глава 45

Когда Изабелла ушла, он еще какое-то время столбом стоял на месте. Смотрел, как она скрывается от него за воротами своей…

Хотелось бы сказать крепости. Но нет, эта маленькая хрупкая девушка закрылась от него стенами своей гордости. Не позволившей ей просить помощи у того, кто обязан был заботиться о ней. Ей ведь было трудно, наверное, очень, иначе не выковался бы такой несгибаемый характер. Как она росла, как справлялась, оставшись одна?

Раньше он всегда загонял эти мысли вглубь, не хотел об этом даже задумываться. Теперь же это просто неконтролируемо лезло на поверхность. Плевать он хотел на все замшелые тайны давнего прошлого, они для него не имели значения, но…

Ты, такой большой, самоуверенный, сильный! Ни разу даже не поинтересовался, как живет твоя пара, может быть, ей что-то нужно? Ни разу, за десять лет. Ах да, тебе же необходимо было время, чтобы привыкнуть к тому, что у тебя, (о ужас!), есть нареченная. Носился со своей гордостью, чтобы не дай Бог, ненароком не позволить ущемить. Свободу потерять боялся.

Трус и идиот.

Твоя гордость — ничто.

У него перехватило дыхание. Правда обрушилась внезапно, оглушив и ослепив его на миг. А потом пришло прозрение.

С болью, как будто треснула старая шкура и слезла с него ошметками. Досада, стыд за все сразу. Он вдруг вспомнил с горячим саднящим чувством в груди, что за все это время даже подарочка маленького ей не преподнес. Все думал, и так много ей будет.

Даже букетика бестолкового…

Наверное, эта мысль и была поворотной. Ему обязательно нужно начать все сначала. И сделать все правильно. Норберт сам не знал, как правильно, но знал главное — он сможет.

Букет.

Мужчина резко вздохнул и вышел из оцепенения, словно отмер. Развернулся и пошел к тому самому рапсовому полю, которое они изрядно вытоптали. И стал собирать цветы. Руки у него, конечно, не были к такому привычны, и вся эта растительность от его усердия выдиралась пучками, вместе корнями, комьями земли и травой.

Ничего. Потом он ей лучшие цветы всего мира подарит. Будет дарить каждый день, завалит ее. А сейчас ему нужно было хоть что-то.

Оглядел растрепанный веник, который он надергал, и нахмурился, потому что не тянуло это на букет. Аккуратно оторвал желтые верхушки соцветий. Как-то там затесалась еще дикая ромашка и один колокольчик. Их тоже.

Вышел такой небольшой плотный шарик из полевых цветов, уже лучше. Осталось перевязать его длинной травинкой. Не с первого раза, и не без помощи «волшебных» слов, но… получилось. Букетик со всеми предосторожностями отправился за пазуху. Еще надо было отдать кое-какие распоряжения.

Король Аргантара собрал свой личный отряд. Отборные головорезы, они бились с ним вместе не раз. Они давно уже наблюдали, что с их королем что-то непонятное творится. Плевать. Для его гордости уже было безразлично, считают ли его безумцем собственные бойцы.

Он отпустил отряд.

Здесь больше не с кем биться, и защищать его ни от кого не надо.

А то, что он должен сделать, он должен сделать сам.

— Сир, — попытался возразить, упрямо склонив голову, его офицер.

— Выступайте немедленно. Это приказ.

— Но сир…

Норберт хмыкнул.

— Вы мне не няньки. Оставите мне коня и хватит. Что я не доберусь самостоятельно до Аргантара?

Некоторое облегчение обозначилось на лице у офицера, раз король пошутил, значит, он в порядке. А Норберт мотнул головой в сторону дороги:

— Это приказ.

Много времени закаленным бойцам не потребовалось, и скоро Норберт уже смотрел, как его отряд удаляется от замка. Только пыль летела из-под копыт.

Теперь главное.

Последний взгляд на дорогу.

Потом он развернулся и пошел к замку. Протопал по настилу, остановился у самых ворот. Высокие, оббитые железными полосами. Норберт отошел на несколько шагов и стал сдирать с себя доспехи. Они будут только мешать, движения сковывать.

Сначала на настил с грохотом полетел панцырь, потом все остальное. В самом конце он бережно положил рядом меч. Оставил при себе только два коротких кинжала, для удобства.

А дальше…

***

С каким чувством Изабелла шла на стену!

Досада, обида и злость взвились в ней с новой силой.

Он не смел этого делать, не смел посягать на ее границы! Она же ясно ему сказала, что ненавидит его. Вот и пусть убирался бы к черту в свой Аргантар! Прожила бы как-нибудь…

Но если он сейчас будет выламывать ворота…

Если он посмеет это сделать…

Она его НИКОГДА не простит!

Хотелось заорать:

— Слышишь, ты! Норберт Аргантарский! Если ты только это сделаешь…!!!

Но вокруг были ее люди, на нее смотрели, она хозяйка замка и обязана сохранять спокойствие. И она сохраняла. О, ценой каких титанических усилий она его сохраняла!5eb47c

Пока добралась до надвратной башни, пока взбежала по лестнице наверх, так накрутила себя, что в тот момент была зла как сто чертей. И искренне его ненавидела.

***

Выбралась наконец, а там толчея, людей много, но все стоят замершие. Какой-то странный шум, она не могла понять его природу.

— Почему никто ничего не предпринимает?! — хотелось ей гаркнуть.

Однако она сдержалась.

Перед ней расступились, Изабелла прошла к парапету. Первый взгляд на лагерь — там пусто. Следующий — вниз. Никого… Только доспехи на деревянном настиле перед воротами.

Ее люди затихли. А снизу шум, сиплое дыхание и странный скрежет.

— Что происходит? — сдерживая ярость, спросила она глухим шепотом. — Почему я ничего не вижу?

— Так вы отсюда не увидите, миледи, — отрапортовал ей стоявший рядом караульный гвардеец. — Это надо снизу смотреть, с земли. или оттуда, где подъемный ворот…

— Что происходит?! — повторила Изабелла

— Так его величество на ворота… — боец осекся, но потом подравнялся и бодро закончил. — Его величество Норберт Аргантарский на ворота лезет.

Когда он это сказал, у Изабеллы в первый момент был ступор.

То есть, этот… Взбирается на ворота ее замка? Сам? Один?

— А где? — не было слов, она просто помахала рукой, показывая на подъездную дорогу.

— Так уехали все, миледи.

Что-то очень странное зашевелилось у нее в груди. Что-то, огромное, прятавшееся внутри за бессильным бешенством. А к ней уже приблизились Блант и Гриен.

— Миледи, — вытаращил на нее глаза старик. — Мы никак не можем атаковать его величество. Он безоружен! И он один. Никакой угрозы… Это было бы неправильно и недипломатично.

А Блант просто смотрел на нее, но так выразительно и многозначительно.

Никакой угрозы? Неправильно?! Хотелось взвыть!

Изабелла закатила глаза. Потом закрыла их и медленно выдохнула. А после улыбнулась одними кончиками губ и выдала:

— Мне безразлично.

И ушла со стены.

***

В башню! И как можно скорее. А он пусть делает, что хочет. Ей безразлично!