Глава 14

Как вы думаете, сколько ударов в минуту способно произвести сердце человека? Сердце Вари сейчас билось с такой скоростью, что звук из грудной клетки был похож вовсе не на биение… а на гудение…

— Варя. Ты что, не откроешь мне? — глубокий голос за дверью заставил затрястись руку, в которой она держала стакан с водой.

Девушка тихо присела на стоящий рядом стул. А нижняя губа предательски задрожала.

— Открывай. Я знаю, что ты там. — Убийственно спокойно. — Я жду.

Пожалуйста, прекрати. Уходи!

Она не собирается ему отвечать. Ни в коем случае. Хотя, догадывается, что он действительно уверен в том, что она дома… За пару мгновений до стука в дверь она щебетала по телефону с Алексом, предупреждая, что собирается выходить. И Антон наверняка слышал её голос внутри. Да, и если сообразил при входе в общагу поднять голову и взглянуть в окна, то, увидев свет, конечно же понял, что дома кто-то есть.

Негромкий стук. А потом, где-то с минуту тишина. Варвара медленно встала и на мысках прошагала к двери, чтобы положить на неё свои ладошки.

— Ты разве не знаешь, что нельзя держать гостей за дверью? — чувство, что он из последних сил пытается сохранять спокойствие. Ещё чуть-чуть… И…

— Значит, не откроешь, да? Молчишь, значит? — тихий хлопок по двери. Он знает, что в общежитии шуметь нежелательно. Много глаз. Много ушей. Знает, что не стоит привлекать внимание. — Ладно, Замухрышка. Ладно… не сегодня тогда. Оставим… — И звук удаляющихся шагов.

Господи! Спасибо! Спасибо, что услышал….

Варя выглянула в глазок. Никого. Уперлась лбом в дверь и отчаянно задышала. Сразу же выключила свет и побежала к окну. Спряталась за занавеской.

Антон, запахнув пальто, прошёл к автомобилю. Сел, открыл окно и закурил. Варвара наблюдала со второго этажа за курящим в машине парнем, и считала. Сама не зная для чего… Но считала.

На цифре "тридцать четыре" он выкинул окурок и, не закрывая окно, уехал.

Уехал… всё в порядке. Расслабься наконец…

У неё в запасе ещё примерно пятнадцать минут. Нужно вытащить бельё из стиралки, расчесаться и почистить зубы. Ребята будут ждать её к шести. И будет ей пара часов родного тепла старых друзей… А Горький переспит, и к завтрашнему дню остынет. Наверное…

Антон был в бешенстве. Просто в ярости.

Вот же ж дрянь…Она не понимает с кем связалась?

Ну, ничего… Он умнее, он хитрее. Он всё равно получит то, что ему нужно. Другими путями. И сейчас этот путь пролёг через соседний от общежития двор. Горький оставляет там свой транспорт, и через пару минут уже вновь стоит возле той самой двери. Блок № 12. Подожди. Просто немного подожди. Она ещё там. Свет горит. Соседки однозначно нет. Ещё около часа назад её увёз Захарыч. Так что… Просто жди. Он присаживается возле стенки. Коридор пустой. Странно даже. Один раз только прошла какая-то парочка. Как дебилы, в обнимку, засунув руки друг другу в задние карманы… даже внимание на него не обратили. Убогие…

Проходит плюс минус десять минут, и он, наконец, слышит приближающиеся шаги за дверью. Быстро встаёт, поправляет воротник пальто и, нацепив на лицо маску спокойствия, ждёт, когда щёлкнет замок.

Дверь открывается, и Варя в полнейшей растерянности замирает на пороге.

— Я вижу, ты рада меня видеть…? — Улыбается. Вроде как, так и должно быть!

А она готова сознание потерять. Дыхание сперло. Руки мертвой хваткой вцепились в дверную ручку.

Он делает небольшой шаг вперёд, и Варя выходит из оцепенения. Шаг назад и попытка захлопнуть дверь перед ним.

Поздно. Мышка попалась. Горький одним рывком перехватывает дверную ручку и, с немалой силой толкает несчастную преграду. Толкает так, что Варя отлетает назад, едва удержавшись на ногах.

Смотрит на него, широко открыв глаза, пятится. Понимает, что улыбается он лишь для вида.

— Как же так, Варя..? М? Я уж было подумал, что мы с тобой ещё в прошлый раз обо всём договорились… — Запирает дверь, скидывает обувь, снимает пальто, и небрежно бросает его на ближайший стул.

А она продолжает медленно пятиться в сторону своей комнатки. Там нет замка. Но почему-то есть ощущение защищенности.

Боже. Пусть это будет неправда. Что я сделала такого?! Что?!

— Я даже подумывал дать тебе немного свободы… попытаться быть немножко мягче… Но… Кажется, тебе нравится по-другому. — Пожимает плечами, и расстёгивает пуговицы на манжетах.

— Антон. Остановись. — Выставляет руки вперёд, думая, что ему это как-то помешает. — Давай поговорим…

— Поговорим… конечно же поговорим. Я, к примеру, там, — Кивнул в сторону двери, — минут десять сам с собой разговаривал. Очень занимательно!

— Антон… — Варя не может подобрать слова. — Антон. Я прошу тебя.

— Куртку снимай. — Он не слышит. Он абсолютно ничего не слышит. — И обувь. — прищурился с улыбкой, — Кто научил тебя ходить дома в обуви и верхней одежде?

— Антон. Правда… давай прекратим это. Я умоляю тебя. Это всё неправильно.

— Согласен. Неправильно. Кто же тра**ется в верхней одежде? Это неудобно… — Горький продолжает медленно наступать. Их сейчас разделяет большой кухонный стол. Просто бег по кругу какой-то…

В этот момент Варя срывается к своей двери. Чёртова ручка!!! Она заедает очень редко. Но этому надо было случиться именно сейчас! Девушка судорожно дергает злополучную рукоять, как чувство острой боли пронзило всю голову.

— Ааай! — Не сдержавшись, протянула девушка. Антон схватил её за волосы и натянув потуже, запрокинул её голову наверх. Теперь больно было не только волосам, но и шее…

— Так тебе больше нравится? М? — растягивает слова, и разворачивает её к себе лицом. Её маленький рюкзак ударяется об пол, и Антон отпихивает его ногой в сторону. — Знаешь, я тут подумал, и понял, что, оказывается, ещё не пробовал твои губы. Ты же позволишь? Так ведь? — Вопрос, на который ему не требуется ответ. Антон проводит большим пальцем от внешнего уголка глаза к её губам, растирая слёзы по ним. — Мне кажется они солёные на вкус…

Горький наклоняется к ней, но Варя сквозь боль в волосах пытается отвернуть от него лицо. Тогда парень второй рукой сдавливает её скулы. Крепкие пальцы причиняют боль, и Варя снова издаёт писк. Она почувствовала, как во внутреннюю сторону щек врезаются её же зубы. Больно. Ей приходится открыть рот. И вопреки её ожиданиям, Антон очень медленно и отнюдь не грубо касается. Мазнул своими губами по её. Обхватил нижнюю губу, посасывая.

— Мне нравится вкус твоей боли… — Варины слёзы продолжают скатываться по щекам, а руки крепко вцепились в его рубашку.

Парень чуть сильнее сжимает кулак в волосах и девушка открывает рот немного шире, чем Горький мгновенно воспользовался, грубо ударяясь об неё и толкаясь языком внутрь.

Так унизительно. Так больно. Больнее всего в районе груди. Её сердце не выдержит…

Варвара начинает биться в его руках, как птичка, попавшая в сеть.

Пожалуйста, образумься… Пожалуйста. Не делай… ты убиваешь меня…

Он прижимает хрупкое тело к двери и дергает куртку. Буквально вытряхивает девушку из неё.

— Антон! Антон! Перестань! — Варя сопротивляется. Изворачивается. — Я буду кричать, слышишь?! — В этот момент Антон снова обхватывает пальцами её челюсть.

— Один твой крик, и я пущу тебя по кругу… И снова сделаю снимки на память… А может, даже небольшую короткометражку… Уяснила?! — дергает слегка.

Варя зажмуривает глаза и молча в страхе кивает.

— Умничка! — кивает тоже, и заглядывает ей за спину, — Так, что там с твоей дверью??

Тянет руку, и… О, чудо! Дверь с лёгкость поддаётся и Антон победно растягивает рот в улыбке.

Толкает её в комнату. Не включая свет, подхватывает под ягодицы и несёт к письменному столу.

Снова…

Она не кричит. Но сопротивляться ведь никто не запрещал..? Это единственное, что ей остаётся делать, чтобы не растерять остатки своей гордости…

Он усадил девушку на стол, опрокинув на пол два стаканчика с цветными карандашами, и стал стаскивать с неё рубашку. К чёрту всё. И Антон рвёт пуговицы, оставляя Варю в одном бюстгальтере в прохладной комнате. Свет из общей гостиной разрезает темноту и даёт Горькому рассмотреть всё, что его интересует.

Грудь маленькая, но такая аппетитная, круглая, обрамленная в чёрное атласное бельё. Антон фиксирует Варины маленькие запястья своей большой рукой у неё же за спиной. А сам наклоняется к груди, и целует.

Бл*ть…

У него в башке туман. Второй рукой расстёгивает пуговицу на её штанах и дергает их вниз. Получается не с первого раза. На лодыжках приходится попыхтеть, чтобы стащить их вместе с кроссовками.

Он сегодня постарается. Он знает, что у него есть время. Он поставит мелкую на место.

Она вся перед ним. В белье. И вся в мурашках. То ли от страха, то ли от прохлады в комнате.

Антон удивительно быстро справляется с пуговицами на свой рубашке и снимает её.

— Очень хочется почувствовать тепло… тело к телу… Так же лучше? Правда, милая?

Расстёгивает брюки и за пару секунд подминает под себя трепыхающуюся девушку. Дёргает трусики. Слышен характерный шелест. Презерватив. В этот раз он предусмотрел…

Очередное унижение, очередная боль. Пятничная порция…

Антон, не сдерживаясь, оставляет следы. Он плюнул на то, что она была совсем не готова. Сам, преодолев сухую боль, даже не обратил внимания на её приглушенный крик. А в курточке, что валялась на полу, уже не первый раз звонил телефон…

Переместившись на узкую кровать, парень чувствовал, что уже на грани. Но не хотел заканчивать. Поэтому остановился.

— Поцелуй меня… — С отдышкой… не просьба. Приказ.

Что? Он издевается?

— Я… иди к чёрту..! — вспотевшая, взлохмаченная. Губы искусанные и опухшие от слёз и грубых поцелуев.

Антон прищурился, вышел. И снова вошёл. Резко. Больно. Глубоко.

— Аааа! — проскулила сквозь зубы. Задыхаясь.

Строптивая? К чёрту говоришь?

— С другом встретиться собралась? — Толчок, — Я разве не предупредил тебя? — толчок, — Это тот зубоскал с фотки? — толчок. — Если увижу его рядом — разобью ему е*ало. — Ещё сильнее. — Я понятно изъясняюсь? — Очередной вопрос без ответа…

Около семи часов вечера, Горький был уже одет и приведен в порядок. Варя сидела на своей кровати, закутавшись в простыню и, потупив взгляд в стену.

Застёгивая пуговицы на рукавах, Антон снова услышал трель телефона.

Подошёл, поднял куртку и выудил из кармана нужную вещь.

Сообщение. Три.

Пропущенные вызовы. Шесть.

Открывает. Алекс. Ну, конечно..

Сообщения.

«Ау! Не могу дозвониться до тебя. Ты вышла?»

«Варюш, вообще-то ты опоздала! Что-то никогда не меняется))))»

«Ээээй! Приём! Я, между прочим, переживаю! Если не отзовёшься в течение получаса, я поднимаю тревогу!»

Гондон… переживает он…

Подкинул телефон и поймал, словно апельсин.

Подошёл к Варе и бросил его рядом с ней.

— Звони этому утырку и говори, что не приедешь.

Девушка подняла на него припухшие глаза, и без единого движения снова уставилась в стену.

— Окей. Тогда я позвоню. — Так легко. — Думаю, что сумею ему всё доходчиво объяснить. — Наклоняется вновь за телефоном, но не успевает его взять, так как Варвара с широко открытыми глазами перехватывает аппарат.

— Я сказал: «звони». — А она молча сжимает трубку тонким пальчиками. — Если ты не сделаешь этого сейчас, я выкину нахер твой телефон и продолжу наш вечер в твоём милом гнёздышке. — А сам тянет руки к брюкам.

— Стой! — выкрикивает осипшим голосом Варя. — Хорошо… я звоню. Звоню…

— Ты звонишь… И меня не волнует, что ты ему скажешь, но чтобы я его не видел рядом с тобой, Замухрышка… ты поняла? — Присаживаясь на корточки рядом с кроватью. — И чтобы не слышал больше о нём… Ты ведь умная девочка… ты навредишь своему другу… тебе всё ясно? — Наклоняя голову вбок, чтобы заглянуть в зеленоватые глаза.

— Да…

— Тогда я жду… ставь на громкую.

Дрожащими пальцами Варя набирает номер Алекса. Он берёт уже после первого гудка.

— Алё! Варя! Ты с ума сошла? Где ты? Почему не отвечала?! — много вопросов. Голова у неё сейчас мало соображает.

— Алекс. Привет ещё раз… слушай… я… Я не приду. Сорвалось. Прости.

— В чём дело? Что-то случилось? Варь? Мне не нравится твой голос…

— Всё в порядке, дорогой! — пытается его успокоить. А самой рыдать хочется. — У меня температура поднялась. Я что-то в последнее время совсем ослабла… часто болею. — бесстыдно врёт.

Дорогой???? Она ещё ответит ему за дорогого…

— Давай лекарства привезу! Я мигом!

Вот же ж мудила назойливый…

— Нет… не нужно! Не заморачивайся. У Меня полный ящик ещё с прошлого раза…

А ведь тут не соврала. Горький в прошлый раз притащил ей целый пакет… В прошлый раз, когда ещё был, якобы другом…

Антон даёт ей знак Закругляться. Девушка быстро заканчивает этот разговор, и убирает телефон под подушку.

— Ну, вот теперь мы решили этот вопрос. Видишь, как всё просто?

— Просто исчезни. Прошу тебя. Уйди…

— Да. — смотрит на часы. — Пойду уже. — приподнимает её подбородок, и быстро целует, не забывая при этом провести языком по её губам. — Я позвоню. Надеюсь, ты умеешь учиться на своих ошибках…

Через пол часа девушка сползла с кровати, и накинув халат, опустилась на пол. Подняла джинсы, рубашку. Бельё…

Села на колени, чтобы собрать оторванные пуговицы. Сложила их в карман халата.

Огляделась. Карандаши. Стала собирать и считать… снова, не понимая зачем?

Один, два, три, четыре, пять…

….девятнадцать, двадцать, двадцать один…

…. тридцать три, тридцать четыре.

Тридцать четыре. Какая ирония…