Глава 51

Нескончаемый поток мыслей проносился у него в голове. Путались, разбегались, сталкивались, сплетались.

Всё, что с ней произошло, пришлось вытаскивать из неё клещами.

Это уму непостижимо, чтобы сотворить такое. Да ещё девушкам. Кулаки от злости то и дело сжимались и вновь разжимались. Была бы его воля, он бы проделал с этими твярями тоже самое. И с этим придурком, из-за которого пострадала его белочка. Думать обо всём этом было дико больно и неприятно. Но картины произошедшего сами рисовались в его голове, заставляя Захара сходить с ума.

На вопрос пытались ли они свести эти шрамы, Арина лишь пожала плечами.

«Моя семья зарабатывает не слишком много. Много было потрачено на психологическое восстановление. Деньги, что мне выплатили, как потерпевшей, ушли на это. И на переезд. На эти деньги меня отправили заграницу. Психологическая реабилитация от моей семьи. Возможно, если бы не это, то я бы никогда не увидела Париж…

Сначала я панически боялась идти на то, чтобы свести эти шрамы. Сама мысль о том, что ко мне будет кто-то ещё прикасаться, сводила меня с ума и доводила до ужаса. Родители решили переждать этот период. Чтобы я сама была к этому готова. А когда я, наконец, решилась, то нас как-то очень вовремя ограбили… Вот так.

После этого, я сказала родителям. Что сама накоплю или заработаю себе деньги.

Нет стопроцентных шансов, что всё это сведётся полностью. Возможно, останутся какие-то рубцы или следы. Но, думаю, что попробовать, всё же стоит.»

Авдеев ни разу её не перебил. Лишь слушал. Слушал и понимал, что теперь это его забота. Он сделает так, что она забудет обо всём этом ужасе.

А сейчас, только Аринино равномерное дыхание немного успокаивало и приводило его сбившееся сердцебиение в норму.

Девушка лежала на животе, крепко обняв подушку своими руками, а Захар продолжал любоваться этой картиной. Деревья за окном отдавали чёткую тень, которая попадала точно на его девочку. ЕГО. Теперь он так отчётливо это понимал… На её безупречную кожу. Незамысловатые рисунки шевелящихся от ветра веток отпечатывались на обнажённой спине блондинки.

Парень протягивает руку и обводит пальцами тень по гладкой коже.

— Ты прекрасна. — произносит достаточно громко, но с надломом в голосе. — Я тебе уже говорил об этом?

Арина поворачивает к шатену голову и слегка щурится от солнечных лучей, так не вовремя попавших ей в глаза.

— Ты говорил об этом. — Улыбается парню, что сидит рядом с диваном на тёплом и мягком ковре. — Ты смущаешь меня этими словами.

— Раньше ты была менее стеснительной. — Говорит задумчиво, рассматривая её прозрачные глаза.

— Раньше я не лежала перед тобой абсолютно голая! — Хихикает Арина, а Авдееву хочется громко смеяться. Просто так. Потому что хочется.

— Я хочу, чтобы ты постоянно была передо мной голая. — Тянется и прикасается губами к её спине, слегка царапая кожу щетиной. — Для меня. Ты и в правду — совершенство. — Спускает взгляд ниже, к пояснице. Там начинается простынь, которой он так заботливо прикрыл её нагое тело. Подбирается пальцами и, зацепив краешек ткани, медленно оголяет её попку. Ниже, ещё ниже, пока не открывает её ноги до самых колен. Шикарно. Господи. Она шикарна.

Ползёт к её ягодицам, словно хищник. Добирается до них и снова нежно целует. Девушка томно вздыхает и задерживает дыхание.

— Я возьму тебя снова. — Рычит Авдеев, обхватывая руками мягкие полушария и после тянет девушку за собой на ковёр. Арина послушно сползает за ним, не забывая прихватить с собой и простынь.

— Нет. — шепчет. — Убери её на хрен. — Видит в её глазах нерешительность и сам плавным движением вытягивает из её рук ткань. — Она тебе не нужна. — Прямо в глаза. — Я сказал тебе, что для меня ты совершенна. — Откидывает её прикрытие в сторону. — Ты — лучшая, белочка. МОЯ. — почти соприкасаясь носами.

Арина расслабляется насколько может и тянет руки, обхватывая его крепкую шею. Стараясь не пускать в свою голову мысли о том, что он будет смотреть. Что он будет видеть. Закрывает глаза и позволяет шатену сгрести её под себя. Чувствуя сильное тело сверху, чувствуя его возбуждение. Слыша его тяжёлое дыхание…

Они справятся с этим. Он не бросит её. Не оставит. Не сделает больно.

***

В тёмном коридоре виден лишь его силуэт. Такой же тёмный. Подперев дверь гостевой комнаты спиной, он сидит на полу, откинув голову назад и прикрыв свои тёмные глаза. Можно было бы подумать, что парень спит. Но подрагивание длинных ресниц и выдавало его бодрствование.

Прошло уже двадцать минут с момента, как Варя замолчала. Но он знал, что она сидит так же, как и он. По ту сторону двери. Молчит, и ждёт, когда замок щёлкнет и она сможет вырваться на свободу.

А Антон не может открыть эту дверь. Потому что не может её сейчас отпустить. Понимает, что, если девушка сейчас уйдёт, что он не сможет снова побыть с ней. Вот так. Наедине. Пусть даже по разные стороны баррикад. Но всё же.

Проходит ещё несколько минут и раздаётся вибрация телефона. Точно не его телефона. Тот у него в кармане. Парень смотрит на сумку. Её сумку, что валялась недалеко. Видимо, она уронила её в попытках вырваться из его сильных тисков. Телефон продолжает издавать жужжание, и Антон тянет свою длинную ногу, чтобы подцепить ею Варину вещь и пододвинуть к себе ближе.

Получается с первого раза. Варя тоже всё слышит, конечно же. Но, что удивительно, не издаёт ни звука.

Горький выуживает девушкин телефон, который к тому моменту уже успел замолчать. Брюнет гипнотизирует трубку. Снова вызов.

Твою маааать…

Несколько секунд думает, отвечать или нет?

А потом всё-таки, чертыхается и принимает вызов.

— Слушаю?

На том конце молчание.

— Да? Я слушаю тебя! — Его терпение и так ни к чёрту, а тут ещё этот придурок.

— Снова скажешь, что Варя в душе? — Язвительный тон на том конце, заставляет Антона снова прикрыть глаза.

— Что тебе нужно? — Горький слышит копошение в комнате. Варя…

— Если быть точнее… Кто! Мне нужна Варвара. Но её телефон снова почему-то у тебя! — Алекс явно злится. Он всегда злится, когда дело касается этого мутного типа.

Впрочем, это очень даже взаимно.

— Слушай, Алёша, — Антон раздражается и поднимается, чтобы, прихрамывая, уйти в свою комнату. — Пойми одну вещь… — Подходит к большому зеркалу и смотрит на своё отражение. Уставшее и без эмоций. — Тебе не удастся залезть к ней в трусы. Так что… прекращай дрочить на неё и найди уже себе реальную девочку.

— Уже… — Холодный тон Алекса говорит о его решительном настрое.

— Что конкретно? — Горький слегка щурится, рассматривая свою ключицу, на которой остались небольшие отметины, что оставила ему Варя, пытаясь оттолкнуть его.

— Залез… — коротко и ясно. Это слово необдуманно срывается с его языка. Просто со злости.

Брюнет на мгновения застывает. Левая рука зависает в воздухе, возле пульсирующей вены на шее. Такое ощущение, что не его прекрасном лице все мышцы начали сокращаться поочерёдно.

— Ты шокирован? — Он слышит голос этого урода через несколько секунд. — Я думаю, что — да. Ты точно шокирован… — Алекс старается держать голос. Похуй, что он сейчас врёт. Но шестое чувство подсказывало ему, что подругу нужно спасать от этого ненормального.

Но почему шестое чувство не подсказало ему, что именно сейчас — не лучший момент, чтобы ТАК подставлять свою подругу. Ведь сейчас рядом с ней не он, не Алекс. А именно Антон…

Осознание своей ошибки приходит немного запоздало. Ведь Горький молчит. А это не предвещало ничего хорошего.

— Ты не тронешь её, понял? — Вот теперь ему едва ли удаётся сдержать нервные нотки в своём голосе.

— Не беспокойся ты так… — Антон собрал все свои эмоции в кулак. — Её даже рядом нет… — Достаточно равнодушно. — Она просто забыла у меня телефон. Так что, расслабься. — Закачивает и, не дожидаясь какого-либо ответа, сбрасывает и выключает её телефон.

Идёт в ванную и открывает ледяную воду. Набрал полные ладони и плеснул себе в лицо.

Успокойся, Антон. Он просто блефует. Это бред. Она не могла. Или могла???

Блять!

Даже не вытираясь полотенцем снова идёт в тёмный коридор.

***

Варя так устала. Нет сил больше что-либо предпринимать. Парень сидит за дверью, и, кажется, не собирается её выпускать.

Этот монстр никогда не поменяется. Никогда.

Да, он может быть вполне нормальным. Может. Но не хочет. В голову врываются воспоминания о том количестве таблеток и банок в его ванной комнате. Его откровения по поводу то, что у него и в самом деле есть проблемы. О том, что он посещает специалиста. Он не отрицает, что ему необходима помощь. Но почему-то он не желает ей пользоваться. Настанет момент, и он просто прикончит её. В порыве злости.

То, каким было его лицо, когда он чуть не придушил Сонечку… Это было лицо зверя. Никак иначе. Чтобы она ему там не наговорила. И его ноги. Он прекрасно справляется и сам. Антон снова обманул её. Как и всегда.

Эгоист. Думает лишь о себе. О своей шкуре. О своих потребностях и желаниях.

Испытывает ли она к нему жалость??

Нет. Однозначное и категоричное нет.

Да, это больно. Мама его бросила. Он был ещё совсем мал. Но сколько таких детей?? Таких миллионы.

Он может помочь себе лишь сам. Но, кажется. Что он не хочет. Или не умеет? Он справляется со своими эмоциями посредством насилия. Так ведь?

Готовка? Это скорее, вторичное… Если не удалось выместить ни на ком свою обиду, боль и злость, вот тогда, наверное, он надевает свой фартучек и идёт к плите…

Кстати, о фартуке… Варя опускает свой взгляд и подкатывает глаза. Встаёт с пола и развязывает его. Кидает на пол.

— Слушаю? — раздаётся за дверью, и девушка застывает. Он с кем-то говорит?

Последующие фразы она слышит довольно-таки чётко. Снова присаживается на корточки и прислоняется ухом к толстой двери.

— … Слушай, Алёша… — И она понимает, что Антон встаёт и уходит куда-то.

Алекс? Чёрт! Сумка?! Телефон?! Всё осталось там!

Девушка тяжело вздыхает и идёт к кровати. Сворачивается на той в позу эмбриона и вновь погружается в свои мысли.

Она достучится до него. Он услышит её. Нужно просто его не злить…

И, если она когда-нибудь выберется из всего этого дерьма, то, пожалуй, она даже сможет выучиться на психолога и защитить какую-нибудь диссертацию по теме о расстройствах личности. Так он сказал??

***

Звук открываемого замка заставляет девушку подскочить на постели.

Она садится на самый край и наблюдает за его осторожными движениями.

Антон, будто боясь её спугнуть, прикрывает не до конца за собой дверь и медленными шагами приближается к ней.

— Ты меня выслушаешь? — Вопрос кажется настолько глупым, что парень про себя называет себя идиотом.

Девушка молча кивает и двигается, освобождая ему больше места.

Антон не особо понимает зачем задал это вопрос, потому что он не знает, что ей говорить. Кажется, он окончательно потерял себя. Измучился сам и измучил Варю. Её лицо не выражает ровным счётом ничего. Словно кукольная маска. Неживая.

— Я уеду. — Срывается с его губ. — Уеду и оставлю тебя.

Боковым зрением видит, как девушка слегка ожила.

— Говорят, если человек тебе дорог, то нужно отпустить его, если он того хочет.

Горький произносит эти болезненные слова, а у самого душу рвёт. Зачем он это говорит??? Просто внезапно вспомнил предложение папы во время поездки в Питер.

«Я знаю, что это моя вина в том, что с тобой происходит, Антон. — Слова отца тогда застали его врасплох. — Я вижу, что ты сам не свой. Но ты же ничего мне не расскажешь, да?? В Австрии есть отличные специалисты… Один из них — близкий друг моего надёжного партнёра. Одно твоё слово и, конечно, желание… и я обо всё договорюсь. И с окончанием университета…ты знаешь. Что это даже не проблема. Это всё решаемо. Просто, дай знать, сын. Договорились?»

Эта мысль настолько неожиданно пришла в его голову, что парень даже не успевает обдумать сказанное, перед тем, как выложить это. В запале.

Сможет ли он отпустить её? Сможет ли хоть раз в жизни поступить не эгоистично? Ему самому в это с трудом верится.

В мыслях проскакивает фраза Захара.

«Отпусти её. Она не должна расхлёбывать твоё дерьмо». Как же верно он тогда выразился. Как верно. Он и сам это отлично понимает. Но, словно зверь, привык идти на поводу у своих желаний и инстинктов.

Поворачивается к Варе. Наблюдает за реакцией. Девушка, похоже, находится в состоянии аффекта. Сжала в кулаках покрывало, на котором они сидят, и в изумлении уставилась на Антона.

Она не верит. Нет. Разве такое может быть правдой? Возможно, он снова решил над ней поиздеваться? Он настолько сломал её внутри, что теперь девушка сомневается во всех и во всём. Абсолютно.

— Ты не веришь мне? — Словно прочитав её мысли. — Ты не веришь мне. — подтверждая собственные слова.

Варвара в молчании отводит глаза и смотрит на дверь. Выход так близко. Он в самом деле хочет отпустить её?

«А хочу ли я?»

Девушка пугается своих мыслей и вздрагивает, пытаясь отогнать непрошенные глупости из своей головы.

Опускает взгляд и видит, как его рука, почти незаметно крадётся в направлении её сжатого кулачка. Она не двигается, наблюдая за его движением. Когда он подбирается к Вариной руке, то на выдохе обхватывает её крохотные напряженные пальчики своей большой ладонью.

Смотрит на свою Замухрышку из под длинных чёрных ресниц, не моргая.

— Я уеду. В ближайшие дни.

А после, резко встаёт и выходит из комнаты.

Варя глубоко вдыхает воздух, до боли в лёгких, и слишком шумно выдыхает.

Это всё? Неужели это конец?

Слышит шум. Кажется в прихожей. А за ним хлопок двери.

Она сидела в пустой квартире ещё какое-то время. Не засекая. Вышла на балкон, наблюдая с огромной высоты за городской суетой. Солнце уже скрылось за соседними высокими многоэтажками, лишь редкими оранжевыми лучами напоминая о себе и таком погожем дне. Этот солнечный день она провела в стенах такой ненавистной квартиры. Так почему же сейчас, она покинула эти стены только тогда, когда город окончательно провалился в сумерки??