39

Ярик молчал. Смотрел на меня пристально и, несомненно, видел, как я нервничаю. Только взгляд его ничего не выражал, абсолютно. Холодный, равнодушный и какой-то пустой. Я даже не подозревала, что взгляд способен настолько менять облик человека.

Тот, кто сейчас стоял передо мной, не имел ничего общего с милым Яриком. Словно этот кто-то – совсем чужой.

– Как съездил в Москву? – спросила я лишь бы что-нибудь спросить. Чувствовала, что меня вот-вот колотить начнет от этого затянувшегося молчания, в котором уже чудилось нечто зловещее.

– Отлично, – тихим, бесцветным голосом сказал он. – А ты как день провела?

Отчего-то возникло ощущение, что он это просто так спросил. Что он уже всё знает. Просто хочет посмотреть, как я выкручиваюсь. Или, может, подловить хочет.

– Тоже неплохо.

Он хмыкнул, но взгляд по-прежнему оставался пустым.

– Чем занималась?

– Ярик, что ты хотел? Я не совсем тебя понимаю.

– Что я хотел? – Тонкие губы тронула легкая полуулыбка. – Я кое-что показать тебе хотел. Думал, правда, завтра покажу. Но раз твоя мама ушла…

– Она скоро вернется, – запаниковала я.

– Ничего. Это много времени не займет.

Он достал телефон, поводил по экрану пальцем, а когда поднял на меня глаза, честное слово, аж жутко стало. Теперь в его взгляде отчетливо читалось предвкушение. Так в кино смотрят на своих жертв маньяки-садисты перед тем, как приступить к пыткам. Хотя не исключено, что это всего лишь у меня разыгралось воображение.

Спустя пару секунд у меня пиликнул Ватсап, известив о новом сообщении. Но я не двигалась. Не могу объяснить, но почему-то мне отчаянно не хотелось смотреть, что там пришло. Тогда Ярик кивнул на мой телефон, мол, бери давай.

Я всё-таки взяла со стола сотовый. Открыла мессенджер.

Так и есть – Ярик мне что-то прислал. Видео. Я не знала, что там, но чувствовала, как внутри нарастает паническая дрожь и сердце аж заходится.

Однако то, что я увидела, перебило самые дурные предчувствия. Это был про кошмар, изуверство, нечеловеческая жестокость. Какие-то парни толпой избивали человека. Пинали лежащего ногами, прыгали на него сверху…

– Зачем ты мне прислал этот ужас? – морщась, спросила я Ярика.

– Смотри дальше, – равнодушно сказал он.

Затем эти подонки подняли избитого на колени. Голова его безвольно свисала на грудь. И сам он все время заваливался то на один бок, то на другой, но они его зачем-то придерживали в такой позе. Один потянул его сзади за волосы, поднял голову, и я вскрикнула, узнав в избитом Исаева.

– Господи! Что это?! Это Андрей? Это Исаев? Кто его? За что? Боже мой…

– Ещё не всё.

– Я не могу это смотреть! – всхлипывала я, качая головой.

– Смотри до конца. Недолго осталось.

– Не хочу. Это невыносимо.

– Смотри, – сухо и твердо повторил Ярик.

Лучше бы я его не послушалась! Лучше бы просто убрала телефон, да хоть вышвырнула в окно. Потому что всё это меня просто раздавило. Вышибло землю из-под ног. Мне хотелось забыть увиденное, не знать об этом никогда, но такое забыть невозможно.

– Не реви. Всё это давно в прошлом. Андрей это пережил.

Я глотала слезы и ничего ему не отвечала.

– Не знал я, что ты такая чувствительная, – усмехнулся Ярик. Теперь он даже и не старался притворяться.

– Я тоже о тебе многого не знала, оказывается, – глухо произнесла я. – Это вот та драка, из-за которой он ушел из хоккея?

– Да.

– Кто они? За что его так?

– Да просто малолетние отморозки. Напали на девку какую-то, а он решил погеройствовать, заступился, ну и вот... Как будто первый раз про такое слышишь. Что, новости совсем не читаешь, нет? Андрей еще легко отделался. Жив остался. И даже почти здоров.

– Это ты снимал?

– Я? Нет. Я его спас, спустил на них Джесса. А снимал кто-то из них, но выронил телефон, когда убегал. Ну а я подобрал.

– Их поймали?

– Не совсем, – Ярик снова хмыкнул. Похоже, происходящее очень его забавляло. – Андрей этого не захотел.

– Но почему? Ведь можно было легко их вычислить по этому телефону.

– Нууу, Андрей у нас такой, боится за свою репутацию, – насмешливо произнес Ярик. – Боится, что все узнают, как его унизила какая-то шпана. Боится публичного унижения. Он же у нас звезда. Все его любят, все уважают, а после такого… ну сама подумай, какое уж тут уважение…

И тут я поняла, в чем дело. Вот чем держал Исаева Ярик. Вот как заставлял его подчиняться. Он его попросту шантажировал этой ужасной записью! Угрожал, видимо, что всем её покажет, если тот не послушается. Какая же мерзость…

Меня передернуло от отвращения и брезгливости.

– А зачем ты мне это показал?

– А вот это уже правильный вопрос.

По спине пополз холодок. Что он ещё задумал?

– Я хочу, чтобы ты опубликовала это видео, – невозмутимо продолжил он. – Достаточно просто переслать кому-нибудь из одноклассников. Любому. Ну, кроме Рыжего.

– Что? – я аж задохнулась от негодования. – Это что, шутка?

– Разве я похож на шутника?

– Ты похож на сумасшедшего! Нет, правда, ты же не всерьез?

Ярик вздохнул с легким раздражением.

– Просто перешли его хоть кому из наших и всё. И всё будет хорошо. Правда. Тебе я ничего плохого не хочу.

Он и впрямь не шутил. Тогда он псих! Страшный, ненормальный человек!

– Никому ничего пересылать я не буду. Ты спятил, если мне всерьез такое предлагаешь. Я даже не понимаю, как тебе эта дикая мысль пришла в голову. На что ты вообще рассчитывал?

– Ну, в принципе, так я и думал. Сначала ты повозмущаешься, но потом сделаешь, как надо.

– Ярик, ты себя слышишь? Серьезно, ты не в себе. У тебя явные проблемы с психикой.

– Не смеши меня. Еще бы мне… девочка средненького ума диагнозы не ставила. Ты не обижайся, Даша, но посуди сама. Ты же совершенно посредственная. Что в тебе примечательного? Ничего. Ну разве что внешность, но на это падки только такие, как Чепа. А так, ты ведь даже со школьной программой не справляешься. Во всяком случае по математике. А что уж может быть проще. Даже у Андрея были свои таланты. Хоть в чем-то он был лучший. А ты… ты обычная недалекая провинциалочка. Впрочем, остальные не лучше…

– Зачем же ты общался со мной, такой посредственной?

– Я же говорю – остальные не лучше. Ты хотя бы милая. Ну и главное – ты нравилась Андрею. Мне всё хотелось понять, что он в тебе нашел. Ну а потом… привык, наверное. С тобой было очень легко. А иногда даже хорошо.

– Иди домой, Ярик. Единственное, что я могу для тебя сделать – это притвориться, что ты ничего мне не показывал и ничего не говорил.

Ярик издал короткий тихий смешок.

– Нет, ты меня не поняла.

– Я и не хочу тебя понимать. Ты просто знай: ничего никому я пересылать не буду.

– Знаешь, я забыл главное, я же тут еще одно видео откопал. Честно скажу, пришлось изрядно попотеть. Перерыл все, что можно. Едва не отчаялся, но всё-таки нашел.

Он снова сунулся в телефон. Ничего мне пересылать не стал, просто открыл какое-то фото и протянул мне.

– Видео тяжеленькое, целый фильм. Так что я пока сделал скрин. Погляди. Никого не узнаешь?

– Ч-что это? – прошептала я, глядя на изображение обнаженной лежащей девушки с длинными разметанными по кровати косами.

– Не что, а кто. Мама твоя, так понимаю.

В безмолвном ужасе я взирала то на экран телефона, то на абсолютно спокойного Ярика. Мне казалось, что во мне образовалась льдина и продолжает расти, распирая изнутри. Казалось, что кровь застыла и даже сердце перестало стучать.

С трудом вдохнув, я выдавила:

– Откуда?

– Всё, что когда-то попало в сеть, остается там навсегда. Надо лишь уметь искать, – самоуверенно изрёк он.

– Ты не посмеешь!

– Не посмею что? Показать это кому-нибудь? Почему?

– Потому что это подло. Это ужасно и бесчеловечно…

– Ой, да брось. Ужасно, когда человек с таким пятном в биографии идет кого-то учить. Ну разве такой должна быть учительница начальных классов, а?

Он снова показал мне эту проклятую фотку.

– Ты же знаешь, что её обманули... что она не сама... – у меня перехватило горло.

– Да на это мне вообще всё равно, – безразлично пожал он плечами.

Комната вдруг покачнулась, и я тяжело опустилась на стул. Голова шла кругом и катастрофически не хватало воздуха. Господи, что я натворила? Я же сама ему про маму рассказала, идиотка! Безмозглая дура!

– Ты подумай. Кто тебе дороже – родная мама или Исаев, который тебя полгода мучил. Выбор на самом деле простой. Или ты сделаешь, как я прошу, или… Андрей сольет твою маму. Он-то долго думать не будет.

– Ярик, за что ты так? Что я тебе плохого сделала? – меня потряхивало от ужаса.

– Ничего. И я тебе ничего плохого не сделаю. Правда. Обещаю, что никто ничего не узнает про твою маму, если ты выполнишь мою маленькую просьбу.

– Мама ведь этого не переживет, ты понимаешь? Она и так…

– Ну так тем более – слей Андрея и всё будет хорошо.

В прихожей щелкнул замок, и в комнату вошла мама.

– Ну как вы? – улыбаясь, спросила она. – Даша, ты даже чайник не поставила. А я в «Приме» купила пирожные. Ну как, Ярослав, не откажешься?

Она открыла коробку с десертом, поднесла к его лицу. Ярик улыбнулся в ответ.

– О! Спасибо, ну тут да, трудно устоять, вы правы.

– То-то, – засмеялась мама.

– Вам помочь?

– Ну что ты! Ты же гость. Я сама. – Мама включила чайник, поставила на стол чашки.

– Кстати, мама сказала, что вас очень хвалили за открытый урок, – сообщил Ярик.

– Правда? – зарделась мама, смущенная и довольная.

Ярик вновь стал учтивым и доброжелательным как прежде, и не скажешь, что несколько минут назад тут было маленькое бездушное чудовище.

– Даш, ну ты чего там сидишь? – позвала меня мама. – Иди сюда, наливай чай.

– У меня голова болит, – буркнула я и убежала в ванную. Просидела там несколько минут, пустив воду, чтобы не слышать их светский разговор.

Вышла только, когда мама уже начала стучать и тревожиться:

– Даша! Ты там что делаешь? С тобой все нормально?

Ярик все еще попивал чай и безмятежно улыбался.

– Даш, зря отказываешься от чая, – обратился он ко мне. – Чизкейк потрясающий.

Я ему ничего не ответила, только посмотрела исподлобья.

– Даша! – упрекнула меня мама.

– Ну ладно, мне уже пора. Наталия Федоровна, ещё раз спасибо огромное за чай. Вы – замечательная! – рассыпался в любезностях Ярик.

Я вышла за ним следом в прихожую закрыть дверь. Он обулся, надел шапку, куртку и, уходя, прошептал:

– Подумай… до завтра.