18

На биологию Исаев пришел с приличным опозданием. Елена Ивановна укоризненно покачала головой и упрекнула в неуважении к учителю, но он и бровью не повел. Зато класс сразу же заметно оживился, всё внимание – на него одного, биологичке даже пришлось повысить голос, призывая к тишине и порядку. И как только все успокоились, она продолжила спрашивать домашку и вызвала меня. Правда, поинтересовалась, готова ли я ответить или лучше в другой раз. Я аж согласилась от неожиданности.

С биологией проблем у меня никогда не было. Впрочем, и чрезмерного интереса к предмету тоже не имелось. Особенно в средних классах. Но у нас и училка была занудная. Елена Ивановна, по крайней мере, рассказывает нескучно, да и эволюция Дарвина всё же не строение червей, корненожек и других простейших.

Я отвечала домашний параграф, и никто не комментировал шепотом за спиной, не хихикал и не пускал едкие реплики. Лишь Елена Ивановна в такт кивала головой и поддакивала: так, так, все верно… В общем, получила я свою первую пятерку в этой школе. Биологичка спросила после меня ещё двоих – обоим влепила двойки, затем спохватилась, что забыла в учительской тетради, попросила меня за ними сходить, а когда я вернулась – она уже рассказывала новую тему.

Со звонком все встали, принялись собираться, складывать в сумки учебники.

– Андрюха, – крикнул кто-то из парней. – Ты щас куда? Может, в тепличку?

Я ошарашенно посмотрела на Елену Ивановну. Но она убирала в футляр очки с безмятежным видом, ни на что не обращая внимания. Может, она и не слышала, но всё равно – какая наглость! Я не святоша, но у меня в голове это не укладывалось. Мало того, что развели какой-то полупритон практически в школе, так еще и не скрывают. Даже при учителе спокойно об этом говорят.

Ярик поймал мой взгляд и, криво улыбнувшись, понимающе покивал: типа, да, треш, но что поделать…

Он подхватил сумку, направился к двери:

– Ты идешь? – спросил меня, обернувшись.

– Да-да, сейчас, – ответила я. – Телефон не могу найти. Что-то его нет нигде…

Мимо проходила Черемисина с девчонками и не удержалась-таки от насмешки:

– Да сто пудов уперли такое сокровище.

Они прыснули, но при этом с опаской покосились на Исаева, который восседал на своей парте и о чем-то негромко говорил с одним из парней.

– Ну, конечно, это ж колхозный раритет, – продолжала паясничать Черемисина. – Сама такой хотела себе… гвозди заколачивать.

Вот Исаев пошел по проходу к двери, и этих трех подруг как ветром сдуло. Ярик терпеливо ждал меня на пороге, но когда с ним поравнялся Исаев, он тихо бросил:

– Андрей, подожди. Разговор есть.

– Ну, говори, – развернулся к нему Исаев. Только что с рыжим он болтал абсолютно спокойно, а тут сразу взвился. Его «говори» прозвучало грубо, даже враждебно. Да и лицо вмиг сделалось злым. – Я слушаю.

Ярик посмотрел на него с сожалением, но не дрогнул.

– Не здесь.

– Ну, пошли с нами в тепличку.

– И не там.

– Какой *** ты избирательный, – выругнулся Исаев. – Есть у тебя что сказать – говори здесь и сейчас. Или…

– Я к тебе вечером зайду. Ты будешь дома? – Ярик оставался невозмутим, как будто и не замечал агрессии.

Исаев смерил его с головы до ног недобрым взглядом, потом протянул в своей манере:

– Не знаю.

И ушел.

– Вы из-за меня поссорились? – догадалась я.

– Не обращай внимания, – улыбнулся Ярик. – Ты телефон нашла?

– Нет, – пожала я плечами.

Я практически всё выложила из сумки на стол, но телефона среди вещей не было.

– Может, в кармане ветровки оставила?

Я покачала головой.

– Нет, я четко помню, как перед физкультурой убирала его вот сюда, в боковой кармашек.

– Может, где-то выронила? Может, на физре? В раздевалке?

Мы с Яриком осмотрели опустевший кабинет, потом спустились в раздевалку, прошлись по коридорам, заглядывая в каждый угол – но безрезультатно.

– Надо у гардеробщицы спросить, – предложил Ярик. – Все потерянное ей сдают.

Но и в гардеробе ничего не нашли.

В фойе перед зеркалом крутилась Черемисина с подругами и девчонками из параллельного класса. Когда мы проходили мимо, до меня донеслось:

– А что, у нее телефон украли?

– Да прям. Кому такой кирпич нужен?

Я расстроилась, не из-за слов Катрин, она дура. А потому что новый телефон мне не светит. И этот-то отец подарил мне с годовой премии – так мать его целый час пилила за расточительность.

– Не огорчайся, может, найдут еще и отдадут, – утешал Ярик.

Мы вышли из школы, но не успели пересечь двор, как сзади окликнули.

– Даша!

Мы обернулись. На крыльце стояла Света Мухина. Помахав рукой, она сбежала с лестницы и устремилась к нам.

Ярик сразу скис, как будто Света ему не то что не нравится, а вообще противна. Впрочем, говорить он ничего не стал. Просто нацепил свой фирменный образ жуткого сноба и почти всю дорогу шел в гробовом молчании. И потом попрощался только со мной, как будто Света – пустое место.

– Странный этот Лиддерман. А тебе он нравится? – спросила Света, глядя, как Ярик удаляется в сторону своего дома.

– Ну да.

– А Исаев?

Этот вопрос меня уже напряг.

– Почему тебя это волнует?

– Не волнует, просто спрашиваю, – невинно улыбнулась она и словно вспомнила: – А телефон-то ты нашла?

– Нет, – покачала я головой.

– А я знаю, кто его взял, – заговорщически произнесла она.

– Кто?

– Исаев.

– Как это? Да ну! – не поверилось мне. – Зачем ему?

Она пожала плечами.

– Почему ты вообще думаешь, что это он?

– Ну, я видела. В самом начале физры я возвращалась в раздевалку… ну и видела его. Он же у нас один на физру не ходит.

Ее слова меня обескуражили. Это правда – кроме него, все были на уроке. Но всё-таки зачем ему? У него распоследний айфон. Да и на вора он никак не похож. Я решительно ничего не понимала. Впрочем, вообще всё, что касалось Исаева, не имело никакой логики, никакого смысла.

Про потерянный телефон я матери ничего не сказала. Не знаю, может, надеялась, что найдется. Может, просто струсила. Она пришла с работы и так не в духе. Вечер с ней наедине был тягостным и тоскливым. К тому же без телефона я ощущала себя оторванной от жизни – в сеть не выйти, с Яриком не пообщаться, не узнать у него, ходил ли он к Исаеву, поговорил ли с ним. Придется терпеть до завтра…

* * *

Утром Ярик поджидал меня возле подъезда. Я взглянула на него и, тихо охнув, вздрогнула. На скуле у него багровел синяк.

– Господи! Яр! Это он тебя? Это Исаев?

– Да все нормально, не переживай.

– Нет, ты скажи, это он тебя?

– Мы просто повздорили немного. Бывает. Он психанул, сорвался… но мы уже разобрались. Так что и ты забей.

– Да как же так? – я шла и причитала, поглядывая с жалостью на Ярика, который к своим побоям относился, видимо, философски. – Больно?

– Да ну, – улыбнулся он. – Ерунда. Мать только вчера устроила… но это тоже ерунда.

– Это вот так вы вчера поговорили?

Ярик хмыкнул, потом посмотрел на меня виновато:

– Только я ничего так и не выяснил. Начал ему говорить, мол, нафига он так с тобой и всё такое… ну и не знаю, что на него нашло. Сначала просто послал меня, типа, не мое дело и нечего лезть. Ну а потом вот…

– Слушай, прости, что так вышло.

– Да брось. Ты тут ни при чем. Я и сам хотел знать, что происходит. О, чуть не забыл. Это тебе.

Он достал из кармана смартфон.

– Как мне? Нет, я не могу… – забормотала я.

– Да что такого-то? Это мой старый телефон. Лежит без дела. Я просто даю его тебе попользоваться, пока свой не найдешь или новый не купишь.

Я еще немного поотказывалась для приличия, но все же взяла. Всё-таки без телефона и правда никуда.

– Только сим-карту надо будет тебе восстановить. Сходим после школы, тут есть недалеко салон связи.

Я кивнула и благодарно улыбнулась. Может, и нехорошо принимать такие дорогие вещи, пусть даже не навсегда, а на время, но еще несколько таких унылых вечеров как вчера, и у меня поедет крыша. До школы мы с ним болтали о том о сем, качественно перемыли косточки Исаеву, но передавать вчерашние Светина слова я не стала. Мое мнение – такое лучше сначала выяснить наверняка, а уж потом с кем-то делиться. Так что сама у Исаева спрошу, решила я… если представится возможность.

А возможность представилась почти сразу. После первого урока меня задержала англичанка. Спрашивала, как я училась раньше, ведь моя мама тоже преподает, вроде как, и я должна соответствовать, но увы. Предложила какие-то тесты сделать дома, чтобы понять мой уровень. Хорошо хоть беседовала она со мной наедине, когда все наши вышли. Ну а Ярик занимается в другой группе.

Так до самого звонка она меня и промурыжила, правда, и перемена между первым и вторым уроком всего пять минут. Словом, я опоздала. А когда подошла к кабинету химии, то обнаружила, что и Исаев опоздал вместе со мной.

На короткий миг мы оказались наедине, в тишине, без свидетелей.

– Андрей, – осторожно позвала я, памятуя о побитом Ярике, – я тебя спросить хочу…

Он был очень мрачен, но, кажется, не зол. И на меня не смотрел, лишь мельком скосил глаза и сразу отвел:

– Ну?

– Это ты вчера взял мой телефон? Во время физкультуры…

– Чего?!

– Мне сказали… – залепетала я.

– С ума сошла? – разозлился он и рывком распахнул дверь кабинета.

– Почему опаздываем? – раздраженно проворчал историк.

Исаев его вопрос пропустил мимо ушей, прошел на место как у себя дома, и мне одной пришлось оправдываться.

На уроке писали самостоятельную по датам. В классе стояла, вроде как, обычная, рабочая тишина. Но почему-то мне вдруг стало не по себе. Накатила внезапная необъяснимая тревога. Я даже отпросилась выйти. Походила по коридорам, продышалась. Не помогло. Ощущение затишья перед грозой никуда не делось.

«Гроза» разразилась на перемене перед третьим уроком. Исаев почему-то не ушел гулять как обычно, а остался в классе. Он вообще сегодня был на себя не похож. Даже кто-то из парней заметил:

– Ты чего, Андрюха, сегодня как на похоронах? Случилось что-то?

Исаев отмахнулся, мол, всё нормально, но, вообще-то, он и в самом деле выглядел мрачнее тучи. Я украдкой посмотрела. И тут вдруг Черемисина во всеуслышание заявила:

– Исаев, а что, правда, ты у Стояновой телефон украл?

Он не ответил, только взглянул на неё как на дуру. Я же вспыхнула. Обернулась к Свете, но та сидела с невозмутимым видом и чертила что-то у себя в тетрадке, как будто вообще здесь ни причем.

– Исаев, серьезно, вся школа говорит, что ты стырил ее телефон.

– У тебя бред или что, не пойму? Ты что несешь? – начал распаляться Исаев.

– Почему у меня-то бред? – вскинула она брови в удивлении. – Все вопросы к Стояновой. У нее вчера стащили телефон. Она сказала, что это ты. Теперь все это повторяют. Я уже от многих слышала.

– Я так не говорила! – возмутилась я, но осеклась, напоровшись на темный, тяжелый взгляд Исаева.

– Светка! Мухина! – позвала Катрин.

Света оторвалась от своей писанины.

– Что?

– Тебе новенькая вчера что говорила? А то тут некоторые не верят.

– А, да, – кивнула Света. – Сказала, что Исаев упер у нее телефон, пока мы все на физре были.

– Это же ты мне сказала, – я аж задохнулась от такой наглости.

– В смысле, я?! – Света возмутилась настолько искренне, что даже я бы поверила, не знай правды. – Я тебе, наоборот, говорила, что, может, ты сама его где-то оставила. А ты: «Нет, нет, это точно Исаев».

Я просто растерялась от такой бессовестной лжи. Ярик тоже сидел с круглыми глазами, в полном шоке глядя то на меня, то на Исаева, то на нее. Потом скривился, мне даже показалось, что он сейчас плюнет в Свету.

– Не обращай внимания на эту… – сказал он мне. – Уже не знают эти дуры, что еще придумать.

В классе поднялся такой галдеж, что невозможно было что-то сказать, чтобы тебя услышали. Затихли только со звонком.

На следующей перемене, когда все ринулись в столовую, я улучила момент и подошла к Исаеву.

– Послушай, всё не так было… – начала я.

– Хочешь поговорить? Приходи после уроков в тепличку, это за школой, там и поговорим, – не глядя на меня, бросил небрежно он. Но потом добавил с нажимом: – Одна.

Я и ответить не успела, он уже ушел.

Почти сразу ко мне протиснулся Ярик.

– Ну что? Что тебе Андрей сказал? Он не обижал тебя? А то эти дуры…

– Да нет, ничего такого, – увильнула я от ответа.

Сама не знаю почему я скрыла от Ярика то, что Исаев позвал меня в эту их тепличку. Может, стыдно стало. Или неудобно. Я и сама не могла разобраться, просто не хотела, чтобы об этом знали и всё. Да я и не решила, пойду ли вообще туда.

В столовой опять все гудели про украденный телефон и якобы мой поклеп на Исаева. Но теперь уже не только наши. Я шла с подносом к столу, а отовсюду на меня глазели и показывали пальцами.

– Это вот она заявила, что Исаев ее обокрал? – с ухмылками и осуждением спрашивали из параллельных классов. – Капец, она дура…

Это какой-то дурдом! Хоть сто раз им крикни, что это не ты, а они все равно, как бараны, повторяют одно и то же. Наверное, в тот момент я и подумала, что пойду. Всё ему объясню. Скажу, как было. Он-то не дурак, поймет. И если что – заткнет всем рты. У него это неплохо получается.

После уроков я, к своему стыду, попросту сбежала от Ярика. Сказала, что пойду в уборную, а сама отправилась в эту их жуткую тепличку. Нет, правда, я буквально тряслась, особенно когда приблизилась к двери склада, на которой все так же висел красный знак «въезд запрещен».

Озираясь по сторонам, я подошла и постучала. Никто не ответил, хотя, прислушавшись, я различила звуки музыки, что ли? Как будто там приглушенно играл магнитофон. Я толкнула дверь и шагнула внутрь.

В первый момент после яркого солнечного света я словно ослепла, попала в кромешную темень. Но через несколько секунд глаза привыкли. Там стоял просто полумрак. И в этом полумраке я уже вполне различала силуэты… нескольких парней из нашего класса.

Они сидели за столом, освещенным маленькой и тусклой настольной лампой, и играли в карты. Но сейчас все, как один, уставились на меня. Причем без всякого удивления, как будто ждали. Один даже поднялся со своего места и шагнул ко мне навстречу.

– А Андрей где? – спросила я, невольно отступая назад. Нашарила рукой дверь, толкнула от себя. Она медленно, со скрипом отворилась.

– Позже будет, – раздался прямо за спиной чей-то протяжный, издевательский голос.

Я испуганно оглянулась. Это был Чепа. Он зашел в тепличку, преградив мне путь.

– Ну что, развлечемся? – хмыкнул он и затворил дверь, щелкнув замком.