах, то лучше засунь куда подальше свое мнение о моих! И ради всего святого, не упоминай Карину. Договорились? Два года почти прошло. С тех пор многое могло измениться. Борзый поджимает губы с досадой, глазами находит Машку, которая так и нарезает круги вокруг беседки. За телефонным разговором она так и не заметила прибывших гостей. – Просто Маша, она…, – говорит Борзый и затыкается вдруг. – Что – Маша? – подхожу к нему ближе, чувствуя подвох. Встрепенувшись, Федька достает из кармана шорт связку ключей. Мне передает важно. – Да, нет, ничего. Я все улажу. Держи, это от вашего шале. Располагайтесь и выходите к бассейну. Мы с мясом разберемся и тоже подтянемся. И он пулей срывается с пригорка, только пятки сверкают. *** – Ну как тебе? Нравится здесь? – окидываю взглядом домик с панорамными окнами, откуда открывается вид на речку и бархатные горы. – Да, здесь очень уютно и светло. Хоть Света и соглашается с моим мнением, но выглядит при этом сконфуженной. Кровать, расположенная в центре номера, явно ее настораживает своими гигантскими размерами. Да и не только размерами, судя по всему. С сумками я прохожу вглубь номера, Свету оставляю осваиваться на пороге. Распаковываю багаж, открываю шкаф, чтобы развесить вещи. У меня почти ничего с собой нет, а вот Светиных вещей я привез с лихвой. Но она даже не пытается помочь, или хотя бы примерить что-нибудь. Так и стоит, не двигаясь. Смотрит на кровать так, словно под ней монстры завелись. Решаю оставить ее наедине с мыслями. Видимо, ей нужно больше времени на адаптацию. Стягиваю липкую от пота футболку и бросаю на постель. В сумке нахожу пляжные шорты, беру гель для душа и полотенце. Чувствую на себе пристальный взгляд. Нехороший такой. Опасливый, что ли… Света разглядывает мое тело с широко открытыми глазами, незримо обводит контуры мышц на груди и пунктиром скользит по животу вниз. Девчонка в ауте. Мне теперь приходится подавлять в себе желание поиграть мускулами, чтобы еще больше не смутить это милое создание. Подхожу к Свете, заставляя ее поднять голову. Она стесняется. Теребит подол платья, оголяя бедра. Боится смотреть на меня, будто я стою перед ней в чем мать родила. – Послушай, если тебя смущает одна кровать, то не стоит переживать. Я могу и на полу прилечь. Ну, или в гамаке. Видел пару штук на территории. Света активно мотает головой и жестикулирует. Забыла, как говорить? – Нет, что ты? Что подумает Федор, если ты будешь ночевать на улице? Она наконец входит в номер и плюхается на кровать звездочкой. Переваливается на бок и подпирает ладонью свою голову. – И на полу я тебе спать не позволю. Ночи здесь прохладные! Еще не хватало воспаление легких подхватить! Нет уж, места нам двоим хватит! – удивляет меня ее энтузиазм. Следом она резко вскакивает с кровати и грозит пальцем. – Но только если ты пообещаешь вести себя прилично! А еще не храпеть и не портить воздух! Вот так списочек! Вести себя прилично в одной постели с привлекательной девушкой? Ладно с храпом и газовой атакой. Их еще можно контролировать. А что делать со своим внутренним зверем, который с каждым днем становится все сильнее и похотливей? Он и так уже по рукам и ногам в цепях, скулит и изнывает. Голодный как волк, а рядом такая аппетитная добыча будет разлеживаться в одном бельишке. Это ж бомба тикающая. Усмехаюсь над своей не радужной перспективой сдетонировать и взлететь на воздух от изнеможения. Забрасываю полотенце на плечо и направляясь в ванную. – За первый и второй пункт можешь не беспокоиться, а вот насчет третьего могу посоветовать держать окно на проветривании, – говорю серьезно, а она звонко хохочет и отмахивается, мол, и так сойдет. – Ладно, я освежусь, а ты пока разбери вещи и надень купальник. Сегодня проведем день в режиме "ленивого тюленя". – К-к-купальник? – ошарашенно таращится она, как будто я попросил ее надеть бронежилет, кирзачи и каску. – Да, я прикупил парочку, – киваю на сумку у шкафа. – Выбери тот, что больше нравится. Вижу, Света взволнована, взгляд ее горит, переливается в солнечном свете. Я скрываюсь за дверью ванной комнаты и слышу, как она тихонько бормочет: – Я бы лучше надела тот купальник, который больше всего нравится тебе… Что это было? Мысли вслух? Так… Лед тронулся. Девчонка хочет нравиться мне, и дело тут вовсе не в тряпках. Хищно ухмыляюсь своему отражению в зеркале, и слышу, как зверь внутри меня завыл брачную серенаду. – Свет, мне нравится черный. Он практичный, – осмеливаюсь облегчить ей выбор, подразумевая совсем другое. Он не только практичный, но и раздельный. Загар ляжет обалденно. Обожаю загорелое тело, а больше всего – участки незагорелой кожи, выделяющиеся на фоне контраста. Света молчит. Только возня доносится. Наверное, купальник ищет. Посмотрим, что она выберет. Я сбрасываю джинсы и становлюсь под душ. Кручу регулятор смесителя и врубаю холодную воду на полную мощность. Утыкаюсь лбом в прохладный кафель, подставляя затекшую шею и спину под упругие струи. Не думаю ни о чем. Не впускаю фантазии в сознание. Не без труда блокирую картинки переодевающейся Светы. Просто стою неподвижно под напором. Только минут через пять отключаю воду. Обматываю полотенце вокруг пояса и прислушиваюсь. В номере тишина. – Свет, ты все? Я могу выходить? В ответ молчание. Приоткрываю дверь и вхожу в залитую солнцем комнату. Вещи Светы развешаны на вешалках. Мои тоже она умудрилась аккуратно сложить. Иду к окну и запинаюсь обо что-то увесистое. Матерюсь, проклиная огромный красный чемодан, валяющийся на полу у кровати. – Кто тут барахло разбросал? – склоняюсь, рассматриваю бесхозную находку, но внутрь не заглядываю, мало ли что. Быстро натягиваю шорты и выбегаю на веранду. Опираюсь о перила и осматриваю территорию базы. Замечаю сначала Борзого, ныряющего в бассейн бомбочкой, потом Машку, намазывающую свои целлюлитные ляжки кремом. Рядом с ней нахожу свою пропажу. Света устроилась на шезлонге, подставив свое безукоризненное тело обжигающим лучам. Черный… Все-таки она выбрала черный купальник. Невольно облизываюсь. Едва ли слюной не давлюсь при виде ее полуобнаженной точеной фигуры. Спрыгиваю с веранды. Рвусь к ней. Только намереваюсь взять разгон, чтобы рассмотреть этот шедевр поближе, как босые ноги врастают в землю. Словно молнией шарахает по темечку, и потрескивание в ушах отзывается болезненным гулом. Все потому, что на бассейн выходит моя бывшая… Само воплощение ада, закутанное в кричаще-оранжевый лоскут купальника. Просто вырви глаз… – Какого лешего…, – только и успеваю буркнуть, поскольку Карина меня замечает. Она машет мне рукой и, как ни в чем не бывало, посылает воздушный поцелуй. Словно и не было этих двух лет разрыва. Борзый! До помолвки ты точно не доживешь! Скручу же в бараний рог!