Часть 19

Глава 19

После ночного визита Тимофея о сне не могло идти никакой речи. Милана крутилась, вставала через каждые пять минут, подходила к окну, считала овец, делала все возможное, чтобы время хоть как-то быстрее пошло вперед. Наконец-то этот момент настал.

Она тихонько открыла дверь и выглянула из палаты. В плохо-освещаемом коридоре, где тускло и рябо светила всего одна лампочка — никого не было. Мила вышла в коридор и быстрым шагом направилась к выходу. На посту, где обычно сидит полноватая медсестра с грубым и прокуренным голосом — никого не было. Лишь только на столе лежал ее телефон, ключ и куча каких-то бумаг. Мила поняла, что она куда-то отлучилась, совсем ненадолго и Тимофей об этом знал, поэтому и сказал ей именно такое время. Возможно он сам ее куда-нибудь, например, в курилку, перебросится парами словечек.

Теперь, когда она преодолела, казалось бы, самое сложное препятствие, ей не составила особого труда выйти из отделения, прямо на улицу. Ночной, холодный ветер ударил ей прямо в лицо, когда она открыла дверь. Полная луна светила прямо над ее головой. Она огляделась и тут же увидела машину Тимофея. Это была компактная машина, темно-красного цвета, больше похожа на женскую. Мила не совсем разбиралась в машинах, но форма авто ей чем-то напомнило миниатюрную модель Тайоты.

Не задумываясь, она подбежала к ней и дернула ручку двери. Тима сидел в машине, он помог ей открыть заднюю дверь, которая стояла на блокировке. Она села в машину и поняла, как же в ней тепло. Не смотря, что совсем скоро приближалось лето, эта ночь показалось Миле очень холодной.

— Сейчас ложись на пол, накрывайся пледом, а я еще присыплю тебя вот этими коробками, но не бойся они пустые и очень легкие.

— Хорошо, плед очень кстати, на улице такой дубарь, — высказалась Мила и принялась выполнять поручение Тимы.

Как только она удобно улеглась, он туже побросал на нее коробки, которые были у него на заднем сиденье, а затем завел машину.

Проехали они не долго, может секунд тридцать, затем Тима снова обратился к ней:

— Сиди тихо, чтобы не случилось.

Машина остановилась на выезде из лечебницы. Им осталось преодолеть всего одну дистанцию. Необходимо, чтобы охрана просто пропустила его машину и открыла высокие железные ворота.

Подъехав к самому выезду, Тимофею пришлось остановиться. Так как перед ним был шлагбаум и пост охраны. Тима приспустил стекло, когда к нему подошла полная женщина в форме охранника.

— И куда это мы на ночь глядя? — раздался грубый женский голос.

При ярком свете больших прожекторов, Тима внимательно смог ее рассмотреть. Ничего особенного он в ней не находил, но как не крути, придется отпустить ей парочку комплиментов, чтобы спокойно проехать.

— К девушке еду. К такой же красивой, как вы. Вот позвонила мне и сказала, срочно приезжай, грустит, видите ли.

— Все мы красивые грустим. Выходи, будем твою тачку проверять.

Зачем такие трудности? Я сейчас туда и обратно. Или вы думаете, что я вывожу психов на своей машине?

— Я ничего не думаю, — как-то монотонно ответила она. — Так положено.

Тимофею ничего не оставалось, как выйти из машины. Выкручиваться в данной ситуации ему было невероятно сложно. Он понимал, что если сейчас удастся обнаружить Милану в его машине, то весь его план по спасению бедной и очень привлекательной девушки — просто развеется, как пыль на ветру.

— Давай, открывай багажник, — первым делом сказала она.

— Без проблем! — Тимофей быстро подошел к багажнику и резко открыл крышку.

Полноватая охранница внимательно осмотрела багажник, посветив фонариком каждый уголок.

— Закрывай. — После чего она подошла к задней двери машины и, крепко держа миниатюрный фонарь в руках, начала внимательно изучать салон автомобиля по ту сторону окна. Охранница чуть ли не прижалась к стеклу лицом, вглядываясь, что там может быть. На какое-то мгновение Тима замер. В его голове уже забегали мысли, как он будет оправдываться, когда обнаружат Милу. Затем она несколько раз дернула дверную ручку, как бы пытаясь ее открыть.

— Что там у тебя?

— Коробки пустые. Петр Петрович приказал выкинуть. Вы знаете, он купил отличную кофе машину! Кофе — просто закачаешься, — начал он заговаривать ей зубы.

— Серьезно? И Экспрессо можно делать? — наконец-то она оторвала свой презренный взгляд от салона автомобиля и потушила фонарик.

— Превосходное экспрессо! С невероятно нежной пенкой, — при свете ярких фонарей было заметно, как Тима даже причмокнул, расхваливая кофе. — А давайте я приеду и угощу вас? Сам лично сделаю.

— Ну ладно, — сказала она и отошла от машины. — Ловлю на слове балабола.

— Без проблем!

— Ладно, поезжай.

Тима ликовал. Он стремглав сел на водительское сиденье и быстро завел машину, пока злая тетенька не передумала. Шлагбаум открылся и авто Тимофея покинуло территорию больницы.

Лишь когда они отъехали на пятнадцать-двадцать метров от высоких железных ворот больницы, Тима обратился к Милане:

— Вылезай! Ты на свободе.

Послышалось, как на заднем сиденье зашуршали коробки. Милана поднялась с пола и села на мягкое сиденье.

— Я думала, задохнусь там. Чего так долго?

— Я еле-еле отмазался. Теперь придется пить кофе с большой и некрасивой женщиной. Видишь, на какие жертвы мне пришлось пойти.

— Я даже не знаю, как тебя благодарить. Спасибо тебе большое.

— Да все нормально.

— Я слышала твой разговор с отцом, — вдруг неожиданно сказала Мила.

— И что? Что ты хочешь этим сказать, — тон Тимы сразу изменился. Ты осуждаешь моего отца?

— Мне просто хотелось узнать, почему ты так поступил? Почему ты отказался?

— Потому что ты молодая, красивая. Тебе жить, да жить. Но на самом деле, мне интересно совсем другое. Я уже долго время занимаюсь кибернетикой, айти-технологиями и мне совершенно не интересна специальность врача. А отец по-любому запрет меня в какой-нибудь медицинский универ. А я совершенно не хочу заниматься тем, что мне совсем не интересно.

— Значит у тебя свои корыстные цели?

— Можно сказать и так. Но я честно тебе в этом признался.

— Да не за что! Обращайся. Лучше скажи, куда тебя отвезти?

— Домой. Отвези меня домой. — Милана назвала ему адрес и, облокотившись на спинку кресла, смотрела вперед. Как мимо ее глаз пролетают ночные пейзажи: затемненные улочки, домики с треугольными крышами и маленькими окошками, в окнах которых виднелся блеклый огонек света.

Практически всю дорогу они ехали молча. Она видела, как Тима иногда бросает свой взгляд на нее. Но она никак не могла понять почему. Когда они остановились на заправке, то Мила посмотрела в зеркало заднего вида и увидела измученную, грустную женщину с перебинтованной головой. Ничего привлекательного. Бледная кожа, печальный взгляд, тоскливые и сонные глаза.

Доехали они довольно быстро. Тимофей остановил машину возле ее подъезда, но расставаться с ней не спешил.

— Теперь я знаю, где ты живешь. Но не бойся. Я не кому не расскажу.

— Спасибо! Ты мне очень помог, я даже не знаю, как тебя благодарить, — Милана сама не заметила, как перешла с ним на «ты».

— А знаешь, что ты мне позвони. Как только придешь в себя, обязательно позвони, — Тима достал из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул ее Милане.

— Как ты думаешь, меня будут искать?

— Это вряд ли. Если отец кто тебя упек расскажет, что ты сбежала, ему сильно не поздоровится. Тем более это я, его сын помог тебе сбежать.

Мила вяло улыбнулась ему, взяла визитку и вышла из машины. На улице все также было холодно. Ярко-пурпурное солнце уже показалось на горизонте и сумерки постепенно растворялись. Она быстро забежала в подъезд. Дверь подъезда была открытой, словно ее кто-то и ждал. Лишь когда она поднялась по лестнице, подошла к двери своей квартиры, наступив на черный, потертый коврик с надписью «Welcome», поняла, что ее совершенно никто не ждет. Что по ту сторону двери никого нет и быть не может. Она осталась совершенно одна.

Просунув руки в карманы все того же больничного халата в цветочек, она поняла, что ключей у нее нет. Они остались в больнице. Она точно помнила, что при встрече с Матвеем брала сумочку, в которую положила ключи, чистый носовой платок и еще там была кое-какая мелочь. Когда Мила поняла, что в собственную квартиру, ей не попасть, она вспомнила, что один запасной ключ давала своей соседке — Валентине Григорьевне. Мила решила подождать еще немного, так как было слишком рано. Она думала, что старушка еще спит и беспокоить, ее в такое ранее время — не слишком тактично.

Мила присела на ступеньки и сложив руки на коленях, опустила голову. Только прикрыв глаза, она услышала, как защелкали замки, а затем открылась дверь Валентины Гавриловны. Она тут же обернулась и увидела старушку в ночной рубашке.

— Милочка! Что с тобой? — тут же воскликнула она.

Валентиночка! Гавриловна! — Мила тут же поднялась со ступенек и бросилась к ней. Она подбежала к ней и крепко обняла старушку за плечи. В данный момент Миле было сложно сдержать слез. Она расплакалась, крепко обнимая Валентину Гавриловну.

— Успокойся, моя хорошая. Пойдем, пойдем, ты мне все расскажешь.

Они прошли в квартиру. Соседка Милы сразу усадила ее в кресло, а сама направилась на кухню, ставить чайник.

— Сейчас чаю попьем, ты успокоишься…

— Денис погиб, — первое, что сказала Мила, когда Валентина Гавриловна вернулась в зал, уже с подносом в руках.

— Как? — поднос чуть не выпал у нее из рук, но все же она сумела его удержать. Поставив поднос на маленький журнальный столик, на котором красовалась ваза с живыми ромашками, а также красиво связанная крючком, кружевная салфетка, она присел напротив Милы.

— Вот так. Приходили из полиции…, - Мила решила рассказать Валентине Гавриловне все без утайки, что с ней произошло в последнее время. Она рассказала, как чуть не наложила на себя руки, затем Денис признался, что проиграл ребенка очень богатому и влиятельному человеку. Он хотел все исправить и вернуть его обратно, но по всей видимости — ничего не получилось. Узнав о смерти мужа, она пошла к нему. К тому самому человеку, который забрал у нее ребенка, но тот назвал ее сумасшедшей и отправил ее в психушку.

— Понимаете, он забрал у меня все. Абсолютно все! — по щекам Миланы покатились слезы. — почему именно я, почему именно мой ребенок, я никак не могу понять…

— Боже, какой кошмар! Неужели такое творится, буквально у меня за окном. — Валентина Гавриловна внимательно выслушала Милу, а затем глубоко вздохнула. А знаешь, я тебе помогу. Ты сможешь вернуть своего ребенка.

Мила резко подняла голову и внимательно посмотрела на свою соседку. Ее седые волосы были слегка взъерошены, губы поджаты, а глаза серые глаза широко открыты. Валентина была слегка взволнована.

— Как? Как я смогу его вернуть? Нет! У меня нет шансов… Мне придется жить с этим всю свою жизнь.

— Нет, не придется. Вот помяни мое слово, он сам приползет к тебе на коленках. Вот помяни мое слово.

— И что вы предлагаете? — Милана удивленно посмотрела на свою собеседницу.

— Для начала я предлагаю тебе отдохнуть. Тебе нужно выспаться. Хорошо выспаться.