Глава 48

В темноте, холоде и полнейшей тишине я провела до невозможности долгое время. Никто не заходил, никто обо мне не вспоминал. Есть только маленькая надежда, что он ищет меня. Ищет ведь? Или может устал от моих истерик?

Этот малюсенький шанс позволял мне дышать, терпеть все мучения. Сырость, холод и накатывающее ощущение безысходности преследовали меня каждую секунду заточения. В такой тишине боль внутри тела еще сильнее ныла и давала о себе знать, такое ощущение, что мне переломали все ребра. Пить хотелось жутко, руки и ноги затекли от крепко затянутой веревки. Кажется, я умираю.

Наконец, собрав последние силы в кулак, я ели-как подползла к двери и начала стучать затылком о железное сооружение. Провести еще хоть минуту с жуткой жаждой просто губительно для меня.

— Я хочу пить, — стучала и кричала со всех сил.

— Пить, принесите мне воды, — такой увядающей и униженной я не чувствовала себя никогда.

Щелчок.

Лысый мужчина кидает в меня бутылку с водой и захлопывает дверь обратно.

Открыв не с первого раза драгоценный напиток, аккуратно принюхалась, вдруг подсыпали чего. Пахнет вроде нормально, на вкус сильно хлорированная, но мне даже это сейчас в радость будет. Спустя десять минут меня все же начало вырубать. Все-таки подсыпали что-то? Последнее, о чем подумала перед самой отключкой.

Я потеряла счет времени, не знаю ночь или утро сейчас, проснулась от жуткого холода и дикой паники, которая окутывала меня даже во сне. Вдобавок к боли в ребрах, прибавилась еще боль в желудке от сильного голода.

Примерно через час после пробуждения за мной все же пришли. Тот же мужчина схватил небрежно за локоть и как мешок потащил к выходу.

Меня вывели во двор, оказывается была глубокая ночь. Получается я тут больше суток уже. Какая сегодня луна красивая, манящая, с привкусом свободы. А вдруг я последний раз ей любуюсь? Надо насладиться вдоволь значит.

У внедорожника нас уже ждали. Эта продуманная тварь и еще какой-то мутный тип внимательно изучали ели живую меня.

— Как тебе товар? — съехидничала лживая с*ка.

— Красивая, беру, — на полном серьезе, без лишней лести ответил ей мужчина.

По возрасту он был лет тридцати, высокий, явно накаченный, в одежде стиля хаки, скорее всего тоже с турецкими корнями, ведь следующий их диалог мне был уже непонятен, но язык напоминал турецкий, я была почти уверена в этом.

— Отгрузка завтра, а девку я заберу сегодня, — будто уже для меня на русском произнес он.

Перехватив мой локоть у лысого, как куклу безукоризненно потащили в машину.

— Подожди, — залепетала сестра Борзого.

Легкий поворот в ее сторону, она подошла ближе, но не к нему, а ко мне и прошептала у самого уха:

— Гори в аду подстилка брата, в этой битве я оказалась сильнее, умнее и богаче, — разворот и с походкой победителя она направилась к дому.

Но не тут-то было, не могу же я просто промолчать и стерпеть такое унижение. Открыла рот, чтобы ответить этой стерве, но прискорбно поняла, что сказать то совершенно нечего. Говорить об Айвисе опасно, она может еще сильнее тогда запудрить ему мозги. Лучше сейчас промолчать и постараться выбраться, чем пойти на поводу эмоций. Надежда ведь умирает последней?