Глава 47 Об опасностях эвакуации
Держусь от греха подальше, но стараюсь не терять его из виду.
Николай почувствовал, как меняется энергетическое поле вокруг. Аномалия, до того дремавшая, пришла в движение. И это было нехорошо.
Очень нехорошо.
Что бы ни происходило, это началось.
— Так, девонька… — голос деда отвлекал. — Теперь касаемо твоей матушки…
Ведьма напряглась.
И… Николай взял её за руку. Просто, чтобы поддержать. И чтобы успокоить. Он бы сказал еще, что деда не стоит бояться. Опасаться — да, разумно, но бояться… он не такой и страшный.
— Оно, конечно, пока по верхам… уж больно мало времени, но что есть… история действительно мутная. Протоколы пустое… на редкость пустое… скажи, а твоя… родственница не упоминала о продаже камней?
— Нет, — ведьма стиснула пальцы и посмотрела с тревогой.
— Гм… а браслетов было два или один?
— Один.
— Точно?
Ведьма кивнула.
— Точно, — сказал за неё Николай.
— Вы думаете…
— Я думаю, что тут не обошлось без твоего батюшки… уж прости.
— Я… понятия не имею, кто… я… долго думала, что вообще… — она запнулась. — Что он умер. Или уехал. Или… потом, как стала старше, что просто случайная связь. Бывает же.
— Бывает, — согласился дед неожиданно мягко. А Николай сказал:
— Кровь отправляли. На анализ.
— Куда?
— Так… по дядюшкиной линии…
— Ага, еще не оставил своего, поганец этакий… мало ему досталось, — проворчал дед. — И что?
— И ничего. Не вернулся пока. И телефон недоступен.
— Как не вернулся? Игнатка же ж сказал, что на месте, вышел от… часов пару как. Должен был бы добраться.
Плохо.
Очень плохо.
Настолько, что…
— Кто из наших на тебя работает? — Николай прислушался к изменениям. Тьма… тьма шептала, пока беззвучно, жалобно, словно просила защитить её от людского произвола.
— Николаюшка…
— Деда, тут все… плохо. Подозреваю, что нас выбрали на роль жертвы. И хотелось бы знать, на кого можно рассчитывать.
Дед понял все быстро и сразу.
— Ирбис.
— Понятно, — Николай попытался зацепить тонкий почти детский голосок. У него всегда выходило разговаривать. Иные норовят подчинить, видя в том задачу некроманта. И выходит, конечно.
Но всегда лучше разговаривать.
— Уходите оттуда.
— Будет прорыв, деда, — вздохнул Николай. — И… даже если уйдем, то все равно будет.
— Мои люди недалече…
— Все одно не успеют. Как и Беломировы… те, кто… кто еще знает, где Беломир служил?
— Так… никто. Он не особо… даже я не сразу узнал. Уже потом, после скандала, когда пытался привести этого засранца в чувство, тогда и велено было оставить.
— Кем?
— А кто мне повелеть может, внучок? — мягко поинтересовался дед. — Но… люди его точно быть должны, что хорошо. И тот, кто игру затеял, о том не ведает. Тоже хорошо. И про Игнатку…
— И что ты ему приказал?
— Наблюдать. Не вмешиваться без особой нужды. Беречь кровь. Любой ценой.
Дышать даже легче стало.
Немного.
Если дедов Игнатка и вправду той, иной, крови, то справиться с ним будет непросто. Если только… если только его не ждут.
Тьма заплакала.
— Хорошо… то есть плохо… так, дед, если вдруг… маму береги. И сестер.
— Николай!
— Цыц, дура, не мешай… сберегу, уж будь уверен.
— И не смей их душить!
— Задушишь вас, как же… — проворчал дед. — А ты, засранец, только попробуй преставиться. С того света достану!
— Это вряд ли. Я некромант.
Голос тьмы теперь звучал явственно. И был обиженным.
Тише, девочка… тише. Я выслушаю. Все выслушаю.
— Что? — шепотом спросила ведьма. И Николай покачал головой.
— Ничего, и на некроманта управа найдется, — заявил дед решительно. — А ты давай там… не дури.
Николай хотел бы не дурить.
Но тьма волновалась.
Это неправда, что она безразлична. Нет, она полна переживаний и слез, боли, собранной по крупицам, отданной людьми, но никуда-то не исчезнувшей. Она хранит в себе последние вздохи и страх перед смертью. Удары сердца, которое не желает останавливаться.
Горячечный шепот.
Она готова отдать, но… кому?
— Надо идти, — Николай знал, что нужно делать, но знание не успокаивало.
— Что вы… — голос деда донесся издалека.
— Если все так, то… шанс один. Забрать артефакт до того, как они попытаются его подчинить. Ты сможешь.
— Я… попробую, — сказала ведьма жалобно.
— Сможешь.
И тьма зашептала, что да, что сможет, что… давно пора. Её ведь звали. Давно-давно. Звали-звали, а она все не шла. Другие шли, которые нужны не были, а она — нет. И…
…рука холодеет. И пальчики подрагивают.
— А если… если вы ошибаетесь?
Тьма не способна на ошибку.
Тьма знает точно. Нужно лишь ей поверить. Если духу хватит. У Николая хватит.
Это неправда, что злодеи не испытывают сомнений. Вот Александр Потемкин испытывал. Правда, следует сказать, что злодеем он себя не считал, хотя сполна осознавал, что скоро им станет.
С общепринятой точки зрения.
Дед с хрипом поднялся.
— Сиди, — попытался урезонить его Александр, но дед лишь отмахнулся. Он давно привык решать все сам. И ныне вот, тяжко опираясь на трость — непростую трость, — ступал. Ноги в мягких тапочках скользили по темному камню беззвучно. Да и двигался он пусть тяжело, но так, что сомнений не оставалось — устоит.
— Этот твой… сделает, как надо?
— Сделает.
— Точно?
— Деваться ему некуда, — сказал Александр, осторожно приблизившись к деду. Тот покосился, но гонять не стал. — Крови он точно не боится. Проверяли.
Дед нежно провел по расписанной рунами стене.
— Кто бы мог подумать… — сказал он шепотом, и шепот этот утонул в полумраке. Дед давно уже плохо переносил яркий свет.
И шум.
И… ему бы помереть лет этак десять тому, а лучше двадцать, если не сто, унеся с собой ту самую тайну, которая вот-вот испоганит жизнь Александра. И бьется мыслишка, что отступить не поздно пока.
Да, кое-что сделано, но к этому, сделанному, он, Александр, отношения не имеет.
А к тому, что произойдет…
Дедова рука вцепилась в ухо и повернула.
— Ай…
— Опять сомневаешься?
— Сомневаюсь, — доказывать, что дед ошибся и никаких-то сомнений он, Александр, не испытывает, было бесполезно. Вранье дед чуял.
— Чего?
— Да… зачем оно нам надо? Оно ведь… оно не наше! И переподчинить… если и вправду артефакт такой мощности, то у нас просто не выйдет! А стало быть, угробим тучу народу и… чего ради?
— Чего ради? — прошипел дед.
— Да! А если… если кто узнает? Проклятье… да я не понимаю, как вообще дал себя во все это втянуть! — он вцепился в волосы. И получил по рукам. Тростью.
В голове загудело, то ли от удара, то ли от силы, трость наполнившей. Та, сменившая изрядное количество хозяев, давно уж напиталась тьмой до самого края. Если тот существовал.
— А ты как думал, внучок? — издевательски поинтересовался дед. — Силу получить? И дальше что?
— Я…
— Бесполезное поколение. И твой отец таким же был. Только и годны, что баб портить и брехать… брехать вы всегда горазды. А вот думать… — навершие трости ткнулось в лоб. — Не дети, а сплошное разочарование…
Спорить расхотелось.
Александр вспомнил, что происходило с теми, кто разочаровывал деда. Благо, матери он позволил умереть тихо, а вот отец…
Колени подкосились.
По спине побежали ручейки пота.
И во рту появилась знакомая сухость. Надо… надо слушать деда. Дед ведь… он мог бы избавиться от Алексашки, или хотя бы просто отослать куда, как порой случалось. Но не стал. Разглядел что-то, одному ему понятное.
Выбрал преемником.
Не стоит разочаровывать.
Опасно разочаровывать.
Он… он и не будет. В конце концов, он никого не тронет, он…
— Бестолочь… — проворчал дед и вцепился в руку. — Но многого от тебя не требуется. Всего-то проследить, чтобы этот недоумок не напортачил. Пусть выпускает силу, а потом…
…силы понадобится много.
Очень много.
И от одной мысли о грядущей гекатомбе замутило, но Алексашка лишь склонил голову. И… и дед прав, некромант этот, возомнивший вдруг себя равным лишь на том основании, что ему повезло найти подходящее место, тоже станет неплохим источником.
Как и…
Он помог старику опуститься в инвалидное кресло.
— Не подведи меня, Сашенька, — сказал дед, глядя в самую душу. — Запомни, что бы мы ни делали, мы делаем это во благо рода!
Алексашка кивнул.
— И когда ты займешь мое место…
…впервые, пожалуй, появились сомнения, что это произойдет, но Алексашка опять кивнул.
— …ты продолжишь делать все, чтобы род Потемкиных процветал!
Куда ему деваться?
Даже у злодеев есть обязательства.
— А пока иди… времени и вправду не так, чтобы много… приведи своего приятеля. И девку тоже… девка хорошая, женить бы тебя, но, боюсь, не выйдет… со жрицами добром надобно договариваться, а какое уж тут добро.
Дед махнул рукой и громче сказал:
— Иди уже, не заставляй ждать!
Алексашка и послушал.
Он вышел из пещеры, едва не столкнувшись с одним из тех, кто вечно стоял подле деда. Огромный безмолвный человек, лица которого не получалось запомнить, хотя однажды Алексашка нарочно пытался. И память у него неплохая, но вот ведь…
…от человека тянуло смертью.
И человеком-он в полной мере не был. Но…
…а если деду артефакт для другого нужен? Эту мысль Алексашка позволил себе уже снаружи, когда вдохнул сыроватый ночной воздух. Он-то и вымел из головы страх, зато породил сомнения.
Если дед вовсе не собирается силу передавать?
Если…
…он, Алексашка, тоже может стать хорошим источником, который даст старику еще пару лет жизни. А если с артефактом у него выйдет, то…
По спине вновь поползли ручейки пота.
Нет уж.
Он… он, может, и не светоч мысли, да и вовсе некромант посредственный… не его вина, что род слабеет, да… но… и убить себя Алексашка не позволит.
Именно так.
Он бы ушел, появилась этакая глупая мысль, но за спиной вдруг выросла серая громадина и тихий бесцветный голос сказал:
— Господин велел помочь.
— Тогда… помогай, — Алексашка заставил себя улыбнуться. Пожалуй, это первое, чему он вообще научился: улыбаться.
Что бы ни произошло, улыбаться. Даже если мутит от страха. И сейчас помогло. Кажется. По этому не поймешь, поверил ли он улыбке.
— Знаешь, где они? Тогда веди, что стал столбом… и постарайся без крови. Нам вся пригодится.
Чужаки пришли в деревню из леса.
Сперва-то никто и не понял, что происходит. Во всяком случае, Олегу хотелось думать, что не понял не только он. Ибо когда дверь вдруг распахнулась, он просто удивился.
А потом на пороге появился человек в камуфляже и сказал:
— На выход.
В руках человека был автомат, а над макушкой его мерцало марево защитного купола. Олег моргнул, понадеявшись, что ему просто-напросто мерещится, но…
Ирина Владимировна молча поднялась.
— И не дурите, — добавил гость.
Лицо его было закрыто зеркальным забралом шлема. Но вот руки лежали на оружии так, что становилось ясно: человек этот точно знает, как с оным обращаться.
— Что происходит, — ровным тоном поинтересовалась Ирина Владимировна.
И как ни странно, ответ она получила.
— Эвакуация. Высокая вероятность прорыва. Вещи оставьте. Некогда.
На улице…
Грузовики.
Военные. Широкие колеса. Тот же камуфляж. Высокие борта. Откуда взялись?
— Не верю я им, — тихо произнесла рядом медведеобразная старуха. — Небось, придумали, чтоб из домов да повыгнать…
Меж военными суетился худощавый тип в костюме, который, в отличие от военных, лица своего не скрывал. И голос его звонкий разносился над деревней.
— Прошу сохранять спокойствие! Проходит спасательная операция! Прошу…
— А кто беспокоится-то? — ответили ему.
К грузовикам потянулась вереница людей. Растерянных. Злых. Но паники Олег не увидел. Скорее некую деловитую готовность действовать. Правда, пока не ясно, как именно.
Его подтолкнули в спину.
Военная… операция?
Но почему вот так?
Где знаки различия? Где командир? Где хоть кто-то, помимо этого вот цивильного, что трясет пачкой бумаги да скороговоркой зачитывает выдержки из Уложения. Правда, опять, в суете этой не понятно, какого именно…
— Вам туда, — тот военный, что стоял за спиной Олега, указал на второй грузовик, стоявший чуть в стороне.
Инга вцепилась в руку.
— Погодите, мне надо найти…
— Потом. Времени нет, — путь преградил еще один с автоматом. И тут же рядом оказался гражданский.
— Просим проявить благоразумие! Не стоит создавать…
— Никто ничего не создает, — Олег стряхнул его руку, а вот Ингу удержал. Не хватало ей еще перенервничать.
…и с папашей её он найдет способ разобраться.
Потом.
— …проследуйте на указанные места…
Олег огляделся.
И все-таки… что-то здесь не нравилось, причем категорически. А первый грузовик уже зарокотал. И голос мотора разорвал ночную тишину.
…а ведь он не слышал, когда грузовики приехали. Стало быть, под защитой передвигались? Почему?
— Прошу, — гражданский потянул Олега к машине. — Умоляю вас, времени немного, вот-вот случится прорыв…
— Олег, — тихо произнесла Инга. — Эвакуируют всех и…
И из грузовика выглянула Ксения.
— И вы тут? — спросила она.
А Ингу уже подсадили, и Ксения помогла ей забраться наверх. Там было не то чтобы людно. Олег узнал и хозяйку свою, что устроилась подле знакомой, которая так и держала в руках тяпку, да на прочих поглядывала хмуро. Рядом присела женщина того бледного слегка заморенного вида, который навевал мысли о непростой судьбе и жизненных тяготах. За нею сгорбился вовсе старик.
Сидели на тюках.
И давешний военный, заглянув внутрь, сказал:
— Держитесь, сейчас пойдем.
Рядом сжала руку Инга. И другую — Ксения.
— Я папу не нашла, — жалобно сказала она. — И Игорька тоже нет…
— Все будет хорошо, — Инга погладила её по руке. — Может, в другой машине едут. Или вовсе… они ведь из местных, тут все знают?
Ксения кивнула.
— Стало быть, могли и привлечь.
Эта мысль, кажется, совершенно успокоила Ксению. И та решилась-таки посмотреть на Ингу.
…надо будет рассказать.
Про ребенка.
И вообще про все. Разве что кроме того, что Инга убить его думала. Это дело их личное. Думала да передумала. С кем не бывает.
— Все, успели, — последним в грузовик забрался тот самый гражданский, который так и не выпустил бумажек. — Сейчас доедем, разместимся… пересчитаемся. Вы уж извините…
Он пригладил встрепанные волосы.
— Просто… пришлось все в спешке делать, вот немного и выглядит…
…неправильно выглядит.
Категорически.
Олег опустился на тюк с чем-то мягким. Огляделся.
— Врешь, — прогудела старуха с тяпкой.
— Я? Простите… но необходимость и вправду… по тревоге подняли, а меня…
…по тревоге?
И где они стояли, эти грузовики? Инга ехала со стороны города, должна была бы приметить. Или… ладно, допустим, есть где-то поблизости военная база. Но почему тогда не предупредили население? Чего уж проще, старосту набрать или кого из местных, благо, есть телефоны.
Оповестить.
Дать время собраться. Подготовиться.
А они…
— Вы уж извините… — вновь сказал гражданский, и что-то неуловимо изменилось во взгляде его. А по нервам резануло ощущение грядущей беды. Но гражданский наклонился, выпустив бумаги, и те разлетелись по полу грузовика, чтобы, соприкоснувшись с ним, обратиться дымом.
Белым густым дымом.
Кто-то охнул и… Олег попытался усидеть. И не дышать. И подняться даже успел, но получил тычок в бок, от которого подкосились колени, и он рухнул, прямо в этот дым.
— Так-то оно спокойнее будет, — проворчал гражданский и крикнул кому-то: — Трогай, давай, а то господин будет недоволен…