13

Андрей

Первым делом он набрал номер матери и долго поздравлял её с Новым годом, попутно уверяя, что ничего не случилось, просто глупо застрял в лифте. Мама, конечно, поохала, но постепенно успокоилась.

Потом к телефону подбежала Кариша, и Андрей минут пятнадцать слушал её восторженный щебет про ожидаемые от Деда Мороза подарки.

— Жалко, что ты не с нами! — вздохнула она в очередной раз, попрощалась и пошла спать. Карише было десять, и бодрствовать по полночи даже в Новый год ей не разрешалось.

Андрей положил трубку и, покосившись на так и не наряженную ёлку, поморщился.

Да, наверное, стоило забить на всё и приехать к матери с сестрой. Но он настолько устал и задолбался с этим ремонтом, что мечтал только об одном — выспаться. А не кататься в транспорте 31 декабря на другой конец города. Вот 1 января — другое дело, тогда на дорогах пусто и тихо…

Эгоистичный поступок, но Андрей и так мотался туда-сюда весь год. С тех пор, как в начале марта от инфаркта умер отец. Буквально за неделю до этого Андрей продал квартиру, в которой жил с Катей, и купил новую, и только собирался начать ремонт, как позвонила мама и, заливаясь слезами, сообщила, что отец умер по дороге в больницу.

Адский был год. Сначала оказалось не до ремонта, и Андрей фактически жил у мамы и сестры, путешествуя на работу в другой конец города. Потом, когда горе немного поутихло, он начал наведываться и в свою квартиру — спал на надувной кровати и потихоньку пытался делать ремонт. Однако полноценно руки дошли до этого только ближе к осени. И к концу декабря Андрей почувствовал себя рабом на галерах.

Пять дней в неделю, с девяти до шести, он пахал в офисе, пару раз по вечерам ездил к матери с сестрой, а всё остальное время тратил на ремонт. Поэтому и отказался от идеи ехать куда-либо 31 декабря — ощущал себя абсолютно разбитым. И мармышка, начавшая шутить над Андреем в лифте, только добавила масла в огонь…

Зря он так. Ведь она ему нравилась, давно нравилась, и можно было бы деликатнее… А получилось, мягко говоря, не очень.

Андрей прекрасно помнил день, когда увидел соседку впервые. Увидел — и застыл, любуясь.

Был май, и на футбольном поле во дворе соседнего дома расцвели сотни одуванчиков. Мармышка сидела на траве, окружённая ими со всех сторон, плела венок, а вокруг восторженно носился её пёс. Периодически она поднимала голову и, улыбаясь, чмокала губами, отчего пёс впадал в ещё больший восторг.

И ничего вроде особенного — обычная девушка, обычная дворняга, обыкновенные одуванчики. Но Андрей почему-то запомнил её и страшно обрадовался, увидев на следующий день в подъезде. Улыбнулся и громко сказал: «Здравствуйте!»

Мармышка мазнула по нему равнодушным взглядом, проигнорировав улыбку, которую другие девушки называли сногсшибательной, буркнула: «Здрасьте» и выбежала на улицу, утягиваемая туда своей собакой.

Было обидно. И в следующие два раза, когда Андрей здоровался с ней, а она спокойно пробегала мимо — тоже. И когда он встретил её вместе с другим парнем, тоже было обидно.

Казалось бы, радоваться надо — сегодня он ей наконец-то отомстил. Но радости почему-то не чувствовалось. Только неловкость, досада и желание повернуть время вспять.

Совсем он, что ли, спятил в этом лифте?

БУХ!

Андрей вздрогнул и покосился на потолок.

БАМ!

Что это?

БАХ!

Это она так… шагает?

БАЦ!

Точно, шагает. Специально топает, сразу чувствуется.

Может, ему тоже перфоратор врубить?

Хм… нет, пожалуй, не стоит. Если эти шаги слышит только он, то перфоратор услышит весь подъезд. Не хочется получить от кого-нибудь в глаз в первый же день Нового года.

БУХ!

Вот ведь… вредина!

Интересно, как её зовут…