26

– Вот же тварь, – процедил Ярик.

Чуть левее от центра зала, боком к нам, за столиком сидел отец Исаева в компании Вероники Владленовны. И они явно не просто ужинали. То есть ужинали, конечно, и вино попивали. Но при этом вели себя, как любовники, даже мне это было очевидно.

Вероника на своем стуле вертелась, как будто у нее зуд. То отставляла зад, то изгибалась вбок. И постоянно смеялась, запрокидывая голову назад. Тот тоже хорош – наглаживал ее руку совершенно недвусмысленно.

– Конец ей, – угрюмо произнес Ярик. Достал телефон и наставил камеру.

И эта дура, словно специально, наклонилась через столик к отцу Исаева.

Что уж она ему сказала, мы, конечно, не слышали, но после ее слов он явно завелся еще больше. Поднял руку к лицу Вероники, провел линию от скулы к подбородку, а затем большим пальцем очертил контуры ее губ. И тут она взял его палец в рот. Меня аж передернуло от брезгливости. Но отцу Исаева это, похоже, понравилось. Он таким похотливым взглядом на нее смотрел!

– Какая тварь… – снова шепотом выругнулся Ярик.

– Что делать будешь?

– Расскажу Андрею. Пусть поговорит с отцом.

Ярик остановил запись. Мы переглянулись.

Я вдруг подумала, что ни разу не видела его таким расстроенным. Даже когда днем Эльза унижала его в классе, он не принимал это так близко к сердцу.

Вообще, я тоже, конечно, очень удивилась, увидев здесь Веронику. Хоть я и не была никогда высокого мнения о нашей классной, но даже от нее не ожидала, что она опустится до шашней с отцом своего ученика. Причем типа любимого ученика. А еще, помнится, сокрушалась, бесстыжая лицемерка, по поводу матери Исаева.

Ярик, видать, подумал о том же, потому что сказал:

– Не дай бог из-за этой сучки тетя Оля пострадает.

– Мать Исаева?

– Угу. Просто она уже дважды лежала на сохранении. Все время у нее угроза… А у нее уже был выкидыш раньше. Даже дважды. Давно когда-то, потом долго не получалось. И вот два года назад снова был выкидыш. Андрей рассказывал. Они там на нее не дышат. И отец его… нормальный же мужик. Теть Олю на руках носит. Какого хрена он связался с этой тварью?

Ярик злился и негодовал. И я его понимала…

На остановке зарулили с ним в забегаловку. Взяв по кофе, заняли самый дальний столик.

– Показать бы матери это… – Он снова просматривал кадры и ролик с отцом Исаева и Вероникой. – Эта тварь сразу вылетела бы из школы. Но вдруг будет скандал, и тогда точно дойдет до тети Оли… Короче, пойду позвоню Андрею. Я быстро.

В кафе играла музыка, поэтому Ярик снова вышел на улицу. Но пробыл там совсем недолго, меньше минуты.

– Ну что, позвонил? – спросила я, когда он вернулся к нашему столику.

– Угу.

– И что?

Ярик неопределенно дернул плечом.

– Исаев тебе ничего не сказал?

– Почему не сказал? Сказал: да ты гонишь, иди в жопу.

– Не поверил, значит?

– Угу. А я ему сейчас скину пару фоток.

– Может, не надо?

– А как надо? Андрей хотя бы с отцом поговорит. Убедит его, чтоб держался подальше от этой…

Однако сам Ярик колебался.

– Делай, как считаешь нужным, – пожала я плечами. Кто знает, как нужно поступать в таких случаях? Уж точно не я.

Ярик нахмурился, размышляя, и, по-моему, с каждой секундой еще больше теряя решительность.

– Да, – удрученно вздохнул он. – Влезать в чужую жизнь с такими новостями всегда стремно. Сам же крайним, в смысле, виноватым останешься.

– Тоже верно…

– А знаешь, – улыбнулся вдруг Ярик, – думаю, лучше сначала прижучить Веронику. Ну а там… видно будет.

Допив остывший кофе, мы отправились домой.

* * *

На следующий день Ярик и правда выбрал момент, когда Вероника Владленовна оставалась в кабинете одна. Жаль, я не слышала их разговор – Ярик плотно затворил дверь и попросил меня проследить, чтобы их случайно не подслушал кто-нибудь посторонний.

Первой выскочила из кабинета Вероника, вся взвинченная, даже наорала ни с того ни с сего на левого мальчишку, попавшегося ей под руку.

Я ждала Ярика, а он всё не выходил. Тогда я сама заглянула в кабинет. Он стоял у окна и как в прострации смотрел на школьный двор.

– Яр, ну что? – позвала я его.

Он слегка вздрогнул, как будто очнулся от спячки. Обернулся ко мне.

Я пыталась догадаться, как всё прошло, но лицо его совсем ничего не выражало.

– Показал ей видео или фотки?

Он кивнул.

– И что она?

– Сказала, что это не мое дело.

– А ты?

Он пожал плечами. Впервые мне приходилось клещами вытягивать из него слова.

– Ты сказал, что покажешь видео Эльзе Георгиевне, если она не отстанет от Исаевых?

Он кивнул.

– И что?

– Да ничего, убежала вон.

Вероника Владленовна не просто убежала. Назавтра она даже не вышла на работу. Сообщила секретарше директора, что якобы чем-то отравилась. Но мы с Яриком подозревали, что причина ее внезапной болезни совсем другая.

Исаев, кстати, тоже на занятия не ходил. И если Вероника через день уже нарисовалась, то Исаев прогуливал целую неделю. И никто не знал, почему.

Я видела, что Яр несколько раз ему звонил, но тот или не отвечал, или вообще сбрасывал.

* * *

Появился Исаев только в следующую пятницу. И то лишь на последний урок. А после урока с несколькими парнями из класса отправился в свою чертову тепличку.

Ярик пытался его остановить. Уговаривал идти домой или куда угодно, только подальше от школы и теплички, где их могут застукать, и уж тогда точно его исключат.

Но Исаев вел себя просто по-скотски.

– Да мне похер, – выплевывал он ему в лицо. – Пусть исключат.

– Не будь идиотом, Андрей. Я же реально за тебя волнуюсь. А этим... им всем плевать на тебя.

– Иди в жопу, мать Тереза. Вон, за Стоянову волнуйся, – кивнул в мою сторону Исаев и посмотрел на меня при этом как на заклятого врага. – А меня оставь в покое.

Исаев грубо отодвинул Ярика с дороги и пошёл к лестнице на первый этаж. Ярик только беспомощно вздохнул, глядя ему вслед.

Мне так его жалко стало. Нет, я этой дружбы решительно не понимаю. Даже если, как говорит Ярик, Исаев раньше, до той злополучной драки, был совсем другой, пусть хоть самый распрекрасный, но сейчас-то он просто хамло и мудак! Он о Ярика чуть ли ноги не вытирает, а тот всё терпит, переживает за него… Да послал бы его к черту! Разве можно терпеть такое унизительное отношение к себе?

* * *

В субботу Исаева снова не было в школе, но зато пошли разговоры… Видимо, вчера, когда он зависал с парнями в тепличке, поделился, а, может, ещё откуда-то просочилось, но к обеду уже все знали, что мать Исаева попала в больницу с кровотечением и нервным срывом. И, вроде как, ей прямо очень плохо было. Даже в реанимации несколько дней провела. Сейчас уже лучше. А, главная новость – у Исаева родилась сестренка, только она пока лежит в кувезе. Слишком маленькая и слабенькая.

Наверное, поэтому Исаев так бесился…

Теперь и мне было его жаль. Он, конечно, все равно гад, хамло и сволочь, но такой нервотрепки не пожелаешь никому. А если честно, то я прямо расчувствовалась. И всё время думала, как он там, что делает и каково это – умирать от страха за свою маму, пусть даже всего несколько дней. Я бы точно с ума сошла! Бедный!

И… может, все-таки не такой уж он и подонок?

Так думала я, глупая, все выходные. До сегодняшнего дня, точнее, утра, когда, опоздав, влетела в фойе и столкнулась с Исаевым. Когда он набросился на меня ни за что ни про что, схватил за волосы, оскорбил, унизил и пообещал, что устроит мне ад…

Эта его выходка затмила все прочие. Даже ту поганую тепличку. Раньше он хотя бы не распускал руки и других останавливал. Что же будет теперь?

С ужасом я понимала – а теперь моих одноклассничков-уродов ничто не остановит. Кое у кого ведь давно чесались руки… Господи, я еле привыкла к словесным оскорблениям, научилась пропускать их мимо ушей, не принимать на свой счет. Но если они теперь начнут меня подкарауливать, как собирались раньше? То, что сделал сегодня Исаев, – это же для них зеленый свет… А уж Кривошеин разнесет об этом по всей школе моментально.

Просидела я в уборной до самого звонка. Только когда девчонки из параллельного ввалились гурьбой на перемене и оттеснили меня от заметенного снегом подоконника, я вышла в коридор.

Надо срочно найти Ярика! Может, он в курсе, что ударило в дурную голову его дружку? Но даже если и не в курсе, мне в любом случае очень нужно выговориться. Иначе точно свихнусь от стресса. И вообще, нужно находиться рядом с ним – при нем, надеюсь, меня не тронут.

* * *

Ярика я нашла возле учительской, и он огорошил меня новостью.

– Слышала, Вероника уволилась?

Я покачала головой.

– Когда?

– С сегодняшнего дня. Математики сегодня не было, вместо неё ОБЖ провели. А Вероника даже попрощаться с классом не явилась.

– Кто-кто, а я по ней точно скучать не буду, – пробормотала я и добавила: – А на меня Исаев сегодня напал.

– Расспрошу мать вечером, с чего она вдруг так скоропостижно… – продолжал взволнованно говорить Ярик, но вдруг осекся: – Что? Напал? Андрей? Как?

Я в двух словах описала ему безобразную утреннюю сцену. Он только охал, округлив глаза, и повторял: да как так-то? Да что за абсурд?

– Да, Яр, вот так, – проговорила я. И даже сама услышала, как несчастно и жалобно прозвучал мой голос. Не люблю такое, но все равно продолжила: – И обещал, что устроит мне настоящий ад.

– Ну это он в запале… – без особой уверенности бормотал Ярик.

* * *

Как я и боялась, Кривошеин молниеносно раззвонил об утреннем эпизоде в гардеробе. И ладно бы, если б, сволочь, рассказал так, как было! Он же насочинял гадости, и уже после четвёртого урока, когда мы переодевались в бассейн, мои одноклассницы с упоением принялись меня унижать.

– Ты, Хацапетовка, говорят, любишь пожестче, – ляпнула Черемисина под хохот девчонок.

Я, неожиданно для себя самой, толкнула ее. Она тоже не ожидала и неуклюже завалилась на пол.

– Могу еще пожестче, если хочешь, – запальчиво выдала я и, не дожидаясь, пока она поднимется и хоть что-то ответит, выскочила из раздевалки.

Сволочи! Все-все сволочи! Тупые, пошлые, злобные. Ненавижу! Мало мне было проклятой теплички и гадких слухов, так теперь ещё это!

Занятия в бассейне у нас вел молодой парень. Лет на пять-шесть старше нас. Слушались его ещё меньше, чем Алексея Геннадьевича, физрука. Но побарахтаться в воде любили многие, хотя от хлорки здорово щипало глаза.

Я в бассейне занималась всего третий раз. Так получилось. То справки не было, то шапочки, то стеснялась своего купальника.

Исаев же, который физкультуру пропускал, а на плавание ходил, выкладывался по полной. Тренер на него нарадоваться не мог.

И сегодня урок еще только-только начался, а Исаев уже яростно рассекал туда-обратно. Чепов и другие за ним не поспевали.

Черемисина с подругами заявились позже всех. Стояли кучкой у бортика, шептались и глаз с меня не сводили. Но на них мне, по большому счету, было плевать. Я каждую секунду опасалась еще какого-нибудь выпада от Исаева. То, как он угрожал мне, всё никак не выходило из головы. А главное, я ощущала даже на расстоянии его злость, такую сильную и жгучую, что сердце трусливо дрожало.

Однако Исаев в мою сторону не взглянул ни разу, хотя, уверена, злился он именно на меня.

Потом Исаев выбрался из воды, с минуту посидел на бортике, что-то сказал рыжему, и оба встали и медленно пошли в душевую. Тренер его окликнул, но тот даже не оглянулся. Тогда он припустил за ними.

– Чепа! – крикнула Черемисина, как только тренер скрылся из виду. – Хацапетовка нам хардкор обещала.

– О! Реально? – воскликнул Чепов, подплывая ко мне.

Я сразу метнулась к бортику, но туда по краю бассейна проворно засеменила Юляша, угрожая, если что, столкнуть, а над лестницей встала столбом Дыбовская. Я поплыла к противоположному краю, но меня нагнал Чепов.

– Пошалим, а, Хацапеточка?

Он схватил меня сзади, точно клешнями. Я отчаянно забилась, пытаясь вырваться, но лишь наглоталась воды.

– Чепа, сдерни-ка с нее купальник! – крикнула Черемисина.

Я искала глазами Ярика, но он куда-то делся. Мерзкие руки Чепы хватали меня, цепляли, сжимали. Затем он и впрямь поймал лямку купальника и сдвинул с плеча. От воды перед глазами всё расплывалось мутными пятнами. Я кричала, кашляла, захлебывалась вне себя от ужаса…

И вдруг всё прекратилось. Чепа внезапно отцепился от меня.

Я в панике скорее забралась на бортик и только потом увидела, что Исаев топит Чепова. Или душит, или бьет, не знаю. Но он зажал его голову у себя в сгибе локтя и не отпускал, хотя тот, побагровевший, хаотично махал руками.

Какое же жуткое лицо было у Исаева! Казалось, он на самом деле сейчас способен убить. Кто-то пытался его оттащить, освободить Чепова, но ничего не получалось. Потом примчался тренер вместе с Яриком. Дунул в свисток, закричал, потом кинулся в воду. И только тогда вдвоем с рыжим они их сумели растащить.

Я даже про собственный только что пережитый страх забыла, наблюдая за этой бурной сценой. Тренер что-то кричал, и все остальные галдели наперебой. Чепа кашлял, согнувшись пополам у края бассейна.

Но как только рыжий и тренер отпустили Исаева, он снова бросился на Чепу. Оба они тотчас рухнули, сцепившись, на мокрый кафель. Чепа вскочил первым и метнулся в сторону. Исаев поднялся за ним, но тут же снова упал, как подбитый. Скрючившись, издал короткий стон и схватился за колено.

– Андрей! – подбежал к нему перепуганный Ярик, присел рядом на корточки.

* * *

Застыв у окна, я следила, как во двор выбежали все наши, как на носилках вынесли Исаева, как от школьных ворот отъехала скорая. Затем все потихоньку разбрелись...