Глава 54

…" Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в Международном аэропорту Вена Швехат.

Температура за бортом плюс один градус по Цельсию, Десять часов утра по местному времени. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки."

Немецкую речь Горький даже не стал слушать. Да и, в принципе, мало что из неё понимал…

Погодка за окном не сильно отличалась от той, из которой он уехал. Всё так же серо и хмуро.

На парковке так много людей. Спешат. толкаются. почти, как в россии. Разве что, сразу же извиняются, улыбаются приветливо, как старому знакомому. Дама с собачкой примерно пятидесяти лет, проводила его взглядом и бросила в спину какие-то слова. Кажется, она сказала что-то приятное, но всё равно как-то неловко. Горький идёт всё дальше, пытаясь хоть немножко представить что, его ждёт через два дня на первом приёме у доктора Августа Нойманна.

***

Загрузив весь свой багаж в заранее забронированный немецкий автомобиль, Антон медленно выезжал с парковки в новую заграничную жизнь. Временную.

А потом, быть может, ему понравится, и он заберёт Варю сюда. Интересно, она согласилась бы?

Мысли о ней никак не желают покидать его и без того распухшую голову. Куда не взгляни — везде она.

Сложно поверить, что всего лишь несколько часов назад, он обнимал её. И целовал. А она позволяла. И даже отвечала…

***

Несколько часов назад.

— Пообещай мне. — С придыханием.

— Я не могу тебе дать это обещание. — В паре сантиметрах от её лица. Обжигая своим горячим дыханием. — Не могу, Варя. Ведь я его снова не выполню.

— Ты… — Тяжесть ситуации давит на грудную клетку бетонной плитой. — Пообещай мне хоть что-нибудь! — Несильно толкает парня в грудь. — Хоть что-то!

— Что я должен пообещать?! — Перехватывает её кулачки. — Что?! Что не приеду? Что не буду думать о тебе? Что забуду?! — Встряхивает, словно тряпичную куклу. — Не могу! Слышишь?! Не могу! И не хочу!

Сама ситуация настолько нелепа, что девушке хочется испариться в его сильных руках. Ничего не видеть, ничего не слышать и ничего не чувствовать. О чём она его просит? Почему эти слова буквально вырываются из её губ? Что она хочет? Что хочет, чтобы он пообещал?! Варя и сама не знает ответа на этот вопрос. Просто истерика подкатывает к горлу, захватывает и накрывает с головой. Всё неправильно! Как же неправильно! Она не хочет, чтобы он её целовал! Но позволяет! Она не хочет получать от этого удовольствие! Но получает! Она не хочет его прощать! Но в её сердце остаётся всё меньше злости на брюнета.

Так не должно быть. Это не с ней. Не она.

Поэтому он должен уехать! И не возвращаться. А если вернётся, то никогда больше не показываться ей на глаза. А иначе… Иначе у неё будет повод открыть для него свои двери и свои объятия. Иначе у неё появится повод ненавидеть себя.

— Ты так боишься сдаться? — хриплый шепот в губы. — Так боишься признать, что тебе нравится моральный урод? Да?

Девушка просто машет головой, словно пытаясь прогнать наваждение. Глаза прячет, а тонкие пальчики всё крепче сжимают ткань его кофты.

— Всё не так. — Зажмуривается крепче. — Совсем не так. Я ненавижу тебя. С того самого дня ненавижу. Ты сломал меня, Горький. Сломал, как спичку. — Распахивает свои зелёные глаза — И я уверена. Что поверни время вспять — и ты всё сделаешь так же. Ты ничего не изменишь. Ты будешь ломать меня вновь и вновь.

— Замолчи! — Перебивает Антон, и его крупная ладонь опускается на её губы. — Замолчи, Варя! — Так больно это всё слышать. Противно. И противно от самого себя. Ведь, скорее всего,… она права. И от осознания этого, брюнет хочет провалиться под землю. На самое дно преисподней, где ему самое место!

Резко встаёт с девушки и выходит из комнаты.21b4bc

Варвара слышит какой-то шелест и звук открывающегося окна. Она встаёт следом и идёт в ту же сторону.

Горький стоит возле настежь открытого окна и выпускает густой дым, смешивая его с холодным воздухом улицы. Смотрит, не моргая на уже мелкие и редкие снежинки, что кружась в танце, опускаются на деревья.

— Здесь нельзя курить. — Её голос нежный. Будто успокаивает младенца, который капризничает. — Нас отругают, если узнают. Могут выселить.

— Переедете в мою квартиру. — Так спокойно отвечает, словно разговор о погоде завели. — Она всё равно пустовать будет. — Тихая усмешка и окурок летит по ветру. — Сделаешь её уютной. — Оборачивается и чуть заметно подмигивает девушке.

— Не смешно. — Отрезает Варя и подходит к тому же окну. Тянет руку, намереваясь закрыть, но Горький перехватывает маленькую кисть и закрывает сам. Тянет девчонку на себя и прижимает. Крепко. Очень. Дышит глубоко и тяжело. Словно пробежал дистанцию. Ему её так мало. Всегда.

— Мне нужно уходить. — Произносит поверх её головы и Варя чувствует касание его губ к макушке. — Ещё за чемоданом заехать. В шесть нужно быть в аэропорту.

Варвара кивает ему в грудь и вдыхает запах. Его запах. К которому она уже так привыкла. Древесный запах. Немного цитруса. Очень приятный. Не навязчивый. Делает несколько глубоких вдохов и обхватывает руками его предплечья.

— Уходи. — Кивает ещё раз.

Антон отрывается от драгоценного тела. Цепляет её подбородок пальцами и поднимает лицо, чтобы посмотреть и впитать каждую чёрточку.

— Я поцелую тебя. — Утверждает. Не собирается спрашивать. Не сейчас. Варя вскинула брови, но не пошевелилась. Замерла. Наблюдает, как парень медленно наклоняется, чтобы дотянуться до исцеляющих губ…

И целует. Так яростно сминает, что девушка невольно пищит. Но не отталкивает. Поднимается на носочки и крепче сжимает его предплечья. Открывается навстречу, встречая его язык и сплетая со своим. Брюнет издаёт какой-то утробный рык. Подхватывает девушку под бёдра и насаживает на себя. Доходит до стены и припирает Замухрышку. Придавливает своим телом и тянет руки к халату. Варя не чувствуя поддержки сильнее сжимает ногами его талию. Ощущает его губы на своей шее. Так ласково и так жёстко одновременно.

А горький отводит края халата на её ключицах и его взгляду открывается вид полуобнажённой груди. Тянет дальше и открывает соски.

Вашу мать!!!

Коленом приподнимает её ещё выше и наконец, дотягивается губами до нежных полушарий. Прикусывает тёмную горошину и слышит, как девушка втягивает воздух через зубы, шипя.

Тут же зализывает и обхватывает губами, играя языком, а другой рукой сминает обделённую грудь.

Господи… это не может быть правдой!

— Остановись! — Слышит отдалённо, приглушённо. И поэтому не сразу обращает внимание, не реагирует. Продолжает целовать любимое тело и пробирается руками под халат снизу. Резко, неожиданно отодвигает край трусиков и проводит пальцами по складкам. Блять! Она такая мокрая!!! Для него! — Антон! — Он перехватывает её возражения своими губами и вводит в плоть сразу два пальца! — Ссссс!!! — Шипит Варя и опрокидывает голову назад.

— Да, милая. — Шепчет в губы, продолжая массировать большим пальцем её клитор и вводить пальцы. Снова и снова. — Это для тебя. Прости. Я так люблю тебя. Я сдохну за твой стон. Убей меня потом. Перегрызи мне глотку. Но только сейчас сдайся. Всего лишь на несколько минут. — Целует снова. Глубоко. Выпивая девушку, словно вино. Впитывая вкус, распознавая ноты.

Чувствует, как её мышцы расслабляются, и она даёт свободно входить в неё. Сцепляет руки на его затылке, и впивается в его чёрные волосы. Тянет и тихо стонет.

Ему голову несёт. От звуков, от запаха, от неё. От того, что его набухший член сейчас порвёт джинсы, в которых стало так туго и неудобно. Но Горький продолжает играть с чувствительным бугорком и ловить своими губами её обрывочные стоны. Такие тихие, словно она стесняется их. Будто хочет их скрыть от него. Или же от себя…

***

Уже в самолёте перед вылетом, он написал ей сообщение.

«Я люблю тебя. Я прилечу другим. Я обещаю»

Несколько минут крутил в нервных руках айфон в ожидании ответа. Смотрел на экран, блокировал. А потом снова смотрел. Но, так и не дождавшись хоть какого-нибудь ответа, выключил телефон и пристегнул ремень.

А уже расположившись в съёмной небольшой квартире в центре столицы Австрии, он получил ответ.

«Я желаю тебе выздоровления, Антон. Искренне. Я желаю тебе вернуться другим человеком. Лучшим. Как для себя, так и для других. Но не возвращайся ко мне. Пожалуйста. Я не буду тебя ждать. И я прощаю тебя».

Сжав телефон в руке, брюнет смотрел на пустую стену кремового оттенка. Смотрел долго. Закусив губу и сведя брови на переносице.

Рывок и телефон летит в эту раздражающе светлую стену. Рассыпается на части. И одна из деталей, кажется, стекло, отскочив от стены, впивается ему прямо в лицо. Совсем рядом со старым шрамом на скуле. А кажется, что в самое сердце.