Глава 15. Порочные эгоисты

Фил

Алиса воодушевлённо рассказывает, какая красивая свадьба была на прошлых выходных в их ресторане и что нет ничего прекраснее, чем выходить замуж на райском острове. Однако половину её рассказа я прослушал, потому что не мог выкинуть из головы произошедшее между мной и Кирой в купальскую ночь.

Я был настолько возбуждён, что прежде чем вернуться к своей девушке, мне понадобилось ещё двадцать минут, чтобы снять напряжение. Я как подросток закрылся в пляжном душе, чтобы выпустить из себя всё то желание, которое зажгла во мне эта славянская ведьма. После такого следовало бы признаться во всём Алисе, получить заслуженную пощёчину и оставить девушку в покое. Но я промолчал — она была в таком восторге от шоу, так красиво улыбалась, что у меня просто не хватило силы духа испортить вечер отвратительной правдой. Моё молчание затянулось, и вот мы уже сидим на очередном свидании в самом романтичном ресторане острова и обсуждаем свадьбу. Не нашу, конечно, но всё равно происходящее выглядит как сюрреалистичный бред, а ещё больше идиотизма ситуации добавляет присутствие в ресторане причины моего ублюдского поведения. Кира как вирус поражает мою душу со стремительной скоростью: вот она бросила на меня свой дерзкий взгляд, завтра — заставила танцевать, а послезавтра я уже готов умолять раздвинуть её ноги, чтобы утонуть с головой в её соках.

— А фуршет был просто невероятным, шеф сделал креветки в остро-сладком соусе, их много осталось, и мы с ребятами после смены всё съели — это так вкусно! — Алиса продолжает рассказывать, довольствуясь только моими кивками и улыбками.

Краем глаза поглядываю за спину Алисы, где через несколько столов сидит Кира с каким-то пижоном. Жертва на вечер? Бедный парень, не понимает, в какую мышеловку засовывает свою голову.

Ха-ха, какая ирония — сам бы хотел залезть в эту мышеловку и подставить все свои конечности под её острые зубки, особенно член: он, кажется, стал ярым фанатом БДСМ.

Кира смеётся… точно из вежливости, не верю я, что этот стереотипный пляжный качок ей действительно интересен — она его подцепила только для качественного и выносливого траха. Не больше. Попользуется и выбросит.

Или я просто так хочу думать? И почему я не могу быть этим трахом? Почему мы не можем заняться грязным сексом без обязательств? Очевидно, мы не нравимся друг другу, просто идеально подходим в сексуальном плане. Мы оба беспринципные и бессердечные, избалованы вниманием и оба не переживаем о чужих чувствах.

Я всегда был таким: эгоистом, ублюдком, мажором. Тем, кто пользуется и бросает, не влюбляется, не сочувствует, не испытывает вины. Был. Снова и снова я спотыкаюсь об это определение, потому что после одного события я вдруг ощутил весь спектр эмоций: вину, стыд, жгучую совесть, из-за которых жизнь стала в разы сложнее.

— Фил, что с тобой происходит? — Алиса накрывает тёплыми ладонями мои сомкнутые в замок пальцы.

— Ничего, извини, просто задумался.

— Ты не задумался, ты уже несколько дней летаешь где-то. Я просто молчала, думала, сам расскажешь, когда будешь готов.

Я тебя не заслуживаю. Беги от меня.

— Фи-и-л…

— Извини, ты права… — давлю на глазные яблоки пальцами. — Просто много думаю последнее время.

— Поделишься? — она нежно улыбается и мягко сжимает мои руки.

— Конечно, — заставляю себя улыбнуться и смотрю в сторону крытой части ресторана. — Эм… только схожу кое-куда, — подмигнув, встаю и ухожу в уборную — помыть руки и заодно ополоснуть лицо ледяной водой.

Я должен сказать Алисе, какой я скотина, дать ей возможность меня бросить и прекратить совершать поступки, не свойственные человеку, которым я пытаюсь стать. Распахиваю массивную дверь, ведущую к общей зоне с умывальниками, и спотыкаюсь взглядом о вытянутую женскую фигуру.

— Да вы издеваетесь! — срывается с губ.

Кира одной рукой опирается о столешницу с раковинами, соблазнительно склонившись к зеркалу и оттопырив задницу.

— И тебе привет, приятель, — не глядя на меня бросает Лазерная, поправляя контур помады пальцем.

— Решила сходить на свидание? — становлюсь рядом и включаю воду.

— Да, почему бы и нет, — она поворачивается и припечатывает свою попку к столешнице, а точнее — острый угол мрамора впивается в её упругое тело, и у меня во рту образуется слюна от желания впечатать её в камень ещё сильнее, а лучше ритмично вбивать в эту столешницу, пока одновременно не кончим.

— Бл*ть! — склоняюсь над раковиной и обдаю лицо щедрой порцией воды.

— Выглядишь напряжённым.

Я знаю, что кроется за этим притворным беспокойством и кошачьей грацией.

Не смотри на неё, не смотри.

— Тебе кажется, — зло фыркаю и продолжаю мыть руки, позволяя каплям воды стекать с лица по груди и далее вниз по телу.

— Как у вас дела с Алисой? Выглядите как пара молодожёнов, хоть сейчас на фотосессию в стиле балийской свадьбы.

Задорно подкалывает лиса, явно не собираясь свалить отсюда к своему павлину.

— А тебе не пора? — прерываю её стендап. — Твой ручной трахарь уже, наверное, заждался.

— Как грубо, — наигранно обижается она и отталкивается от столешницы. — Может, это мой парень, и мы тоже обсуждаем фотосессию в экзотическом стиле? — она обходит меня сзади и облокачивается уже с другой стороны, только на этот раз расстояние между нами меньше, как и кислорода в помещении. — …В стиле ню.

— Смотрю, тебе не терпится раздеться на людях, — хмыкаю, неуместно вспоминая её полностью обнажённой у того проклятого камня. И почему я не нагнул и не взял её тогда, довёл бы дело до конца — и меня бы отпустило наконец.

— Может и так, например, прямо сейчас, — она поворачивается ко мне спиной, на которой только один тонкий узелок на уровне груди удерживает топ. — Этот новый топ такой неудобный, натирает соски, хочется избавиться от него весь вечер…

Я хватаю её за руку и поворачиваю к себе, толкаю к стене и обхватываю горло рукой:

— Ты чего бл*ть добиваешься? Чтобы я трахнул тебя здесь? В туалете? Прямо пока моя девушка и твой качок сидят в зале и пьют вино? Нравится быть настолько испорченной?

— И тебе нравится, — безупречные губы растягиваются в улыбке. — Признай, хочешь этого не меньше меня.

— Таких, как ты, я уже давно не хочу, — выплёвываю в лицо и хочу отстраниться, но она хватает меня за яйца.

В буквальном, мать вашу, смысле.

Кладёт руку на член и сквозь брюки сильно сжимает — так, что хочется стонать не от боли, а от удовольствия, да ещё и просить о большем.

— У тебя стоит, Фил, — ухмылка становится шире.

— Не на тебя, — совершаю ошибку, наклонившись слишком близко к её лицу.

— Не на меня… — издевательски повторяет и начинает поглаживать. — Не мне ты хочешь всадить, верно? — ещё нажим. — Не мои стоны… — её губы оказываются у моего уха, и по телу бегут мурашки от саднящего искушения. — Хочешь слушать до утра, да, Фил? — она едва ощутимо касается языком ушной раковины, а затем силой отталкивает меня. — Пойду тогда потрахаюсь с тем, кто всё же меня хочет.

Дверь захлопывается, и я остаюсь подпирать стенку, глубоко дышу и гипнотизирую свой стояк, снова не зная, что с ним делать.