22

Андрей

Ах, как сладка оказалась месть!

— Мармышка. Мартышка и мышка в одном лице. Это ты.

Она всё молчала, только глаза таращила, напоминая уже не мармышку, а какого-нибудь долгопята.

— По-моему, оригинальнее, чем твой дятел.

Она очнулась и, процедив:

— Гораздо! — бросилась на Андрея, явно чтобы выцарапать глаза или задушить.

У мармышки было несколько секунд форы, пока он освобождал руки от сумок, и она успела мазнуть кулаком ему по скуле. Но потом Андрей сжал её в объятиях и, оттеснив к стене, поцеловал.

Она укусила его за нижнюю губу, пошла кровь, и солёно-сладкий вкус заполнил рот, почему-то возбуждая сильнее. И это сопротивление — руками мармышка пыталась оттолкнуть его от себя — тоже.

Куртка чертовски мешалась, и Андрей сбросил её на сумки, не отрываясь от соседкиных губ, потом начал стаскивать верхнюю одежду и с неё, но она так вертелась, что он плюнул — и, притеснив девушку к стене как можно плотнее, обеими ладонями сжал грудь, одновременно с этим погружаясь языком в сладкий и мягкий рот.

Он и не понял, в какой момент мармышкино сопротивление превратилось в осторожную ласку. Она тихонько погладила его одной ладонью по затылку, а вторую положила на плечо, и это оказалось настолько приятно, что Андрей застонал, не отрываясь от её губ и груди с острыми сосками, которые было так восхитительно возбуждающе сжимать…

…Они даже не заметили, как двери лифта раздвинулись с оглушительным грохотом, и кто-то весело и пьяно произнёс:

— Оп-па! Интим!