31

Андрей

До метро надо было идти минут десять, и Андрей решил воспользоваться случаем, чтобы ещё хоть немного лучше узнать мармышку.

— А зачем ты оставляешь своего пса в наморднике?

Ему действительно было интересно.

— Чтобы ничего не грыз и не жрал, — ответила соседка. — Он давно отучен это делать, но всё равно бывают заскоки. Как-то раз я пришла, и оказалось, что Альфонс за весь день от нечего делать лапами разодрал пакет с кормом. Восемнадцать килограмм, между прочим! И вот это всё было на полу.

— Ему плохо не было?

— Нет. Плохо было мне, пока я это всё убирала после рабочего дня. А Альфонсу было замечательно. Съесть-то он ничего из-за намордника не смог.

— А-а-а…

— Да, я как раз тогда думала — может, перестать надевать ему намордник? А после этого случая решила — нет уж. От греха подальше. Мало ли, что он захочет слопать. Ему вон в детстве поролон жевать нравилось. — Мармышка вдруг смущённо замолчала, а потом пробормотала: — Что-то я разговорилась…

Андрей улыбнулся.

— Да ладно тебе, не замыкайся, я только рад. Значит, твой пёс на самом деле Альфонс, а не Афоня?

— Афоня — это краткое, ласкательное. Ещё Фоня. А если налопается чего-нибудь недозволенного и пукать начнёт — то вообще Фуня.

Давно он так не смеялся…

***

Анна

Оказывается, с Дятлом можно разговаривать по-человечески. Кто бы мог подумать.

Он вполне мирно и с большим любопытством расспрашивал меня про Альфонса — сначала про намордник, потом про то, как я его нашла, и уже после этой истории вдруг спросил:

— Как тебя всё-таки зовут?

Я фыркнула.

— Ты же сам сказал. Мармышка.

— Не обижайся. — Дятел явно решил подлизываться и дальше. — Я не со зла, честно. Это просто… милое прозвище…

— Ну да. А Дятел — это тоже милое прозвище?

— Э-э… — Судя по лицу, ему не нравилось, но признаваться в этом было нельзя. — Да, вполне.

— Дятел-перфоратор?

— Ну да…

— Трахатель-стахановец?

Сосед споткнулся на ровном месте, но сумел удержаться на ногах и, покосившись на меня, пробормотал:

— Это уже так себе.

— А по мне, мармышка — так себе, — отрезала я. — Не называй меня… этим.

— Тогда скажи, как тебя зовут.

Вот дура, сама себя в ловушку загнала.

— Аня.

Дятел улыбнулся очень довольной, счастливой улыбкой. Примерно такой же улыбкой улыбался мой дядя, мамин брат, когда его жена готовила ему домашние пельмени.

— А меня Андрей.

Андрей, значит…

— Дятлов?

— Нет, — и даже улыбка не померкла! — Нестеров. А ты?

— Кудрявцева.

Сосед посмотрел на мои кудри, выбивающиеся из-под шапки, и кивнул.

— Тебе подходит.

Я не стала уточнять, что стала Кудрявцевой вновь совсем недавно, после развода, вернув себе прежнюю фамилию. А до этого была Мышак.

Иначе он так хохотать будет, что точно грохнется и пропашет носом асфальт.