Глава 31

ЛЁНЯ.

Воздух! Свежий воздух!

Не могу им надышаться.

Я конечно знал, что суровые деревенские мужики способны многое выдержать, но, чтобы торчать в парилке, где свыше ста двадцати градусов, и мутузить друг друга дубовыми вениками по голой заднице, наслаждаясь каждым ударом и с громким рычанием, прося ещё.

Не, к такому я был не готов.

Пропустим тот момент, когда они все пьяной толпой завалились в узкое помещение, скидывая с себя полотенца и другой, когда я почувствовал, что, если ещё раз поддадут пару, с меня заживо слезет кожа, и остановимся на том, где я, после пяти минут внутренней борьбы, всё-таки распрямил спину, а заодно и ноги, показывая, что стесняться мне нечего и я тут наравне со всеми.

Если вы думаете, что сработал инстинкт: «Все побежали и я побежал», то вы глубоко ошибаетесь.

Меня насильно пропихнули между голыми телами и окружили со всех сторон, чтобы не сбежал.

Угадайте, кто руководил всем процессом?

Конечно же, голый отец моей девушки.

Твою мать, жизнь меня к такому не готовила.

Я честно сидел и терпел накал температуры, ожидая взрыва градусника. Прикипел к скамейке, ничуть не разделяя всеобщего восторга и молча переживал за своё здоровье.

Гадал, что же меня доконает в конце — жара, мысли о гномихе или пристальный взгляд её бати.

Смотрел так, будто у меня под кожей есть ещё одна.

И вот, как знал, что он захочет проверить меня на стойкость.

— Захар, паренька моего попарить бы надо как следует. — воскликнул он, подзывая к себе того самого прохиндея, из-за которого алкоголь в моей крови превысил норму.

— О-о-о! — отозвался тот, пьяно перебирая ко мне ноги.

— Ты чего, бык? Пожалей пацана! — обратился кто-то к бате и у меня в голове запульсировало предостережение.

Смотря на то, как лихорадочно заблестели у Захарова глаза, а взгляды мужиков стали сочувствующие, я невольно стал обливаться потом ещё сильнее.

— Акимов, будет тебе. Ты ж даже Оконцева не отдавал «сталевару», а он с детства вокруг дочки твоей крутится. — вмешался ещё один мужчина и от непонимания у меня натянулись все жилы.

— Вот сейчас заодно и его проверим. — пропыхтел батя, выходя из парилки, чтобы отыскать Ивана.

Мысленно обрадовался.

Хотя бы буду уверен, что Алиса не с ним.

К тому моменту, когда к нам затолкнули ещё и голого Оконцева, я был уже, как варёный рак, а Захаров, чтоб его, огненный демон в шапке и перчатках предвкушал насилие.

— Ээ, нет, дядя Юр! — запротестовал парень, отходя к двери и выпучивая глаза на Захара, подливающего в котёл эвкалипта. — Только не сталевар!!

Чего это они все так его боятся?

— Судя по тому, что я сейчас услышал из вашего с Алисой разговора, ты на всё готов… так докажи! — толкнул его поближе к моей скамейке батя.

— Вот, падла! — случайно ругнулся я вслух, вызывая у приближённых людей косые взгляды.

Готов он на всё! Только время зря потеряет!

Гномиха моя, как не крути.

— Захар, не жалей сил! — властно отдал приказ батя и выпроводив всё мужичьё наружу, захлопнул дверь и уселся на дощечку на пол у самого порога. — Начинай. Покажи им, что такое настоящая русская баня.

Краем уха услышал обречённый выдох Оконцева и вот тут стало совсем не по себе.

Парень знает изнутри, что сейчас нас ждёт и нервничает, что уж тогда говорить обо мне.

— Чего так задышали? — стряхнул капли воды с веников Захаров. — Потом ещё добавки просить будете.

Усмешку бати расслышали все.

— Встань ровно. — сказал мне Захар. — И дыши глубже.

Хорошо, хоть наклониться не попросил…

Кинув на Ивана превосходящий взгляд, просьбу выполнил.

Я стерплю всё, если это поможет завоевать мою девушку и доверие её семьи, даже не пискну.

Ох, как я ошибся.

В самый разгар ядерной температуры Захар взял в руки два веника, и вдруг блеснув улыбкой Ганнибала Лектора, взмахнул ими каким-то самурайским способом и нанёс мне обжигающие удары на грудь и спину.

Я выдержал. Стиснув зубы, сдержал все рвущиеся из меня звуки.

На второй порции ударов мой оптимизм поубавился и пар перед глазами окрасился в багряный цвет моей боли.

Честное слово.

Пьяный худощавый мужичок хлестал с такой силой, что я забыл, как зовут мою маму.

На третьем ударе из меня выбежали все микробы, в том числе и полезные.

На четвёртом ударе мне открылась разница между баней и процессом распада ядра.

Когда он начал стегать меня по заднице, где-то внутри точно что-то лопнуло.

— Надо ещё поддать. — остановился Захар, когда я уловил мысль, что мой отец со мной ещё мягок.

Поддал до такой степени, что в парилке стало невыносимо находиться и крепкий батя Алисы рванул на выход, не позволяя выйти и Оконцеву, у которого, как и у меня, уже плавилась кожа.

— Посиди пока. Привыкни к температуре. — заботливо кивнул мне Захаров, когда я уже начал терять сознание. — Пока Ваньку попарю.

— Не надо, дядя Вить. Мне и так хорошо. — закачал головой трус.

Но его мольбы не были услышаны. И пока я валялся на полу еле ворочая языком от пекла, избивали уже качка.

«Это ради Алисы!» — думал я, когда снова пришёл мой черёд терпеть пытки от рук этого улыбчивого изверга.

Понятно теперь, почему его «Сталеваром» называют.

Он — банный монстр.

Он питается энергией своих кричащих голых жертв.

Самое смешное, что в тот момент, когда именно моё тело подвергалось издевательствам, когда вскипел мозг, потяжелела голова, а сердце грозилось взорваться, раздался крик Оконцева:

— Всё! Я больше не могу!

И качок, с громким стоном, переваливаясь из стороны в сторону метнулся к затворенной двери.

Кое-как выбив её плечом, вывалился в предбанник, впуская глоток свежего воздуха, который тут же растворился и до меня не долетел.

Предусмотрительный Захар снова затворил свою пыточную, посылая мне многообещающий взгляд.

Из моего горла выпорхнул из последних сил умоляющий вздох.

Снаружи послышался шум.

Мужики освистали побег Ивана, крича, что он продул городскому.

И я бы улыбнулся, но мне уже чистили веником лицо, приговаривая вдыхать этот божественный аромат листьев.

Думал, сдохну.

От тела уже ничего не осталось и от ужасной жары у меня отказывали внутренние органы.

Спасение пришло неожиданно. В самый последний момент.

— Захар, закругляйтесь. Прикройтесь полотенцами, бабы нагрянули. — просочился сквозь гул в ушах голос бати, а затем и мой самый любимый:

— Где Лёня?

А под конец ещё наступило и долгожданное возмездие от Алисиной мамы:

— Кто разрешил Захарову войти в парилку?!… — секундная пауза и. — АКИМОВ!

АЛИСА.

— Нам уже даже разговаривать запрещают… — проводил Ванька недобрым взглядом уходящих в баню папу и Лёню.

— Он не хочет, чтобы я ещё больше расстроилась. — сухо прокомментировала его недовольство и уже собралась сваливать, как балбес заключил меня в объятия, и приподняв над землёй, понёс меня в таком положении в курятник, где мы обычно в детстве прятались от родителей.

— Ну и? Меня там Астахов ждёт. — сгорая от нетерпения сложила на груди руки и впилась пытливым взглядом в мужской затылок.

Парень заметно нервничал. Громко вздыхая, отворачивал лицо.

— Почему ты со мной так поступаешь, Вань? — решила сама подвести нас к основным проблемам.

— А ты сама не догадываешься? — повернулся и обрушил на меня такой прямолинейный тяжёлый взгляд, что у меня мгновенно перехватило дыхание.

— Есть одна мысль, но я не хочу в неё верить… — от волнения мой голос противно заскрипел.

— Озвучь. — в глазах друга вновь проявилась та незнакомая тень, что вселяет в меня гнетущие ощущения.

— Ты ревнуешь. — решилась пойти до конца и искоренить из нашей дружбы все возникшие путаницы и трения.

— Верно. — кивнул Оконцев, принимая это предположение и цепко рассматривая моё лицо.

— Боишься потерять. — продолжила я, борясь с предчувствием, что наша дружба висит на волоске.

— Так было всегда. — согласился Ванька, делая ко мне шаг.

— Так и будет, если ты не перестанешь обижать меня… — резко бросило в жар от необъяснимого напряжения.

Смотря в глаза своего друга, я безнадёжно пыталась отыскать то светлое и тёплое, что всегда в них видела. Сейчас в них ярким блеском переливались между собой мания и ожесточение, отбрасывая ту лёгкость в наших отношениях, что сглаживала все непонимания.

Я вдруг отчётливо почувствовала между нами резкость и невидимый барьер.

— Я не хотел тебя обижать, Алис… никогда. — на лбу Ваньки пролегла глубокая складка, делая его вид поистине несчастным. — Но этого не избежать, ведь ты не различаешь, где правда, а где ложь.

— Что ты хочешь этим сказать? — внутри меня всё похолодело от недовольства.

— Я давно заметил, что в тебе есть такая черта… — судорожно выдохнул парень. — Ты принимаешь всё, что тебе дают и можешь обходиться только этим. Тебе достаточно только той поверхностной информации, что получишь от человека. Сама никогда не начнёшь копать глубже… — мужской голос был пропитан горечью, и я застыла как вкопанная, пытаясь проанализировать обвинение.

— Неправда! — выгнула бойко спину.

— Ты видишь только то, что тебе удобно! — пошёл напролом балбес, продолжая приближаться. — Ты для себя решила когда-то, что Ваня бесполое существо, с которым прикольно тусоваться и иногда поплакаться в жилетку, и другую точку зрения не приемлешь!

— Почему бесполое? — зацепилась за слово, которое резануло слух.

— А как ещё? — от злости на лице друга заходили желваки. — Ты ж во мне парня-то не видишь!

— С чего ты взял?! — ошарашенно выкрикнула я.

— Посмотри на меня. — ударил себя в грудь. — Тебе хоть что-то во мне нравится?

— Всё нравится… — опешила я от такого вопроса.

— Врёшь. — выплюнул сквозь зубы. — На него ты по-другому смотришь.

Ещё больше растерялась. Предполагала, что у Ваньки в голове беспорядок, но не до такой степени.

— Оконцев, ты меня пугаешь! — насторожилась я, когда его взгляд потемнел ещё больше.

— Ты хотела друга — я был другом. — понизил он от гнева голос, вызывая у меня неприятную дрожь в теле. — Ждал, когда повзрослеешь… Повзрослела и всё равно не замечаешь, но зато умудрилась положить глаз на самого отбитого мудака в городе…

В полном шоке раскрыла глаза, следя за тем, как выразительно заострились Ванькины черты лица.

— Я всегда был рядом и лучше всех знаю, что тебе нужно. — продолжил добивать мою нервную систему друг.

Или уже нет…?

Открыла рот, чтобы издать хоть какой-нибудь звук и не стоять истуканом, как меня внезапно сгребли в охапку и уткнулись носом в волосы.

— Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь, невеличка? — опалил тяжёлым дыханием мой висок Ванька и прикоснулся губами к щеке.

Я задрожала сильнее. После его слов каждое прикосновение казалось неправильным. Бушующей лавиной накрыли мысли, что он оказался прав. Я вижу только то, что мне показывают.

Перед глазами предстал образ Лёни. Ощутимо вспомнились все его прикосновения и те необыкновенные ощущения, что будоражат меня от его голоса, запаха, взглядов…

С Ваней и близко ничего такого нет.

Да, надёжно, комфортно и привычно.

Но на этом всё…

— Я чувствую неловкость. — хрипло прошептала я, давясь чёртовой правдой. — И сожаление… Всё это время я была слепа, а ты глуп…

— Не отрицай сразу. К этому нужно привыкнуть. — сжал сильнее пальцы на моей спине Оконцев, предугадывая моё желание сбежать.

— Вань, ты пойми. — запрокинула голову, чтобы произнести это прямо в лицо. — Я тебя люблю, но как брата, друга, соратника… Другого я тебе не могу дать.

Окаменевшие руки парня начали болезненно прижимать меня к себе.

— Это пройдёт. — ледяным голосом мне на ухо. — Я уже понял. Ты хочешь попробовать отношения с разными парнями, чтобы в итоге осознать, что я именно тот, кто тебе нужен.

Страх, тугой паутиной затянул меня в свои сети.

Что за чушь городит этот человек?

Смахивает на фильм ужасов.

Сжавшись в комок от вспыхнувшей неприязни к происходящему, сбивчиво принялась вырываться из сильной хватки.

От комфорта не осталось ни следа.

До безумия захотелось почувствовать на себе другие руки.

— Вань, отпусти. — просипела от паники.

Парень, услышав нервные нотки в голосе, тут же расцепил руки.

— Возвращайся к Лоле. — небрежно поправила на себе одежду, не смея поднимать глаза.

— Я с ней не для того, чтобы тебя позлить, невеличка. — с трудом держа между нами дистанцию, произнёс Оконцев. — Это, чтобы вывести на эмоции Астахова.

— Дурак ты, Вань… — протёрла руками лицо, чтобы хоть как-то погасить в себе утомление.

— Дурак. — подтвердил он, осторожно накрывая мои ладони своими. — А что ещё делать, если ты не подпускаешь к себе? Как показать тебе, что я тоже мужчина?

— Давно это у тебя? — вымученно посмотрела ему в глаза.

— Как увидел, так и началось. Ты тогда навозом, кстати, воняла… — нервозно хохотнул балбес. — На тех пацанов с кулаками кинулась, когда они меня за школой пинали. Сама мелкая, голосок тоненький, ручки коротенькие, а наваляла им так, что они меня потом стороной обходили, помнишь? — его лицо исказилось горькой гримасой и он порывисто сжал мои пальцы. — Обидно, что ты не замечала… я ведь насмотреться на тебя не могу, Алис…

— Мне надо подумать над всем этим… — мягко высвободила свои руки и отступила назад.

— Думай. — сжал кулаки парень и протяжно выдохнув, уверенно добавил. — Но знай, я на всё готов, чтобы ты выбрала меня.

— Ишь чего захотел! — откуда не возьмись появился папа и мы с Ванькой синхронно вздрогнули. — Так и знал, что тут прячетесь! Идём, поганец! Проверим на что ты там готов!

Схватив ошалевшего балбеса за шею, папа поволок его за собой.

Я ринулась следом, но мне грозно заявили:

— Иди к матери. — и взгляд такой злой, что почему бы и маму не проведать.

Тряхнув головой, чтобы на время отогнать от себя разговор, из-за которого скопилась тяжесть в груди, я цаплей пересекла весь огород и побежала искать маму, чтобы вместе с ней идти на вражескую территорию. Только она может разогнать целый мужицкий взвод. Найдя её с остальными женщинами, разгребающих погром после застолья, порывисто к ней прильнула и с умоляющими глазами попросилась в баню.

— Ну иди, надевай купальник. — подогнала меня мама в комнату. — Пора мыться, бабоньки. — оповестила она остальных. — Попа именинницы требует веника!

Быстро натянув на себя купальник и схватив полотенце, стала прыгать возле мамы, торопя заодно и других копуш.

— Куда ты так торопишься, Алис? Натопим ещё! — удивилась тётя Рая, закалывая покрепче мне на затылке волосы.

— Понятно куда! — хихикнула одна из соседок. — Прелести свои показывать! Уже есть на что посмотреть!

— Да-да! Именно это! — закивала я головой, улавливая запах алкоголя.

Спорить в таких случаях бесполезно.

На всё соглашайся и им вскоре надоест.

— Ну всё-всё, идём! — рассмеялась мама, когда я потянула её за собой за трусы. — Не забудьте только окна занавесить, а то Дудкин опять подсматривать будет. — скомандовала она женщинам и мы, наконец-то, двинулись в сторону бани.

Подождав ещё немного у входа, пока после оповещения о нашем присутствии, оденутся мужчины, я успела изрядно замёрзнуть.

Как-никак осень на дворе.

Прыгая с ноги на ногу и покрываясь гусиной кожей, думала только об одном.

Хочу к Астахову.

Вспомнила его дерзкий взгляд, вздувшиеся вены на сильных руках, низкий бархатный голос, уверенные движения и сердце забилось, как сумасшедшее.

Вот, что должна чувствовать женщина к своему мужчине.

Дверь отворилась и из бани стал выходить весь мужской люд деревни.

Вычленив взглядом запыхавшегося Ваньку, незаметно спряталась за женщинами, чтобы не показывать при всех нашу размолвку.

Почти все вышли, а я так и не увидела своего ненаглядного.

И папы нет…

— Мам, уже можно заходить? — потрясла её за руку.

— Да, пошли. — повелительно повела меня за собой.

— Где Лёня? — спросила я, увидев широкую спину папы.

Он обернулся и как-то напряжённо посмотрел на маму.

Мы с ней одновременно заглянули в парилку и я обомлела.

— Кто разрешил Захарову войти в парилку!? — озвучила мою мысль мама.

Вся деревня знает, что мужик дуреет при виде тазиков. Что веники в его руках превращаются в оружие, а парилка в газовую камеру.

Медленно переведя взгляд дальше за дядю Витю, еле удержала выпавшую челюсть.

На скамье неподвижно лежал Астахов…

Ах, они убили моего Лёнечку!