Часть 13

Глава 13

Милана очнулась уже в палате. Хоть ей было слегка сложно подняться с кровати, но она смогла набраться сил и подойти к кроватке малыша. Ее выражение лица сразу изменилось, когда она обнаружила, что там никого нет.

— Где мой малыш?! Где мой ребенок?! — она тут же стала восклицать, когда увидела пустое место в кроватке.

На ее крик тут же прибежал Вязов. Он ворвался в палату и сразу принялся успокаивать роженицу.

— Успокойтесь. Прошу вас. Вам нельзя нервничать. Вы еще не отошли от родов.

— Где он?! — она посмотрела на врача разъяренными глазами, в которых ничего не отражалась кроме боли и отчаянья. Она прекрасно понимала, что малыша нет, а значит, случилось что-то непоправимое. Все же она надеялась на лучшее.

— Ваш ребенок…, он не выжил. Приносим наши самые искренние соболезнования. Здесь, конечно, сложно что-то говорить, но мы сделали все что могли. Но обвитие пуповиной было настолько сильным…

— Ты! — она тут же схватила его за грудки с такой силой, что сама не ожидала, откуда они у нее взялись. — Ты! немедленно отдашь мне его! Или я сейчас тебя придушу собственными руками! Размажу по стенке, как таракана! Отдай мне его! Слышишь…

— Жанна! Скорее успокоительное, — все что успел выкрикнуть Вязов, будучи в ловушке у Милы. Она настолько крепко схватила его, что оторвать ее от халата врача, было практически невозможным.

Лишь когда акушерка прибежала со шприцом в руках и уколола ей, как выразился Вязов успокоительное, она ослабила хватку и прилегла на кровать.

— Вы все врете… Я чувствую. Я знаю, что мой малыш жив, и я буду его искать, — проговорила она медленно, а затем закрыла глаза и снова погрузилась в сон.

Сколько она пробыла в отключке, Милана не понимала. Сейчас ее жизнь пробегала перед глазами. Она не могла ни есть, ни пить. Она хотела лишь одного, чтобы ее малыш был рядом с ней. Ведь она отчетливо слышала его плач. Лежа на кровати, она анализировала. Даже будучи в таком состоянии, она слышала, как малыш заплакал. А значит, они просто забрали у нее его. Но зачем? Ей тут же вспомнился шикарный Мередес, который она часто видела под окнами, как своей квартиры.

Милана успокаивала себя тем, что малыш жив. Она настолько была в этом уверенна, что переубедить ее было — невозможно. И чтобы не говорил ей Вязов, ее материнское сердце подсказывало, что ребенок совсем рядом. Совсем рядом со своей мамой.

Вязов стал напротив ее кровати и, поправив свой белоснежный халат обратился к Миле:

— А если вы будете себя так вести, то нам придется вас отправить в психиатрическое отделение. Так что и до психушки не далеко. Поэтому успокойтесь и примите это. Примите, как должное. Это жизнь и она не так легка, как кажется на самом деле.

— Ни за что! Вы слышите! И психушкой меня не запугаете. Я буду бороться, бороться до конца…

Милану выписали на следующий день. За ней приехал Денис. Когда, он увидел свою жену, то сильно испугался за нее. На ее лице ничего не отражалось. Сплошная пустота. Безжизненность и отчаяние. Казалось, что теперь его жена — совершенно другая женщина. Холодная и чужая. Он заметил, как у Миланы появились седые волоски, черные круги под глазами. Теперь она постоянно ходила с опущенной головой. Ее светлые волосы свисали тонкими прядями и закрывали ее сильно измученное лицо. По всем было видно, что у нее произошла самая настоящая трагедия, с которой ей очень сложно справиться.

Он усадил ее в такси, гладил ее холодные руки. Она никак не реагировала. Она просто сидела, как мумия и смотрела, куда-то в пустоту, не отрывая своего взгляда.

Лишь когда они приехали домой, она обратилась к нему:

— Понимаешь! Они у меня его забрали! Я пойду в полицию.

Что ты им скажешь? — Денис слегка занервничал.

Так и скажу, что они у меня его забрали. Ведь я слышала, как он плакал. Я никогда не перепутаю плач своего ребенка, ни с каким другим. Ты понимаешь? Ты понимаешь, я его вынашивала под сердцем долгих девять месяцев. Я его так ждала, так…, что не объяснить, не передать это невозможно. А они отняли у меня все, понимаешь?

Денис только кивнул ей в ответ.

Давай ты отдохнешь, поешь, что-нибудь и сходим в полицию? — Денис боялся идти в полицию. Он боялся, что его могут посадить. Он понимал, что у Миланы хорошо развита интуиция, и она решила действовать в правильном направлении. Но, как отговорить ее, он не знал, поэтому решил, что в такой сложный момент, лучше ее поддержать.

— Не хочу я ни есть, ни спать и жить тоже не хочу! Я хочу вернуть своего малыша! Я хочу прижать его к груди, хочу качать на руках, хочу целовать его крохотные ручки. А они забрали его у меня. Сволочи, изверги, — Милана говорила, а из ее глаз покатились слезы.

— Милана! Нужно жить дальше. На этом жизнь не заканчивается!

Уйди! — Она оттолкнула его от себя. — Слышишь, уйди! Я сейчас же пойду в полицию. Я не могу сидеть на месте и просто ждать. Не могу и не хочу… Моя так душа болит, так болит и выворачивается наизнанку.

Тогда я пойду с тобой. Но я не думаю, что они нам помогут. Тем более на руках у нас есть бумажка, что нашего малыша нет.

Это все вранье! Это все ложь! — Милана говорила так эмоционально, что ее голос охрип.

Она медленно подошла к шкафу. Достав оттуда куртку, она начала одеваться. На какое-то мгновение ее повело, голова закружилась, и она упала на пол, потеряв сознание.

— Милана! Милана! — что с тобой. Денис сразу бросился к ней.

Он тут же пощупал пульс, так как сильно испугался за нее.

Она медленно, но дышала.

Он ту же взял ее на руки, положил на кровать и хаотично начал набрать номер скорой помощи. Хоть его пальцы не слушались, а руки дрожали, Денис смог набрать номер и дозвониться до скорой помощи. Делал он все быстро и одновременно, пока на том конце провода записывали адрес, он искал полотенце, открывал воду, чтобы хоть каким-то способом привести в чувства Милану.

Пришла она в себя, лишь после того, как Денис и положил ей на лоб мокрое полотенце.

Милана сразу медленно открыла глаза.

Денис глубоко выдохнул.

— Я так переживал за тебя. Я вызвал скорую. Мне не нравится, как ты выглядишь. На ровном месте упала. Пусть тебя еще посмотрит врач.

— Я себя нормально чувствую. Просто мне очень тяжело это пережить. Это невозможно пережить. Я понимаю, что ничего не изменить, а пытаюсь бороться. Как та лягушка, которая попала в банку со сметаной. У меня сейчас такое чувство, словно у меня вырвали сердце и сейчас там пустая дыра. Там ничего нет, — Мила говорила медленно, ее веки постоянно закрывались.

Наконец-то в дверь постучали. Денис поспешил открыть. Он открыл дверь и увидел пред собой врача в белом халате.

Врач весело прошел в квартиру и со словами: «Где же больная?», сразу направился в зал.

Милана, так и продолжала лежать на диване, прикрыв глаза.

— Что случилось? — обратился врач громким голосом к Милане.

Она тут же резко открыла глаза и даже слегка вздрогнула.

Моя жена упала на ровном месте.

Осмотрев Милану, померив ей давление и пульс, врач сделал итог:

— Давление низкое. Пульс плохо прощупывается. У вас был сильный стресс?

— Они забрали у меня моего ребенка. Сказали обвитие пуповиной. Скажите, такое бывает?

— Бывает. Редко, но бывает. К сожалению, человек не в силах противостоять силе природы. Помочь — да, но что-то изменить — нет. Хоть и сейчас наша медицина справляется с разными болячками на высшем уровне, все же некоторые сильнее и умнее нас. А если у вас забрали, но их обязательно накажут. Скажу по своему опыту — Бог шельму метит. Так что, успокойтесь, выпейте горячего чая, поспите. И со свежей головой, лишь только тогда принимайте взвешенное решение. Иначе вы просто себя угробите. А вы еще очень молоды. Вам жить, да жить и детей рожать, — речь доктора была длинной, но убедительной. Милана поверила ему.

Когда Денис, закрыл за доктором дверь, сразу сделал Милане крепкий чай и принес его в постель.

Она сделал всего пару глотков, а после поднялась с кровати.

— Ты знаешь, мне стало легче. Давай сейчас сходим, пожалуйста? Чтобы я успокоила свою душу. Мне так тревожно, что я даже не могу передать.

Спорить было с ней бесполезно. И они пошли.

Для Дениса жизнь продолжалась дальше. Он довел ее до районного отделения, а сам отправился на работу. Он боялся оставлять Милану одну в таком состоянии, поэтому решил, как можно быстрее разгрузить тяжеленные мешки и снова вернуться домой. По его подсчетам, ему хватит нескольких часов. Как раз за это время, она управится и возможно хоть как-то успокоится.

Когда она зашла в серый кабинет, заставленный большими кипами бумаг, то ее сразу поприветствовали двое. За дальним письменным столом сидела женщина в форме, а в углу крупный мужчина на вид сорока лет. Он тоже был в форме, с сильными чертами лица и легкой сединою на висках.

— Мне нужен капитан Свердлов, — тихо проговорила Милана и посмотрела в бумажку, которую ей дали при входе в отделение.

— Это я. Вы по какому вопросу?

— У меня украли ребенка… — Милана начала ему рассказывать свою историю. Она рассказывала и понимала, что если бы ей рассказали такую историю, то она не поверила. Не поверила бы в правдивость своей же истории. Когда она закончила свой рассказ, то глубоко выдохнула и снова опустила голову.

— У вас есть, какая-либо бумага подтверждающая ваши слова?

— Да, они дали мне вот такую бумажку, — Милана достала из кармана куртки справку о смерти и протянула ее капитану. Он внимательно прочитал ее, затем ответил:

— Это официальный документ, который вам выдали в больнице. С печатями и подписями. Я думаю, навряд ли кому-либо нужно забирать вашего ребенка. Понимаю, для вас это большая трагедия. Вы можете написать заявление, мы его рассмотрим, но…, скорей всего это не даст никаких результатов.

— Я догадывалась, что вы так ответите. Но за мной следили. Я даже номер машины запомнила! Возможно, это как-то поможет доказать, что мой ребенок жив!

— Хорошо, пишите! Вот вам ручка, вот вам бумага. Пишите заявление и идите домой. Если что-то узнаем, то мы вам сообщим.

Милана не помнила, как писала текс. Строчки плыли перед ее глазами, а на глазах снова наворачивались слезы. Когда она поставила дату и подпись, то громко зарыдала, едва успев прикрыть лицо руками. Она вышла из кабинета, не попрощавшись.

Свердлов тут же хотел порвать заявление, но его остановила его сотрудница.

— Стой! Дай почитать.

— Ты что не видишь, что она в истерике? Что просто не может смириться с потерей ребенка?

— Знаешь, что меня смутило в ее рассказе?

— Что? — спросил Свердлов и удивленно посмотрел на нее.

— Это то, что простая девушка рожала и наблюдалась в дорогущей клинике, где простым смертным не под силу попасть. Ты знаешь, какие там цены на роды? Я не думаю, что у нее есть такие деньги. Так, что дай сюда заявление. Отписаться мы всегда успеем. А я пойду, поговорю с ее доктором.