Глава 29

ЛЁНЯ.

— Хватит дымить, Астахов! — снова проворчала Алиса.

— Эта последняя. Обещаю. — затянулся поглубже, пока не вырвали из зубов сигарету.

Мы остановились у придорожного кафе и я, не выдержав нарастающего волнения, опустошил половину пачки, что крайне не понравилось сварливой «жене», как я в шутку её назвал, пока мы собирались в путь.

— Надоел. — буркнула девчонка и закатив глаза, пошла покупать себе бутылку воды, которой в машине не оказалось из-за моей нервозности.

Блин, ну я же не каждый день езжу к родителям девушки, чтобы изображать гея, при этом её друг, судя по рассказам гномихи, любимчик в их семье.

Да это уже заведомо провал.

Одно радует. Рейтинг Оконцева в глазах Алисы заметно понизился. Что за игру он затеял, никак не могу сообразить, но понятно, что это всё поперёк наших с Алисой отношений.

Неотрывно следя за маленькой фигуркой через окно кафе, потянулся в карман, где настойчиво вибрировал телефон.

Увидев вызывающего абонента, не мог не ответить:

— Здорова, Ромыч.

— Как жизнь, брат? Что нового? — мгновенно откликнулся друг.

— Да как-то… — протянул задумчиво я, но голос в трубке нагло перебил:

— Что у тебя там за сцены ревности в столовке были, что ты кинул друзей в «Оригами»?

— Горский поплакался уже? — спросил я, радуясь, что гномиха ждёт в очереди к кассе и не пришлось бы игнорировать звонок Ромыча.

— Да там все недовольны. — пожурил меня парень. — Говорят, что Астахов-то пост лидерства сдал другому и ушёл на покой…

— Пусть думают, что хотят, Ром. Меня, честно говоря, это мало волнует. — смело заявил я. — У меня сейчас другие интересы и если кому-то это не нравится, то это уже не моё дело. А Горскому пора челюсть вправить, слишком много болтает…

— Лёнь, у тебя всё так серьёзно? — глухо поинтересовался друг.

— Ром… — вздохнул поглубже. — Ты её до сих пор любишь? — и затаил дыхание.

— Да. — сжатым голосом ответил он. — Подыхаю без неё.

Горло обожгло сухостью, а в груди больно кольнуло, но несмотря на это, я продолжал цепко следить за Алисой и считать её своей.

— Почему ты не попытался вернуть её? Почему просто сбежал? — давно хотел узнать.

— Это ничего бы не изменило. Она чётко дала понять, что не видит будущего у наших отношений и что не хочет тратить время зря…

Раз уж мы начали эту тему, то я не стал упускать возможности узнать больше, хоть и каждое слово друга резало без ножа.

— Ты был знаком с её семьёй?

— Да.

— И как они тебя приняли? — приготовился к любой правде.

— Нормально. — удивился Ромыч. — Это уже не имеет значения, Лёнь… Всё в прошлом и нужно как-то жить дальше.

Судорожно сглотнул, ощущая с какой силой мчится по венам кровь, обжигая меня изнутри.

— То есть, ты готов к тому, что и она пойдёт дальше, начнёт новые отношения и будет счастлива с другим? — выдавил из себя вопрос, от которого может быть зависит моё будущее.

— Я совру, если скажу, что обрадуюсь, Лёнь. — горько вздохнул Ромыч. — Я боюсь даже представить, что со мной будет, узнай я это…

От этих слов грудь сдавило настолько сильно, что мне пришлось приложить все силы, чтобы улыбнуться и кивнуть, когда Алиса возле кассы достала из холодильника мороженое, и взглянув на меня через окно, вопросительно потрясла сладостью в воздухе.

Продолжая вымученно смотреть на то, как она расплачивается и лёгкой походкой направляется ко мне, я рвано выдохнул и потянулся за пачкой сигарет.

— К чему все эти вопросы? — включил проницательный тон Ромыч и я, убедив себя хоть в чём-то ему не лгать, смотря прямо в прекрасные голубые глаза гномихи, с каждым шагом подходящей ближе, тихо произнёс:

— Я влюбился. — и не желая больше бередить ни себе, ни другу душу, быстро попрощался, и нажав отбой, засунул в рот сигарету.

— Эээ, нет! — подскочила ко мне Алиса, выхватывая спасительную отраву. — Больше никакого курения. Будем лечить твои нервы другими способами. — и всучив мне мороженое, поднялась на носочки, чтобы поцеловать. — От поцелуев вырабатываются эндорфины. — опалила жаром мои губы.

Всё ещё находясь под впечатлением от собственного признания, обхватил ладонью затылок Алисы и сам прильнул к её губам, убеждаясь, что её дыхание принадлежит только мне, что все прикосновения суждены только мне и что следующие слова она будет говорить только мне:

— Ты мой единственный и неповторимый.

* * *

— Алиска! — прогремел счастливый голос её отца, стоило девчонке выпрыгнуть из машины. — Иди сюда, козлёнок! — раскинул свои лапищи и гномиха ринулась к нему на крыльцо дома.

— Папа. — деловито пропыхтела она, когда её подхватили на руки и подкинули к небу. — Я уже взрослая.

— Ты права. Теперь ты коза. — в ответ сдавил её в объятиях.

— Юр, отпусти ребёнка, ещё наобнимаетесь. — вышла из дома мама Алисы. — Отдай её, сказала! — с силой оттащила дочь и прижала к себе. — Он тут без тебя с ума сходит от скуки. — улыбнулась женщина и заботливо потрепала девчонку по щеке.

Любуясь семейной идиллией, прислонился к машине и просто ждал, когда меня заметят. Гномик выглядела такой счастливой, что всё моё внимание было приковано к ней.

Я видел, как она становилась всё подвижнее по мере приближения к деревне. Если после поцелуев была слегка смущена и румянец проявлялся только под моим пристальным взглядом, то сейчас помимо щёк, она обнимала родителей и с красным носом, хлюпая им от эмоций и силясь не зареветь.

Трогательно. Я и не предполагал, что она так скучает по семье.

Меня так не опекали и я в принципе не знаю, что значит полноценная крепкая семья.

Не припомню, чтобы расстояние между мной и мамой доводило до таких проявлений чувств, хоть я её и очень люблю.

— Лёня, здравствуй. — отвлёк меня от мыслей голос Алисиной мамы. — Спасибо, что приехал. Проходи. — подманила к себе рукой. — Чувствуй себя как дома.

Встретившись с подбадривающей улыбкой Алисы, подошёл к её родителям для приветствия.

— Спасибо, что пригласили. — искренне поблагодарил.

Сейчас, когда в моей жизни является центром Акимова, то интерес вызывает всё, что её окружает.

Поравнявшись с её огромным и в миг посерьёзневшим отцом, протянул руку для рукопожатия.

Только дотронувшись, он чувствительно, и даже слегка болезненно, мне её сдавил.

Рефлекторно продемонстрировал силу в ответ и только, когда мужчина сощурил в подозрении глаза, сбавил обороты.

Ах да, я ж скромный гей.

— Как доехали? — подал он голос, отпуская мне раздавленную кисть.

— Без приключений. — отрапортовал я.

— Юра. — многозначительно сказала мама Алисы и он показательно отошёл в сторону, освобождая мне дорогу в дом.

— Идём! — взяла меня за руку гномиха и уверенно повела внутрь.

От меня не укрылось, что батя напрягся при виде наших сцепленных пальцев и у меня инстинктивно пробежал по спине холодок.

Выжить любой ценой.

Если зад начнёт подгорать, то я с коротышкой под подмышкой, пущусь наутёк.

Надеюсь, что до такого не дойдёт, но глаза открылись даже на затылке.

Заведя меня в дом, где было очень уютно, кстати, и сногсшибательно пахло едой, Алиса нервно осмотрелась и вперилась в моё лицо сканирующим взглядом.

— И чего ты высматриваешь? — усмехнулся я.

— Отвращение. — честно сказала она.

— Этого не будет. — ответил с нажимом, замечая, что родители идут следом. — Мне всё нравится. — и незаметно погладил на маленьком пальчике шрам.

Девчонка сразу воспрянула духом и широко улыбнулась.

— Вы пока можете прогуляться или отдохнуть, а я пока всё подготовлю к гостям. — воскликнула её мама, теребя фартук. — Вечером застолье. — зачем-то пояснила она.

— Мам, так давай я помогу? — сделала к ней шаг Алиса.

— Нет-нет, лучше покажи Лёне сад. — затараторила та. — Или комнату, где вы будете спать.

Ух ты ж. Это надо, а! Какая вседозволенность у геев.

Главное, не сильно радоваться, а то просекут.

— Зачем в комнату? — вклинился отец. — Давай со мной, Леонид. Дрова колоть будем.

— Папа. — недовольно пробурчала гномиха.

— А чего? Он вон какой крепкий, а я мозоли на руках натёр. — и пятерни для доказательства выставил. — Или мне Ваньку просить? — и сощур в мою сторону.

— Я вроде не отказывался. — сжал я челюсть, чтобы не выдать раздражения. — Показывайте, где топор.

— За мной. — скомандовал великан, не скрывая ухмылки.

— Пап, обязательно проверки всякие устраивать? — перегородила нам дорогу Алиса.

— Да. — пробасил властно батя и подвинув надувшуюся дочь, поманил за собой.

Я не из робкого десятка. Отец — вояка. Сам знаю, что приказы не обсуждаются.

Твёрдым шагом пошёл за главой семьи.

Хочет проверить? Пускай.

Это нормально. Отец хочет убедиться, что дочурка в надёжных руках. Доказать ему это и в моих интересах. Отличный шанс найти точку соприкосновения. Главное не сболтнуть во время рубки, что я нормальный и каждую ночь трогаю его девочку за попу.

— Оставь их. Сами разберутся. — расслышал за спиной шёпот мамы. — Если справится, то к вечеру будет как родной.

Следуя за мужчиной по тропинке, ведущей к сараю, мимолётно пробегал глазами по округе и запоминал каждую мелочь. Зацепившись взглядом за качели, представил в них свою коротышку и безумно захотелось увидеть это воочию.

Чёрт, это мило.

— Держи. — пробасил над ухом батя, протягивая мне топор. — Рубил раньше?

— Да. — соврал я.

Внимательно посмотрев мне в лицо, мотнул подбородком на поленья, давая добро.

Под прицелом его глаз встал в удобную позу и только занёс топор над головой, как услышал со двора дома ненавистный голос:

— Дядь Юр, тёть Люд, есть кто дома?

Ну что я скажу?

Удар получился сильный.

Ровный, кстати.

Злость иногда дисциплинирует. Очень помогает в таких случаях, когда отец девушки будет сравнивать двух конкурентов.

— О, Ванька! Иди сюда, поможешь нам. — обрадовался мужчина, что не могу сказать о себе.

От нажима на рукоять топора, ощутимо обожгло кожу, но я не обращал внимания. Оно было устремлено на ликующий оскал пса, уверенно вышагивающего к нам.

По-свойски, с непринуждённой лёгкостью, пожав Акимову руку, Оконцев удостоил меня презрительным взглядом.

Отплатил той же монетой.

— Ну что, Ванька, как там моя Алиса в городе?

Почему вопрос адресован ему?

Замах и от звука раскола полена стало чуточку лучше.

— Ты там за ней присматриваешь?

Замах-треск-кайф.

— Не подпускай к ней всяких уродов.

Замах-треск-кайф.

— Она тепло одевается?

Замах-треск-кайф.

— Ты ей настроение-то поднимай, а то она одна совсем.

Замах-треск-кайф.

— Ну что, Ванька, день рождения сегодня отпразднуем и замуж бери. Хватит ходить вокруг да около-то, ну?

Замах и…:

— Он вообще-то сюда с девушкой своей приехал. — подленько проинформировал я, взглядом пригвождая парня к земле.

…треск-кайф.

— С какой-такой девушкой? — свёл брови батя. — А моя Алиска как же?

— Да я не… — промямлил Оконцев.

Не удержался и пошёл на опережение:

— А ваша Алиска теперь под моим крылом.

Замах-треск-бежать.

— Дрова нарубил. — с важным видом оповестил я. — Пойду проверю Алису. — и кинув победный взгляд на Ивана, оставил его наедине с сердитым великаном.

Ладно. Внесём в план некоторые изменения.

Раз уж выпала возможность, сначала избавлюсь от псины, а потом возьмусь за восстановление своей репутации.

Осмотревшись в доме, никого поблизости не обнаружил и прислушавшись, пошёл на отдалённые голоса.

Сделав несколько шагов, остановился, не решаясь войти.

Спрятавшись за углом кухни, быстро оценил обстановку. Алиса с мамой детально обсуждали меня и Оконцева, и синхронно раскатывали по столу тесто.

— И что он подарил? — задала вопрос мама и чуть позже ахнула. — Вот это да! Какой красивый. — восхитилась она браслетом. — И дорогой, наверное…

— Думаю, что да. — вздохнула гномиха. — Но Лёня обидится, если я верну его. Он же старался…

— Хороший подарок. — оценила женщина. — А Ванька что подарил?

— Два билета на концерт. Мы давно мечтали сходить вместе… но теперь не знаю. У него же Лола. — исказила голос на имени Алиса, а я от услышанного прирос к месту.

Какие ещё нахрен билеты на концерт? Что за «вместе»?

Моя. И только со мной.

Вот урод пронырливый, когда только успел?

— Вы с Лёней, смотрю, сдружились. — прозвучал бархатный голос мамы и стало понятно, что её цель — это выдоить из дочери побольше информации.

— Да, так и есть. — уже более твёрдо ответила Алиса. — С каждым днём он открывается с новой стороны.

— С хорошей?

— Да. Он умеет притягивать к себе внимание. Трудно оторваться…

— Алис, он хороший, не спорю, но он тебе не сможет ответить так, как ты хочешь…

Наступила пауза и мне не помешала даже стена почувствовать, как нервничает гномиха.

— Мам, а если бы… — короткий вздох. — …я смогла его исправить? Ну… показать ему, что лучше женщина… Вы бы приняли мой выбор?

Прикрыл ладонью себе рот, чтобы громко не дышать, потому что образовалась такая хрупкая тишина, что я побоялся быть обнаруженным.

— Если бы да кабы. — отшутилась мама. — Ох, дочка, такие, как он не меняются. Не представляю даже. А вдруг потом опять передумает? Нет. Ты что?

— Мне он нравится. — начала настаивать Алиса. — Как парень. И я хочу попытаться сблизиться с ним…

— В смысле? — повысила голос мама.

— В нормальном, мама. В человеческом. — одёрнула себя девчонка. — Я не хочу, чтобы это потом у вас вызвало бурную реакцию, поэтому говорю сейчас.

— Алис… а если не получится, что будешь делать?

Выглянул из-за укрытия, чтобы увидеть лицо гномихи. Мне непреодолимо захотелось прочитать эмоцию в её глазах.

— Жить дальше. — выдохнула она, опуская плечи и закрывая глаза.

И это стало для меня таким скачком адреналина, что я забыл, как дышать.

Моя девочка грустит от мысли, что не получится. Ей хочется быть со мной. Она относится серьёзно. Не так, как с Ромычем. Я ей нужен.

Твою ж мать, какое это потрясное чувство.

Взаимность.

Крышесносная, окрыляющая взаимность.

Неужели я добился и смог вырастить в ней чувства к себе? Я так стремился к этому, чтобы потом уничтожить. А сейчас меня просто трясёт от этой мысли.

Сейчас пульсирует в сердце совершенно другое.

Сохранить. Увеличить. Закрепить.

— Ты чего тут встал, парень? — напугал сзади голос бати. — Подслушиваешь? — навис надо мной с угрозой.

— Да. — отступать некуда, придётся сдаваться.

С секунду сверлил изучающим взглядом, а потом вдруг спросил:

— И о чём говорят?

— О парнях.

— Нравится? — странно на меня посмотрел и я нахмурился:

— Нет.

— А она? — придвинулся вплотную, зажимая в ловушку.

Сердце остановилось, мозг взорвался, яйца скукожились, глаза на выкате, но тем не менее:

— Да.

Ох, жесть.

— Так и знал, скот. — и сдавив мне шею, поднял над землёй.

Что-то я рано поспешил…

— Как человек. — еле дыша ему в лицо.

— Как человек? — переспросил он.

— Да… — мой тихий выхрип.

Пара мгновений и:

— Живи пока. — меня резко отпустили.

Выжить любой ценой.

Алиса мудрее меня в этом плане. Надо постепенно подготавливать родителей, а я сломя голову с правдой в зубах.

Окей. Ошибку понял.

Будем угощать по кусочку. Если проглотят целиком — подавятся, а так даже не заметят, что Лёня с перчинкой.