37

Даша

В палате вдруг стало нечем дышать. Такое со мной случается в момент сильного волнения. И сейчас, похоже, именно такой момент. Сердце тяжело и гулко стучало в ушах, качая кровь как бешеное. В горле вмиг пересохло, а язык стал как наждачка. Попить бы!

На тумбочке рядом с кроватью стояли непочатая бутылка минералки и коробка апельсинового сока. Но будет выглядеть очень странно, если я это попью… У меня вырвался тихий нервный смешок. Но, тут же смутившись, я скроила серьезное лицо и сделала несколько шагов назад.

Исаев кивком указал на стул у окна. Я послушно уселась, сложив руки на колени.

– Давай поближе, – попросил он и грустно усмехнулся: – Не бойся, не трону.

Я придвинула стул почти вплотную к кровати. Сейчас я его и не боялась. Нервничала – да, волновалась – ещё как, но страха не было. По правде говоря, происходящее мне вообще казалось почти нереальным – мы разговариваем с Исаевым без всякой вражды, так, будто ничего не происходило. Так, как общаются обычные люди. С ума сойти просто!

А если совсем-совсем начистоту, то было даже что-то очень пронзительное в эту минуту, отчего у меня даже защипало в глазах. Наверное, потому что он смотрел на меня так, словно ему больно…

– Я хотел у тебя попросить прощения, – наконец произнес он. И замолк, прожигая меня взглядом.

И всё? Просить прощения – это, конечно, замечательно, но мало… после всего мне – чертовски мало. Давай же, ну! Объясни всё. Иначе я сойду с ума. Вслух я, конечно, этого не сказала, но попробовала закинуть шар:

– За то, что было в гардеробе? Ты понял, что я ни при чем?

Хотя бы узнать, в чём ни при чем…

На миг в его лице промелькнуло сомнение или озадаченность. Но потом он кивнул:

– И за это тоже. Значит, ты и правда не отправляла моей матери тот видос?

– Что? Видео? Какое?

– Где мой отец с Вероникой.

– Это то, что записал Ярик? – догадалась я.

– Ну да, – хмыкнул Исаев, как мне показалось, зло. – Где он, кстати? Что-то давно его не было. Аж почти сутки.

Мне не особо понравилось, что он так язвит. Ярик всё-таки для него старается, много хорошего ему сделал. Но тут ни с того ни с сего всплыли слова Черемисиной про мой телефон. Да ну! Не может быть такого, упрямо подумала я. Однако в груди против воли засвербело ещё больше.

– Ярика отправили на олимпиаду по математике. А почему ты решил, что то видео отправила я?

Исаев взглянул на меня и вновь смутился. Таким он мне нравился гораздо больше, чем злым и колючим – каким он сразу же становился, когда речь заходила про Ярика.

– Так оно было отправлено с твоего телефона.

– Что?

Мне показалось, что я ослышалась, но Исаев повторил:

– С твоего, говорю, телефона оно было отправлено. Ты прости, конечно, что я сорвался на тебе. Наговорил всякого… Извини. Но что я мог подумать? Ну и перепугался за мать ещё... Но всё равно я не должен был так...

– С моего телефона? – вновь переспросила я ошеломленно. – Но это невозможно!

– Я потом перезвонил на тот номер, с которого прилетел видос. Перезвонил с телефона Рыжего. И ответила ты.

На несколько секунд повисла пауза. Да, было такое недавно – кто-то позвонил и сбросил, как раз накануне нашей стычки в гардеробе. Тогда я не обратила внимания – мало ли кто это, решила, что ошиблись номером, а вот сейчас припомнила.

– Но я этого не делала! У меня даже нет этого видео. И не было! Нет, я не понимаю, как это вообще возможно…

– Да что тут непонятного? Даш, ну всё же ясно. Если это не ты, то кто ещё? – Исаев смотрел на меня с сожалением.

Ярик? Под ребрами едко зажгло, как будто там разлилась кислота. С одной стороны, мне отчаянно не хотелось в это верить. Да как? Если он – единственный, кто тысячу раз меня поддерживал, кто всячески мне помогал, кто стал самым близким другом и кому я доверяла, как себе. А с другой, Исаев прав – если не я, то кто?

– Ярик? – почему-то шепотом спросила я. – Но зачем ему это?

– О-о, – он отвел взгляд к окну и усмехнулся. – Я бы сам хотел понять, зачем ему это… и всё остальное.

– Какое – остальное?

Мне сделалось дурно. Если это так, если это действительно Ярик с моего телефона каким-то образом отправил видео маме Исаева – то это же дикий ужас. Это просто за гранью моего понимания. Но было ещё и какое-то остальное?

Исаев заметно помрачнел. Ответил он не сразу.

– Я не могу тебе этого сказать, извини. Просто знай, я не хотел тебя обижать. Никогда этого не хотел. Просто я… – он осекся, сглотнул. Посмотрел на меня виновато. – Ты прости меня, Даша, за всё, что тебе сделал плохого. За тепличку прости, за всё…

– В этом что, как-то замешан Ярик? – с трудом выдохнула я.

Он промолчал, но посмотрел так, что внутри всё оборвалось.

Исаев, подумалось вдруг, совсем не умеет врать. А уж его лицо, его глаза – красноречивее любых слов. А что насчет Ярика?

И хотя сейчас Исаев ничего не сказал, я поняла – за этими их странными отношениями с Яриком скрывается что-то очень плохое…

– Расскажи, – глухо попросила я.

– Прости, – покачал он головой. – Если бы мог – сказал бы, но… не могу. Не проси, пожалуйста. И сама у него не спрашивай. Ни о чем не спрашивай. И даже не говори, что ко мне приходила. Вообще ничего ему не говори.

– Почему? – сглотнула я подступивший к горлу ком.

– Потому что Яр… понимаешь, он не такой на самом деле. Думаешь, он – скромный правильный тихоня? Ты вообще его не знаешь. Я тоже раньше думал, что Ярик – обычный безобидный ботан. Куда там... Но главное, он что угодно может сделать. Любую подляну. От него не знаешь, чего ждать. Ну и он не хочет, чтобы я с тобой общался. Такие вот дела.

– Но почему ты ему подчиняешься?

Исаев опять отвернулся к окну. Стиснул челюсти так, что выступили и заиграли желваки. Как будто я задела самое больное.

– Ты поэтому не пошел тогда в кино? Поэтому ты мне не отвечал? Из-за Ярика?

Не поворачиваясь, он еле заметно кивнул и закрыл глаза.

Дверь распахнулась, в палату вошел его отец. Я тотчас его узнала. Красивый, статный, холеный. Но мне он больше не нравился. Перед глазами сразу всплывала та сцена в ресторане, с Вероникой. Мне и тогда было неприятно, а сейчас, после всего услышанного, стало просто гадко. Хоть и не вина Исаева-старшего, конечно, что Ярик так меня подставил, но вот противно и всё тут.

Он ещё и разглядывал меня с любопытством. Впрочем, доброжелательно. Даже пошутил:

– О, это же ты, та самая девочка, из-за которой… – Он кивнул на сына. – Ну я его теперь хотя бы понимаю.

Он широко улыбнулся. Наверное, считал, что отвесил мне комплимент, но меня аж передернуло. Да и Исаев сразу вспыхнул.

– Помолчи, – грубо сказал он отцу. Но тот не обиделся. Хмыкнул и прошел к холодильнику. Стоя к нам спиной, начал выкладывать из пакета фрукты и всякие свертки.

– Что-то ты, брат, не ешь ничего… – не оборачиваясь, произнес он. Но Исаев его как будто и не слышал, смотрел только на меня.

– Ладно, мне пора уже.

Я поднялась со стула.

И вдруг Исаев сделал немыслимое – протянул руку и пальцами коснулся моей ладони. Просто провел от запястья вниз, на секунду задержавшись на кончиках пальцев. И от этой малости спину и плечи тут же подернуло мурашками. Растерявшись и густо покраснев, я отступила.

– Даша… ты…

Он замолчал, не договорив.

– Хочешь, я еще как-нибудь приду? – тихо спросила я, его отец явно прислушивался.

– Хочу, – сразу же ответил он. И лицо сделалось такое, будто я ему неожиданный, но очень приятный подарок вдруг преподнесла. Мне это польстило, чего уж. Но потом он добавил серьёзно: – Только не говори ничего… И вообще будь осторожна, молчи, не подавай виду и... береги себя… пожалуйста.