36

Анна

Звонок в дверь раздался в восемь вечера, когда я уже поужинала и пила на кухне чай. Пару секунд не могла сообразить, кто это заявился, а потом вспомнила про Олега.

Да уж, прям иллюстрация к выражению «прошла любовь, завяли помидоры». Не люблю его больше, не думаю о нём, даже забыла, что приехать должен.

Встала из-за стола, пошла к двери, возле которой уже погавкивал и вилял хвостом Афоня. Щёлкнула задвижкой… и застыла, наткнувшись взглядом на здоровенный букет из роз. Моё любимое сочетание — белые пополам с красными.

Это точно не к добру.

За букетом обнаружился сияющий улыбкой Олег.

— Привет, Анютка! С наступившим! — сказал он жизнерадостно и протянул мне букет.

— Спасибо, — ответила я, принимая этот «подарочек». Ну не швыряться же цветами бывшему мужу в лицо? Да и не заслужил пока вроде. — Заходи. Вон тапки стоят.

Пока Олег переобувался, я вернулась на кухню, поставила цветы в вазу. Да, когда-то пищала бы от восторга, а теперь только недоумеваю и настораживаюсь. Впрочем, оно и логично — бывшие мужья таких букетиков дарить не должны. Не бывшим жёнам по крайней мере точно. Как там его новую пассию зовут-то, дай бог памяти… А, да какая разница? Хоть Декабрина.

Мои мысли прервал по-прежнему бодрый голос Олега.

— Накормишь меня? — поинтересовался он с порога кухни и улыбнулся во весь рот. Я на секунду обалдела.

— Накормить?

— Ну да.

И смотрит так… Хм. Может, мне развод приснился, и мы с Олегом никуда не расходились, а просто он был в командировке?

Я посмотрела на свою правую руку, точнее, на безымянный палец. Кольца не было. Значит, не приснился.

— Слушай, — я решила быть вежливой, но непреклонной, — спасибо тебе, конечно, за букетик…

— Я помню, что это твои любимые цветы, — сказал Олег таким тоном, словно помнить о подобном — подвиг. Мужики… Я ведь помню его любимые фильмы, книги, размер его одежды и обуви. Но это же ерунда, правда? То ли дело — он!

— Угу. В общем, спасибо, но кормить тебя теперь должна другая женщина. Бери то, что хотел взять, и дуй к ней.

Нет, всё-таки не очень вежливо получилось.

— Ладно тебе, Анютка, — протянул Олег. Лицо его чуть помрачнело, но всё ещё было довольно-таки бодрым. В отличие от моего — я хмурилась. — Я же чувствую, чем пахнет тут у тебя, а я весь день не ел. Тебе жалко, что ли?

— Нет, мне не жалко. Но…

— Да ладно тебе, — повторил бывший муж ещё раз. — Ты вкусно готовишь, я учуял и… Котлеты ела, да? Ну поделись!

Вот же наглец. Впрочем, чему я удивляюсь? Олег всегда был таким, и когда-то мне это даже нравилось.

— А почему ты не ел?

Кажется, он решил, что подобный вопрос — первый «симптом» моего поражения. И наверное, он прав — мне совершенно не хотелось скандалить из-за каких-то котлет.

— Да мотался туда-сюда весь день. Дела были. И сейчас ещё надо в одно место заехать, так что поем я не скоро… Ну, Ань, пожалуйста!

— Ладно, — сдалась я. — Садись за стол, накормлю, так уж и быть.

В конце концов, это всего лишь котлеты с картофельным пюре, и лучше я ими сейчас поделюсь, чем буду препираться и выяснять отношения.

Олег, пока я разогревала еду, ушёл в комнату — искать вещи. Вернулся минут через пять, когда я уже ставила на стол тарелку с дымящимся ужином.

— Класс! Спасибо! — восхитился он, плюхаясь на табуретку, и сразу начал жадно есть. Интересно… Я помню, как Олег хвастался, что его девушка не чета мне — готовит всё, даже пельмени, хинкали и прочую лабудень, на которую мне всегда было жаль времени. — Как ты поживаешь тут вообще без меня?

Забавный вопрос. И что я должна ответить?

— Нормально поживаю, — сказала я и закинула Афоне в рот жопку от огурца, оставшуюся после моего ужина. — Не жалуюсь. А ты?

— А я с Машей разбежался, — возвестил Олег так торжественно, словно сообщал мне об окончании войны. — Пару недель назад.

Точно, Маша. Не Декабрина.

И с чего он решил мне об этом сказать? Хочет, чтобы ревновала? Бред. Мы ведь уже развелись.

Я налила себе ещё чая в кружку, сделала глоток, не садясь за стол. Мне не хотелось, чтобы это было похоже на семейный ужин — такой, как раньше, когда мы сидели здесь вместе и смотрели какую-нибудь ерунду на планшете.

Сейчас я просто его кормлю.

— Я что-то… не выдержал, — продолжал между тем вещать Олег. — Она хорошая, но… не то. И готовит так себе.

Я подняла брови и не смогла сдержаться:

— Ты же говорил, она хорошо готовит. Я помню.

— Да врал. Хотел, чтобы ты приревновала.

— А-а-а… — протянула я понимающе. — Тогда ясно. Ну, ничего. Девушек, которые хорошо готовят, на свете довольно много — найдёшь себе другую.

— Угу, — буркнул Олег, проглотил кусок котлеты и спросил: — А у тебя никого нет сейчас, Ань?

М-да… Я уже чуяла, к чему он клонит.

— Пойду я пока в комнату, — сказала я, отставляя кружку. — Ты доедай спокойно, потом бери вещи и уезжай. А то нам с Афоней гулять пора.

Альфонс, услышав слово «гулять», радостно завилял хвостом.

— Ты в десять часов гуляешь. Не ври, Ань.

Вот ни стыда, ни совести…

— Тебе можно, а мне нельзя?

— А когда это я врал?

Мне захотелось треснуть Олега чем-нибудь.

— Да хоть про эту свою Декабрину. Тьфу, Машу.

— А, — махнул рукой бывший муж, — фигня. Не считается. Выдал желаемое за действительное, чуть преувеличил, подумаешь.

— Ясно, — я фыркнула. — Когда я выдаю желаемое за действительное — это враньё и порицается, а когда ты — подумаешь, чуть преувеличил.

— А ты не передёргивай.

Как я с ним пять лет жила? Где были мои мозги, в какой Караганде?..

Неужели и правда — любовь настолько слепа, глуха, да ещё и глупа, как пробка?

А говорят «божий дар»…

Какой же это дар! Самое натуральное наказание.