11

Андрей

Через сорок минут, когда они с мармышкой выпили всю минералку и слопали все мандарины, лифт наконец вздрогнул… и поехал. Почему-то вниз.

Плевать, пешком дойдёт, и даже с ёлкой. Только бы уже выйти отсюда! Так недолго и клаустрофобию заработать.

— Ёпсель мопсель, вот счастье-то… — вздохнула соседка, улыбаясь и вскакивая с пола. — Свобода попугаям!

— Что это за выражение такое? — не выдержал Андрей.

— Какое? Про попугаев?

— Нет. Ёпсель этот… мопсель.

— А-а-а… Понятия не имею. Так моя бабушка говорит, — пожала плечами мармышка, и тут двери лифта разъехались, впуская внутрь аромат дешёвой водки, сигарет и застарелого пота.

— Ага! — воскликнул мужик, стоявший возле лифта, и улыбнулся не слишком белоснежной улыбкой. Видимо, так «приятно» пах именно он. — А вот и наши застревашки! С Новым годом, мля! Как Новый год встретишь, так его и пров-в-ведёшь, так что я ж-ж-желаю вам, мля, не застревать больше!

И громко икнул.

— Спасибо, — сказала мармышка. И, подумав, добавила: — Мля.

— Не за что! Куда вам там надо было? Езж-ж-жайте! Лифт работает!

Андрей покосился на соседку, а она на него. С опаской.

— Нет, спасибо, — пробурчала мармышка.

— Мы пешком, — добавил Андрей.

Мужик заржал.

— Прав-вильно! Бережёного бог береж-жёт! Ну, бывайте. Не застрев-в-вайте!

Сразу после этой фразы мармышка, кивнув, стартанула вверх по лестнице. Да так шустро, словно её там кто-то ждал.

Кстати, а действительно. И как это ему в голову не пришло? У неё же парень. Или муж. А она…

Андрей кинулся за ней, стараясь не отставать.

Так и добежали до девятого этажа, пыхтя, как ёжики, и не сбавляя темпа.

— Стой! — воскликнул Андрей и схватил мармышку за рукав куртки. — Куда ты так несёшься?

— Домой! — рыкнула она, дёргая локтем. — Отстань! Получил уже всё, чего тебе ещё надо? Шоколада? Ну так нету у меня его! Мандарины были, и те все слопаны!

Честно говоря, он и сам не знал, зачем бежит следом, хватает за одежду и пытается остановить. Самого себя понять не мог.

А мармышка, всё-таки вырвавшись, поправила куртку и пошла на свой десятый этаж.

Андрей постоял, послушал, как она гремит ключами и заходит в квартиру под истошный собачий лай и ласково-восторженное: «Ты соскучился, Афоня? Бедненький мой!»

Усмехнулся.

Что ж, мармышкино имя он так и не узнал. Зато узнал, как зовут её собаку.

А это тоже… немало.