20

*

Так называемый “отсек безопасности” на Лёхиной красавице был местечком отдельным, автономным и многофункциональным. Случалось ему подрабатывать и пыточной, и тюрьмой, и сейфом, и операционной, и моргом… Так-то биография у Лёхи была слегка бурная, на миссиях случалось разное (да и вне миссий тоже, будем честны), потому нужно было быть готовым к любым неприятностям.

И кстати об этом.

Вообще Лёха уже придумал, как будет убивать Эйма. Но первым ход делать не хотел, хоть ты тресни. В первую очередь потому, что не понимал. А не понимать Лёха не любил, особенно в тех делах, где присутствовали убивания и прочие крайности. Потому что трупы, как известно, штука не особенно утилитарная, а смерть — опция более-менее необратимая. То есть, современная медицина много может, но всё равно через одиннадцать минут, если поблизости нет криокамеры, её полномочия всё.

Так что, рассказывая какую-то неведомую чухню про систему безопасности, Лёха ждал. Эйм, в свою очередь, не собирался делать его жизнь легче. Лёха по этому поводу, если честно, даже начал беситься, но тут помощь пришла, откуда не совсем ждали.

То есть как? Лёха знал, что дам во времена гендерного неравенства было принято пропускать вперёд. Он лично для себя выделил четыре возможные причины в зависимости от типа “дамы”: чтобы беспалевно потаращиться на красивые тылы, чтобы точно так же беспалевно закатить глаза у неё за спиной, чтобы не сбежала и чтобы точно не всадила кинжал в спину.

Лёха больше всего любил, что уж греха таить, смесь первого типа с четвёртым… Но речь не об этом. А о том, что милашка “Вика”, видимо, таки была родом из Гвады, потому что предпочитала традиционность во всём. В том числе и в том, что дамы ходят первыми.

Надсадный вопль защитной системы стал своего рода спусковым крючком, катализатором цепной реакции. Когда дверь с щелчком заблокировалась, они уже стояли, окружив себя энергетическими щитами и наставив друг на друга бластеры. Индикаторы жизнеобеспечения заполошно мигали, намекая, что скоро им предстоит оказаться в лишённом кислорода пространстве. На внутреннем экране лёхиного вирта мелькали сообщения о сразу двух вирусных программах, с которыми как раз боролась его собственная навороченная антивирусная система (которая, если по-честному, сама ушла от вирт-вируса не то чтобы особенно далеко). Бой был тихим, но от этого не менее эпичным, но пока что малышка Вика удерживала управление — что, будем честны, даже с жульничеством в виде установленного втихую декодера всё равно отличный результат. Лёха невольно задумался, сколько в девчонке вообще кибернетической начинки — и что она на самом деле может. Гвада, мать её, со всеми её роботами… Всё же, ни отнять ни прибавить, талантов там полно, и школа робототехники просто отличная; причём отсутствуют ограничения на создание ИИ, которые есть в ЗС, что во многом развязывает умельцам руки. Если бы гвадцы ещё и власть умели выбирать правильно, то последняя война не закончилась бы для них так паршиво. Но никто не идеален, так?..

Сигнал тревоги надсадно визжал. Воздух быстро покидал помещение. По лицу “Вики” побежали волны цифровых помех, демонстрируя высокофункциональную биомаску, позволяющую в том числе дышать в лишённой кислорода среде… как минимум, какое-то время.

— На вашем месте я бы не была так спокойна, — заметила она, — очень скоро вы задохнётесь.

— Мадам, — сказал Лёха, — это было невежливо. А как же “здравствуйте” или “приятно познакомиться”? Да и вообще, все эти немотивированные убийства — это чистой воды дурновкусие. Вас разве этому не учили? Учитывая, откуда вы, должны были.

Вика усмехнулась. Всё в ней изменилось, неуловимо, но очень ощутимо: осанка, микромимика, взгляд.

— Право, — сказала она, растягивая слова в непередаваемой гвадской манере, — уж не присутствующим здесь господам рассуждать о вреде немотивированных убийств. Не кажется вам?

Лёха фыркнул.

— Туше. И всё же, леди — ведь леди, верно? — развейте мои сомнения: а что вы, собственно, здесь забыли?

— Базово — его, — усмехнулась она, кивнув на Эйма-Владимира. — Точнее, то, что в его голове. Вы,лорд Биберлехен, были приятным бонусом.

Оу. Значит, всё же узнала; неловко вышло.

— Решили дополнительно подзаработать и на моей шкурке тоже?

— Вы прекрасно знаете, что у вас гораздо больше долгов перед Гвадой, чем просто шкура, уважаемый.

Упс. Ну, есть такое.

— Вообще-то все вопросы вы могли бы задать вашей королеве.

— Верно. Но для этого мне понадобился бы как минимум некромант. Вы же, её бывший фаворит, рядом. Это весьма удачно. Правда, вы довольно сильно сдали с тех пор, как мы встречались в последний раз… муки совести?

— А, забудьте, — рассмеялся Лёха, который в бытность любовником королевы носил лицо высокого блондинистого красавца с идеальной фигурой и манерами жиголо, — я просто умылся!

*

“Он уводит у нас самку, — сказал Двадцатый возмущённо. — Мне это не нравится.”

“Эта самка собирается нас убить”, — чисто для проформы напомнил Мал.

“Не совсем нас.”

“Ну-ну. Думаешь, она не захочет нас убить, когда узнает, кто мы на самом деле такие?”

“Разумно. Но разве это не типичный ритуал ухаживания для нашей колонии? — незамутнённо удивился симбиот. — Глава колонии тоже так искал себе самку.”

“Наш глава колонии — идиот. Иногда мне кажется, что у него внутри загорается лампочка, когда он видит табличку “опасно”. На всякий случай, я говорю о метафорической табличке. И метафорической лампочке. Но от их метафоричности проблем меньше не становится.”

“Ну да. Как хорошо, что тебе это не свойственно, правда? — протянул Двадцатый невинно. — И над всеми, кто тебе так или иначе нравится, не горит метафорическая табличка “опасно”. Не горит, так ведь?”

Мал мрачно подумал, что иногда Двадцатый бывает той ещё ехидной сволочью. Впрочем, что возьмёшь с голоса, живущего у тебя в голове? Ему критиковать вроде бы сам создатель велел. И всё же обидно, когда даже на старый добрый самообман права не имеешь!

Кстати, о самообмане: Мал довольно сильно расстроился, узнав настоящее происхождение Вики. Леди, надо же… Не то чтобы он на что-то рассчитывал… Ладно, может, совсем немного. Всё же он, Мал, существо небедное и довольно могущественное. И в теории у него были некоторые шансы приютить, впечатлить и постепенно приручить девушку Вику.

С гвадской леди всё было сложнее по целому ряду пунктов.

“Ну, ты собираешься вмешиваться?”

“А зачем? — уточнил Мал философски. — Пусть они развлекаются, пока дышать могут. А там посмотрим. В крайнем случае дождёмся, пока они потеряют сознание, осторожненько упакуем в криокамеры, повяжем бантиком и подарим Деймосу… Ну, Бобра так точно.”

“О! Так ты собираешься украсть самку? Я тебя, кажется, недооценивал.”

“Заткнись…”

“... И это снова совсем не похоже на нашего главу колонии, да?”

Мал закатил глаза.

“Ненавижу тебя.”

“Да, точно. Я помню, что облекать слова в форму, прямо противоположную подлинному положению вещей — это любимая человеческая игра.”

Малатеста не выдержал и усмехнулся.

“Ну да. На том стоит вся цивилизация, что уж…”

“Может. Но я тут подумал и решил: если ты не хочешь поучаствовать, то поболтаю с ними я.”

“Нет!”

Малу отчаянно хотелось добавить ещё несколько непечатных выражений, но Двадцатый слушать не стал: в тех редких случаях, когда на симбиота накатывала жажда самостоятельности, остановить его было практически невозможно. Вот и сейчас он выпустил щупальца, наспех сотворил себе нечто вроде головы и радостно заявил:

— Здравствуйте, гуманоиды! У меня для каждого из вас две новости, хорошая и не очень. С какой начинать?

Тишина повисла очень красноречивая.

— Твою мать, — сказал Ал.

Вика была куда более разговорчива: пару раз хлопнув глазами, она выдала такую семиэтажную конструкцию, которая даже много чего повидавшего в этом смысле Мала заставила удивиться. И запомнить некоторые моменты на будущее.

— Где настоящий Владимир? — спросила леди в итоге своего монолога.

— Мы его съели, — сообщил Двадцатый гордо.

— Он был мой!

— Общая добыча, кто успел, тот и съел. Правило естественного отбора. Так? Мы успели. И знаешь, что это значит?

— Да, — сухо ответила она. — Что больше десятка лет моей работы коту под хвост… Точнее, грёбаному мутантскому уроду в глотку.

Вот. И совсем не обидно. Он этого и ожидал, так?

— Во-первых, мы не урод, а идеальная форма жизни, — ни на секунду не смутился Двадцатый. — А во-вторых ты ещё не поняла лучшую часть: всё, что было в голове Владимира, есть теперь в нашей голове. Хочешь это получить? Иди за нами.

Мал охренел. Но, при всём при этом, не мог не признать: Двадцатый был неповторим.

Возможно, он в конечном итоге слишком много общался с Деймосом.

Вика и Лёха смотрели на Мала так, как будто у него выросла вторая голова… Ладно, допустим, у него действительно выросла вторая голова. С ним такое бывает, ничего не поделаешь. Но это что, повод так пучить глаза? Уж они-то за свою биографию должны были встречаться и с Эймами типа симбиот, и с хостами, захваченными Амо. Тогда почему они так удивлены?..

Хотя, если подумать, возможно, именно поэтому у Бобра такое выражение лица.

— Значит, ты подчинил себе носителя? Ты контролируешь тело?

Мал не удержался и фыркнул. Двадцатый тоже рассмеялся.

— Э нет, — сказал он. — Мы контролируем. Вдвоём, он и я. У нас колония!

— Но это же невозможно… — пробормотал Бобр.

— Ещё как возможно! — возмутился Двадцатый. — Что тут такого странного?

Мал в жизни не признался бы в этом вслух, но он испытал настоящее удовольствие, созерцая выражение искреннего удивления на их лицах.

Строго говоря, это действительно было странно. Обычно в паре хост-симбиот действительно руководил кто-то один. В случае с полноценным Амо, даже оторванным от колонии, верховодил всегда Амо. В случае же с Эймами-симбиотами всё было не так однозначно.

Тут нужно заметить, что раса Амо была шедевром, как минимум с точки зрения биотехнологии и генетики. Это необычное творение создали представители одной из самых развитых рас, которые только знала условно освоенная Вселенная. Каждая клетка организма Амо является потрясающим сочетанием биотехнологий, лабораторией в миниатюре, аналитическим центром со способностью к потрясающим преобразованиям. Амо могут крайне достоверно анализировать, имитировать и изменять практически любых живых существ. И, как ни странно, в конечном итоге Амо оказались намного умнее своих хозяев, пережив их на много тысячелетий вперёд.

История Амо — оружия, уничтожившего своих хозяев — на взгляд Мала, просто обязана была научить генетиков Альдо хоть чему-нибудь. Увы, всё, их великих мыслительных способностей хватило только на тезис: “Мы хотим использовать эти гены!”

Гении, что уж.

Разумеется, к колониям Амо им хватало ума не соваться. Но вот одиночки, оказавшиеся вне закона и защиты колонии, порой использовались для экспериментов.

Главная проблема альданцев состояла в том, что создатели Амо были… как бы так сказать… раз в сто умнее. А для того, чтобы правильно внести изменения в чьё-то творение, надо для начала понять, как оно устроено. У них не получилось. Всё, на что их хватило — вырастить ущербных, неполноценных недоамо, которые не смогут подавить волю хоста и не смогут без него жить.

Так, собственно, и получились Эйм-ы класса симбиот.

То, что Двадцатый имел довольно много собственной воли, действительно было довольно… необычно. Впрочем, как и всё в тандеме. По идее, у Мала, как у хоста, должны были быть подавлены многие ментальные и когнитивные функции. Но Двадцатый восстановил их ему, полностью, используя свои клетки. После он объяснил, что “решил, что так будет правильно”.

Так что, не то чтобы они были совсем стандартными. Но всё же настолько изумлённых взглядов не заслужили.

— Твою мать, — повторил Ал.

Мал просто не мог не воспользоваться таким шансом.

— Тебя заело? — поиграл бровями он, выдав лучшую свою усмешку. — Ещё пять минут назад ты был красноречивее. И вроде как даже со мной флиртовал. Вы оба, собственно. Что, неужели вы больше меня не любите? Какая жалость.

— Оу, — протянула Вика, — а что, ты готов предложить мне ксенопроцедуры?.. Или в данном случае обращение на “вы” предпочтительнее и точнее?

Мал замялся, представив себе ксенопроцедуры в подробностях, чувствуя, как поднимается настроение — и кое-что другое вместе с ним.

Двадцатый мяться не стал.

— Мы всегда готовы предложить тебе ксенопроцедуры, — сказал он. — Качественно и совершенно бесплатно.

Лёха заржал.

— Даже так? — уточнила Вика. — Как интересно, однако… Даже бесплатно? Лестно... Вообще должна сказать, что я видела много мужчин и у них много чего выпирало. Но впервые эта самая выпирающая часть меня соблазняет такими предложениями. Право, даже не знаю, как реагировать.

Мал изо всех сил надеялся, что не покраснел.

— А как реагировать? Ты можешь согласиться, — "тонко" намекнул Двадцатый. — Если мы сольёмся, я смогу показать тебе всё, что было в голове Владимира.

Вика выглядела совершенно изумлённой и явно не знала, что сказать. У Лёхи таких проблем не было: он расхохотался, насколько хватило задора и воздуха, а потом сказал:

— Итак, господа и дамы, у нас в наличие небольшая неловкость. Мы, конечно, можем и дальше притворяться, что на полном серьёзе собираемся друг друга убивать, но будем честны — все главные актёры этой пьесы откровенно фальшивят. И это я уж молчу о том, что система перегружена вирусами и имеет все шансы слететь на хрен, у нас у всех есть запас кислорода и личные энергетические щиты, а возможная драка при таком раскладе имеет все шансы разворотить мой корабль. Ну да, параллельно прикончив всех гражданских и оставив потенциального победителя в объятиях моего бывшего собутыльника. Вы за? Я вот не уверен.

Вика задумчиво склонила голову набок. Мал готов был поклясться, что параллельно она считывает данные со своего вируса, чтобы убедиться, как идёт взлом.

По секрету: взлом застопорился. Как и попытки Бобра вычистить систему. Потому что они все были, конечно, хороши, но Деймос — это просто Деймос. Он сам, если подумать, как ходячий вирус. Неудивительно, что ему отлично удавалось клепать что-то себе подобное.

Вика попыталась уронить на них с Ал-ом потолок. Мал заблочил команду и решил вернуть воздух в комнату. На яростный взгляд дамы он только плечами пожал:

— Извини, дорогая. Тут мы тоже тебя обошли.

Мелочно, но что поделаешь? Мал обнаружил, что ему очень нравится наблюдать, как Вика злится.

Ей шло.

Бобр пару минут понаблюдал за ними, как будто хотел решить многоступенчатый математический пример, а после хмыкнул.

— Экая ты живучая тварь, Эйм, — протянул он. — Мне нужно время, чтобы понять, как тебя прибить. И вы, леди… Можете попробовать мне отомстить за поруганную честь королевы — и мы проверим, как у вас это получится. Но предлагаю со всеми этими мелочами разобраться по ходу дела. Звучит как план, так? Только есть один нюанс: куда лететь, выбираю я.

— Это вряд ли, — тут же влез Мал.

— Серьёзно?.. Слушай, я же могу пойти и сейчас рассказать всей гоп-компании, что это ты взорвал станцию. В этом случае тебе никакие навороченные вирусы не помогут.

— Вариант, — усмехнулся Мал. — Но ты вот точно знаешь, куда лететь? Где искать мистера Э., который украл твоего бобрёнка? А я знаю. К тому же, я знаю ещё кое-что. Видишь ли, Бобр, твой хозяин заказал тебя и твоих отпрысков. Если ты сейчас сунешься в знакомые локации, умрёшь.

По самодовольно-ехидному лицу Ал-а впервые пробежала волна искренних эмоций.

— Ложь, — сухо сказал он.

— Думай, что хочешь, — пожал плечами Мал. — Но я был в голове у Владимира, и ты — его заказ.

— Ложь, — рыкнул Ал, похожий на подобравшегося хищного зверя. — В какую игру ты играешь?

— Не ложь, — выдала Вика вдруг. — Ты был заказом Владимира, это факт.

Лёха насмешливо оскалился.

— Ну конечно я в это поверю — раз ты сказала! У меня же так много причин верить тебе, правда?

Она на это только усмехнулась.

И опустила оружие.

— Вот что, мальчики, — протянула она. — Не знаю, как вам, а мне уже стало интересно. Вы так соблазнительно описываете ксенопроцедуры, что не устоять… Ну, это помимо всех прочих профитов, конечно. Я согласна полетать в этой вашей варежке, да и встретиться с мистером Э. тоже не отказалась бы. Будем считать, что мне таки захотелось поучаствовать. Потому… как тебя на самом деле, кстати? Эйм номер?..

— Малатеста. Меня зовут Малатеста, — заявил Мал с достоинством. — Очень приятно.

Бобр с Викой переглянулись.

— О, взаимно… Не Сигизмундо, по крайней мере?

— Нет. Просто — Малатеста. Можно Мал.

— Что же… Мал. Ты можешь называть меня Джин.

— Леди Джин?

— Просто Джин в данном случае уместней, я полагаю… Возможно, нам действительно стоит поработать над этим вместе. Потому что, кажется, в конечном итоге у нас троих, как ни странно, есть одна-единственная общая проблема.

— Ты имеешь в виду…

— Нового министра ЗС, одного из главных кандидатов в премьер-министры на следующих выборах, человека идеальной репутации, чистой совести и высоких моральных принципов Джереми Эдейла? О да.Определённо, я подразумеваю именно его.

Бобр прищурился.

— И у тебя есть реальные доказательства, что он заказал смерть мою и детей?

Джин передёрнула плечами.

— Ничего не знаю насчёт детей, извини. При всём уважении, я даже понятия не имела, что тебе подобные способны размножаться — спасибо за интересные новости, кстати. Но по поводу заказа на твоё убийство у меня определённые доказательства действительно есть. Ты бы и сам добыл их, в принципе, если бы не был эмоционально скомпрометирован. Для кого-то вроде тебя, уж извини, они на поверхности. Относительно, конечно, но ничего невозможного.

Бобр мрачно посверкал глазами, после тихо ругнулся — и тоже опустил оружие.

— Мой сын жив? — спросил он коротко.

Мал припомнил эпичные пьянки, которые “похищенный” бобрёнок устраивал в корпоративном пентхаусе, и немного страдальчески вздохнул.

— Все твои сыновья живы, насколько мне известно, — а ещё все пошли в тебя. — И вполне здоровы.

Бобр, который некоторое время внимательно всматривался Малу в лицо, пробормотал:

— Я об этом пожалею.

— Это стоит понимать как “да”? — уточнил Мал.

— Это стоит понимать как “Я за тобой слежу”, — буркнул Лёха.

— Ну, мы все друг за другом следим, — хохотнул Мал. — Работа у нас такая.

Джин усмехнулась. Лёха прищурился.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, мы летим вместе. А что нам делать с прицепом? И как хотите, а моллюсков я на опыты не отдам.

— О, гляньте-ка, кто тут корчит из себя моралиста… — протянула Джин. — Всю жизнь работал на Эдейла, а теперь вдруг не отдашь моллюсков? С чего бы?

— А мне, может, Персик понравился, хочу, чтобы он со мной этим занялся… как вы там это называете… ксенопроцедурами, — выдал Лёха ехидно. — И вообще, мадам, в этом конкретном помещении судить некому и некого, вам не кажется? Ваше начальство тоже не летает с цветочка на цветочек, собирая нектар. Так что разговоры о морали за дверь, идёт?.. Но моллюсков таки не отдам. И всё.

— Я тоже не горю желанием их отдавать, — ответила Джин раздражённо. — Я не садистка, ради всего разумного. Но будьте реалистом: они закончат либо в лаборатории, либо в зверинце какого-нибудь богатого коллекционера, либо в заведении для любителей… скажем так,особенно интересныхксенопроцедур. Таковы реалии.

— Да, есть такое, — заметил Малатеста. — Но не волнуйтесь, я знаю, где найти им работу.

—Работу.

— Да.

— Моллюскам.

— Да. Они потенциально не самые плохие псионики, так? Псионикам всегда есть работа. Собственно, буквально недавно я видел вакансию для таких ксеноспециалистов в межпланетной корпорации “Марс”.

— Наверняка бордель. У “Марса” полно этого добра.

— Уверен, что нет. На сто процентов.

— Даже на сто?

— Да, — уверенно ответил Малатеста. — У меня есть связи. Собственно, там есть вакансии и для докторов, если они после всего этого веселья не захотят работать на начальство. Но тех, кто захочет, мы таки подкинем на станцию…

— В объятия Боречки? — Джин была настроена скептически. — Этот кусок говна сделает всё, чтобы спасти свою задницу. Я знаю этот тип.

— О, так вы же не знаете лучшую часть! — вмешался радостно Двадцатый. — Вот вы любите двухмерные фильмы про пришельцев времён ранней космической эпохи?..